WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 112 | 113 || 115 | 116 |   ...   | 146 |

"Я не принадлежу ни к какой церкви. Но в то же время я не могу считать себя последовательным материалистом. Я считаю, что какойто высший смысл существует и во Вселенной, и в человеческой жизни тоже".

Человек неиссякаемого остроумия, Яков Борисович был неизменным "возмутителем" нашего научного спокойствия. Поставщиком "последних известий" из самых различных направлений физики и физических сообществ страны. Его стихией было генерировать идеи и облекать в плоть догадки и озарения, зажигать и вовлекать в процесс научного творчества окружающих его людей и особенно молодежь. Его творческий потенциал казался безграничным. Даже выдающийся астрофизик С.Хокинг не преминул, познакомившись с Яковом Борисовичем, "обыграть" этот факт: "Я теперь наконец уверен, что в отличие от Бурбаки, вы являетесь реальным человеком, а не собирательным именем целой группы".

Андрей Дмитриевич предпочитал камерную, негромкую, спокойную манеру работы. Некоторую обособленность, кажущуюся неспешность. Но он все время как бы заглядывал далеко вперед, за горизонт. Мгновенно оценил исключительное значение квантовых генераторов и увидел обширные области их применения. Предвидел пути резкого повышения быстродействия вычислительных машин и объема передаваемой информации. Именно в тот период он написал казавшийся странным в наших условиях объемистый трактатпроект о необходимости безотлагательного развития биологической науки в стране и создания для этого специализированного научного городка.

Удивительно, но за время работы под началом Андрея Дмитриевича я видел у него, пожалуй, единственного, если можно так выразиться, официального ученика адъюнкта одной из военных академий капитана А.Кателкина, который под научным руководством Сахаpова готовил диссертацию по "взрыволету", просчитывая возможность использования ядерных взрывов для движения межзвездных космических кораблей. Проект, по словам самого научного pуководителя, "научнофантастического" жанра. Однако мы, сотрудники Андрея Дмитриевича, не могли не испытывать его неизбежного влияния и в этом смысле вправе считать себя его учениками.

Поучительным был стиль научного творчества Андрея Дмитриевича. Когда я, не без трепета, впервые взял в руки его отчет с изложением принципов, на которых была создана первая в мире водородная бомба, в глаза прежде всего бросилось отсутствие длинных строгих выкладок или педантичных доказательств, какихто заумных интегралов. Все казалось до удивления ясным и очень простым. Характерными как в этом отчете, так и в других его работах, были не точные соотношения, а рассуждения на языке пропорциональностей, качественные пояснения, выражающие суть идеи. Причем с непременными инженерными предложениями ее осуществления с цифрами, рисунками и схемами.

Всякий, кто знаком с давно опубликованной работой А.Д.Сахаpова по магнитному удержанию горячей плазмы, знает эти особенности его стиля.

В то же время при беседах с Андреем Дмитриевичем обращала на себя внимание его интуиция. Один из сотрудников нашего коллектива, когда речь зашла о способности Андрея Дмитриевича предугадывать тот или иной результат, заметил: "В голове у А.Д.С. как бы специальное устройство. Оно „щелкает" иногда и, пожалуйста, получайте готовый правильный ответ!" Однако, когда Андрей Дмитриевич становился докладчиком, а это бывало весьма pедко (если не считать совещаний, мне, например, лишь однажды довелось слушать его сообщение по физике элементарных частиц на семинаре Якова Борисовича), ощущение легкости, которое возникало при чтении его отчетов, несколько отступало.

Недавно В.С.Комельков один из ведущих pазpаботчиков пеpвой отечественной атомной бомбы рассказал мне характерный эпизод, относящийся к периоду создания водородной бомбы: "Андрей Дмитриевич делал доклад о своих предложениях на совещании у Ю.Б.Харитона. И делал его необычно.

Повернувшись к доске, он начал писать формулы, изредка сообщая какието данные для уравнений. Причем его совершенно не интересовала реакция слушателей: достаточно ли ясно он излагает свою мысль, понимают его или нет. Минут через двадцать, после нескольких недоуменных вопросов встал Яков Борисович и, улыбаясь, заявил, что он будет переводчиком у докладчика. И публика стала, наконец, понимать, в чем дело, осознав, насколько это была интересная задача".



В то же время реакция Андрея Дмитриевича на совещаниях или семинарах бывала непредсказуемой и очень необычной. Порой она явственно отражала постоянную направленность его мысли как бы в русле наших профессиональных задач. В памяти В.С.Комелькова запечатлелось итоговое совещание на полигоне после первого испытания водородной бомбы: "Совещание проходило под председательством И.В.Курчатова. Первое слово как автору проекта было предоставлено Андрею Дмитриевичу. После всего виденного меня поразила некая странность его высказывания. Он заявил, что во время взрыва образовалось столько нейтронов, что для их получения в лаборатории понадобились бы сотни лет. И сел... Возникшую недоуменную паузу прервал Игорь Васильевич. Переходя к делу, он заметил, что впервые создано термоядерное оружие исключительной мощности, что это достижение ученых, в первую очередь Андрея Дмитриевича Сахарова, не только усилило оборону Родины, но и прославило советскую науку..."

Я вспоминаю семинар, на который пришло так много народу, в том числе и из других подразделений, что в отличие от заведенной традиции собираться в кабинете Якова Борисовича, мы все, а это бывало не часто, перешли в конференцзал. Яков Борисович посвятил нас в оказавшуюся потом несостоятельной гипотезу академика Б.П.Константинова о том, что, возможно, в ближнем космосе присутствуют образования из антивещества. Что из него, возможно, состоят кометы и продукты их распада.

Возникла бурная дискуссия, в ходе которой слово взял и Андрей Дмитриевич.

Он поднялся на сцену и, как это было свойственно ему, начал попеременно правой и левой рукой (но с одинаковым успехом!) рисовать на доске объекты из вещества и антивещества в солнечной системе и также левой или правой рукой писать над объектами поясняющие слова. Через несколько мгновений Андрей Дмитриевич изложил суть своего предложения, которое, вероятно, поразило не только меня: если антивещество в ближнем космосе реальность, тогда можно посылать ракеты, состоящие из обычного вещества, к некоторому объекту из антивещества и вызывать на нем аннигиляционные взрывы.

Обеспечивая требуемый реактивный импульс, можно было бы направить объект на Землю к заданной точке и вызвать сокрушительный аннигиляционный взрыв на территории противника. Трудно сказать, в шутку или всерьез прозвучало это предложение. Однако именно из него родился футурологический прогноз Андрея Дмитриевича о хозяйственном использованим астероидов. Для этого достаточно производить на поверхности астероидов взрывы специальных ядерных зарядов и, таким образом, управляя их движением, перемещать поближе к Земле.

Как бы там ни было, но пример подобной "военной" направленности поиска описал и сам Андрей Дмитриевич в "Воспоминаниях", рассказав о том, как он обсуждал свой проект возможного применения в случае войны небывалого по мощности 100 мегатонного изделия[1], испытанного в СССР осенью 1961 г. в варианте половинной мощности.

Кстати, А.Д.Сахаров участвовал в создании самого изделия с большой интенсивностью и без всяких колебаний. Позднее это обстоятельство удивило некоторых его коллег. Поговаривали даже, что "пацифист дал трещину". И нам еще предстоит понять, является ли противоречие только кажущимся.

Коснусь событий, связанных с разработкой и испытанием сверхмощного 50мегатонного изделия.

Когда Андрей Дмитриевич вернулся с совещания и встречи с Н.С.Хрущевым июля 1961 г. в Кремле и рассказал, что руководство страны приняло решение в одностороннем порядке в скором времени отказаться от моратория на ядерные испытания и необходимо поэтому приступить к интенсивной подготовке этих испытаний, мы, физикитеоретики (новички в особенности), пережили сильное возбуждение. Острота впечатления от услышанного усиливалась тем, что после длительного перерыва с испытаниями некоторые из опытных сотрудников получали возможность экспериментально проверить ряд новых идей и усовершенствований, а коекому из новичков предстояло соприкоснуться с небывалым для них реальным делом. Но все мы были под впечатлением неожиданного поворота в "грандполитике", оказавшись посвященными в готовящийся "сюрприз" глобального характера. О нем правительство официально объявило в печати лишь через полтора месяца.





Андрей Дмитриевич сообщил также о принятом решении разработать и испытать в варианте половинной мощности изделие в 100мегатонн. Даже в 50мегатонном варианте его мощность была чудовищной и десятикратно превышала суммарную мощность всех взрывчатых веществ, использованных всеми воюющими сторонами за годы второй мировой войны, включая атомные заряды, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки.

Вести это изделие было поручено одному из самых опытных сотрудников Виктору Борисовичу Адамскому, тогда еще кандидату физикоматематических наук.

Участниками работы стали Ю.Н.Бабаев и Ю.А.Трутнев.

Неожиданно для меня я также был подключен к этой работе. (В "Воспоминаниях" Сахарова фамилия В.П.Феодоритова как непосредственного участника разработки в 1961 г. сверхмощного изделия названа по недоразумению. В то же время ранее, в 1960 г., В.П.Феодоритов вместе с Г.А.Гончаровым и А.Д.Сахаровым явился соавтором краткой информационной записки о возможности создания сверхмощных термоядерных зарядов.) Во время обсуждения пpозвучал остpый вопpос: "Зачем нужно делать такое „людоедское" оружие?!" Андрей Дмитриевич улыбнулся: "Никита Сергеевич сказал пусть эта бомба висит над капиталистами как дамоклов меч..."

Вначале казалось, что 100мегатонное изделие лишь некий задел и вряд ли будет испытываться. До поры до времени работа над ним большого накала не приобретала. Но вскоре все круто переменилось. Испытанию изделия придали явный политический привкус. Его разработке стало оказываться максимальное и всестороннее содействие, а Андрей Дмитриевич взял эту работу под свою опеку.

Случилось так, что после выданного Андреем Дмитриевичем задания на разработку 100мегатонной бомбы моя пpошитая опечатанная рабочая тетрадь оказалась под рукой и Виктор Борисович вместе с Юрием Алексеевичем Трутневым на моих глазах быстро набросали на одной из ее страниц принципиальную эскизную схему изделия, которая, в сущности, и воплотилась в жизнь.

С этого момента и до дня взрыва Виктор Борисович и я были на работе неразлучны. Все чаще и все дольше мы засиживались вдвоем в его небольшой комнате, занимаясь расчетами, пока, наконец, не стали задерживаться до полуночи. Эта работа сблизила нас на все последующие годы.

Все чаще стал заглядывать к нам Андрей Дмитриевич. Усаживался на стул, иногда, к моему удивлению, ловко обвивая одну свою ногу другой. В эти моменты непрерывного общения и обсуждения результатов стирались должностные и возрастные грани. Мы настолько увлекались (а времени оставалось все меньше и меньше!), что когда при какомто волнующем и страстном обсуждении к нам заглянул Яков Борисович и попытался "заполучить" Андрея Дмитриевича, Андрей Дмитриевич встал, подошел к Якову Борисовичу и дружески, мягко выпроводил его из комнаты.

Напряжение возрастало. Иногда невольно возникало естественное сомнение: не подведет ли изделие, не "откажет" ли оно в момент испытаний. Андрей Дмитриевич заметил: "Если мы не сделаем ЭТО, пойдем строить железные дороги..." В дpугой pаз, на заключительной стадии pабот, когда стали pаздаваться за pубежом пpотесты пpотив объявленного Н.С.Хpущевым свеpхмощного взpыва, он довольно спокойно pассуждал, что хотя в двухтpех наших посольствах в западных стpанах и могут выбить оконные стекла после взpыва, но дальше этого дело не зайдет.

В минуты разрядки и короткого отдыха речь заходила о политических событиях, порой с экскурсами в трагические 30е годы. При этом царила атмосфера открытости и доверия. Бывали случаи, когда темой становились общефизические дискуссии. Однажды для развлечения мы втроем заговорили о том, какой результат из курса теоретической физики каждый из нас мог бы вывести сразу, без подготовки и не прибегая к пособиям. Андрей Дмитриевич сказал, что готов начать с вывода формулы Резерфорда для эффективного сечения рассеяния заряженных частиц в кулоновском поле.

...Работе над изделием сопутствовали совещания с конструкторами, проведение расчетов на мощных по тому времени ЭВМ. Как на объекте, так и в Москве. Наступили дни, когда на заводе я увидел первые готовые элементы конструкции.

Pages:     | 1 |   ...   | 112 | 113 || 115 | 116 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.