WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 113 | 114 || 116 | 117 |   ...   | 146 |

На заключительной стадии работ на одно из совещаний с конструкторами мы поехали все вместе, впятером, включая Андрея Дмитриевича. Мы шли к нужному корпусу по неширокой асфальтовой дорожке, как вдруг заметили на нашем пути полуоткрытый, неогороженный люк. Андрей Дмитриевич озорно заметил: "А это, наверно, усилия советских защитников мира!..."

Тот день мне запомнился и по другой причине.

После совещания мы должны были возвратиться к себе, на работу. Машина, вызванная Андреем Дмитриевичем, задерживалась и, подождав какоето время, я предложил ему место пассажира сзади на моем мотоцикле "Иж 56". Андрей Дмитриевич принял предложение с энтузиазмом. Однако, как на грех, пока мы подходили к стоянке, где был мотоцикл, подрулила вызванная им машина и я поехал один. И пусть не с Андреем Дмитриевичем, но забавный случай с моим мотоциклом всетаки подвернулся. Собравшись пообедать, я "подкатил" на своем "самоваре" к "генеральской" столовой, когда из нее выходил Яков Борисович. Увидев меня на мотоцикле, он загорелся: "Юра! Позвольте прокатиться!" "Пожалуйста!" Мотоцикл затрещал и Яков Борисович, увеличивая скорость, скрылся за поворотом. Минут через 1520,широко улыбающийся, счастливый, он вернулся и воскликнул, показывая на свою "Волгу": "Давайте меняться!" Напряжение достигло апогея, когда изделие было отправлено в район испытаний. Следом 26 октября 1961 г. к месту, где происходила окончательная подготовка изделия и подвеска его в бомболюк самолетаносителя, должны были выехать поездом Виктор Борисович Адамский и я.

Время было спрессовано. В день отъезда я столкнулся с Андреем Дмитриевичем на лестнице и попросил подписать мое командировочное задание. Он расписался тут же, не поднимаясь в кабинет. Пользуясь неофициальностью обстановки, я спросил, почему он так занятно расписывается, издали перечеркивая в своей фамилии палочку в букве "х". Андрей Дмитриевич ответил: "У меня примета: если удается перечеркнуть палочку посередине все будет удачно. Если нет жди осложнений. Видите, как удачно получилось на сей раз: значит, изделие сработает успешно!" В тот же день, к вечеру, когда мы с Виктором Борисовичем уже заняли свои места в вагоне и готовились к отъезду, в нашем купе неожиданно появились Бабаев и Трутнев. Они сказали, что подъехали к поезду вместе с Андреем Дмитриевичем. Мы вышли из вагона. Недалеко от платформы стояла "Волга" Тpутнева, в котоpой на пеpеднем сидении нас поджидал Андpей Дмитpиевич. Мы уселись все вместе, и началось необычное, но очень важное и срочное деловое совещание.

Оно было продиктовано совокупностью обстоятельств. Прежде всего, октября 1961 г. в отчетном докладе XXII съезду КПСС Н.С.Хрущев под аплодисменты делегатов на весь миp заявил: "...очень успешно идут у нас испытания и нового ядерного оружия. Скоро мы завершим эти испытания.

Очевидно, в конце октября. В заключение, вероятно, взорвем водородную бомбу мощностью в 50 миллионов тонн тротила. Мы говорили, что имеем бомбу в 100 миллионов тонн тротила. И это верно. Но взрывать такую бомбу мы не будем, потому что если взорвем ее даже в самых отдаленных местах, то и тогда можем окна у себя повыбить. Поэтому мы пока воздержимся и не будем взрывать эту бомбу. Но, взорвав 50миллионную бомбу, мы тем самым испытаем устройство и для взрыва 100миллионой бомбы". Под бурю аплодисментов Н.С.Хрущев сказал и о "тех, которые работают над совершенствованием ядерного оружия. Мы гордимся этими товарищами, воздаем им должное, радуемся их творческим успехам, которые способствуют укреплению оборонной мощи нашей Родины, укреплению мира во всем мире".

Такое упреждающее заявление о предстоящем испытании с указанием сроков и ожидаемой мощности изделия было беспрецедентным. В сочетании с волновавшими нас техническими нюансами все это порождало естественное беспокойство и вызывало дополнительное напряжение.

Приехавший Андрей Дмитриевич вдобавок поделился свежей информацией, исходившей, повидимому, от высших инстанций. Она также касалась испытания нашего изделия, которое Андрей Дмитриевич считал "гвоздем программы".

Насколько я его понял, проявилось, в частности, какоето политиканство среди высшего генералитета.

По существу, перед нами возник драматический вопрос: не отменить ли в сложившейся ситуации само испытание. Мнения были выслушаны, никто не торопился. Виктор Борисович, который всегда отличался спокойствием, и на сей раз был невозмутим: "Я уверен в надежности изделия. Все надежно..."



Тем временем поезд стоял. Наше совещание завершалось. Было решено ничего не менять. Андрей Дмитриевич пожелал успеха и сказал, что остается на объекте. Утpом следующего дня самолетом должны были вылететь в Москву Бабаев и Тpутнев с тем, чтобы из Москвы выехать поездом вместе с нами к месту окончательной подготовки изделия к испытанию. Мы с Виктором Борисовичем вернулись в вагон и поезд тронулся. Перед глазами медленно проплыло скромное здание объектовского вокзала...

Вечером 27 октября, находясь в пути, по поездной трансляции мы услышали голос Хрущева, выступавшего на XXII съезде КПСС с заключительным словом и говорившего как бы для нас: "В последнее время буржуазная пропаганда много шумит в связи с тем, что Советский Союз был вынужден возобновить испытания ядерного оружия. Эта шумиха приняла истерический характер после того, как на съезде было заявлено о предстоящем испытании ядерного оружия мощностью в 50 миллионов тонн тротила. Раздаются голоса, будто бы эти испытания противоречат принципам морали. Странная логика! Когда Соединенные Штаты Америки первыми создали атомную бомбу, они сочли для себя юридически и морально оправданным сбросить ее на головы беззащитных жителей Хиросимы и Нагасаки. Это был акт бессмысленной жестокости, в нем не было никакой военной необходимости..."

Мы с Виктором Борисовичем вышли из купе в коридор. Поезд мчался. Сквозь стук колес по всему вагону раздавался переходящий на высокие ноты голос Н.С.Хрущева. Несколько человек слушали трансляцию, стоя рядом с нами.

Переговаривались и комментировали... Естественно, мы и виду не могли показать, что имеем к теме выступления и предстоящему взрыву самое непосредственное отношение. Н.С.Хрущев продолжал: "Укрепляя оборону Советского Союза, мы действуем не только в своих интересах, но и в интересах всех миролюбивых народов, всего человечества. Когда враги мира угрожают нам силой, им должна быть и будет противопоставлена сила и притом более внушительная..."

Делегаты съезда разразились бурными аплодисментами. Ясно было, что наше изделие не имеет права не сработать. И хотя накануне было успешно испытано новое изделие, в котором был заложен сходный принцип, накал переживаний и волнений за успех нашего испытания не уменьшался.

...30 октября 1961 г. почти в полдень сверхбомба была взорвана на большой высоте, показав проектную мощность 50 мегатонн. Мощность, которая с учетом тенденции мирового развития вряд ли когданибудь и гделибо на Земле будет превзойдена.

Через несколько часов после испытания нам по ВЧсвязи позвонил Андрей Дмитриевич и мы поздравили друг друга с успехом.

Когда я вернулся домой, мои старшие коллеги, включая Виктора Борисовича, еще были в разъездах. Время поджимало, и Андрей Дмитриевич попросил меня срочно подготовить заключительный отчет по результатам испытаний. Работа была выполнена, и я зашел к нему. Андрей Дмитриевич стал внимательно, страница за страницей, читать рукописный текст. Раздался телефонный звонок. Отвечая на чьито вопросы, он сказал, что в 1953 и 1956 годах после испытаний термоядерного оружия ему дважды было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Я понял, что готовится представление к награждению Андрея Дмитриевича третьей Золотой Звездой Героя. Закончив чтение черновика и не сделав ни единого исправления по тексту, Андрей Дмитриевич, подумав, дописал в конце короткое предложение: "Успешное испытание заряда... доказало возможность конструировать на этом принципе заряды неограниченной мощности". И "благословил" рукопись для дальнейшего оформления.

Действительно, в ноябре 1961 года на Андрея Дмитриевича был подготовлен "Наградной лист", составной частью которого явилась "Краткая характеристика", подписанная, как тогда было принято, "треугольником" директором предприятия Б.Г.Музруковым, секретарем горкома КПСС А.С.Силкиным и председателем горкома профсоюза А.Нечаевым:





"Академик Сахаров Андрей Дмитриевич один из виднейших ученыхфизиков нашей страны. Ему принадлежит ряд глубоких и оригинальных физических идей.

Тов. Сахаров А.Д. является автором в разработке основополагающих физических идей и принципов, положенных в основу создаваемых изделий. Тов.

Сахаров А.Д., возглавляющий коллектив теоретиковфизиков, является одним из научных руководителей предприятия. Ему свойственна большая инициатива, изобретательность и исключительная глубина мышления. Огромный творческий вклад тов. Сахарова А.Д. по созданию первых образцов изделий был отмечен присуждением ему дважды звания Героя Социалистического Труда и Ленинской премии в 1956 году.

Начиная с 1955 года, по настоящее время, под руководством и при огромном творческом участии тов. Сахарова А.Д. был успешно решен ряд новых важнейших заданий Партии и Правительства по созданию целого комплекса образцов новейшей техники, при этом выполнение последнего исключительной важности задания Партии к XXII съезду КПСС отмечено поистине героическим и талантливым трудом тов. Сахарова А.Д.

Тов. Сахаров А.Д. принимает активное участие в общественной жизни предприятия, являясь членом общества по распространению политических и научных знаний, выступает с лекциями и докладами перед трудящимися.

Представляется к присвоению звания Героя Социалистического Труда".

В этом документе, составленном в партийнобюрократическом стиле и отвечающем канонам и правилам игры того времени, Андрей Дмитриевич выглядит почти "активным общественником", а состоявшаяся вследствие очередного обострения советскоамериканских отношений серия отечественных испытаний ядерного оружия искусственно представлена здесь как "задание Партии к XXII съезду КПСС".

О неудовольствии, предъявлявшемся со стороны партийных органов к Андрею Дмитриевичу уже на объекте, я еще расскажу. Органы эти были приметной реальностью. И, например, при назначении в октябре 1962 года даже столь выдающегося (беспартийного!) ученого, как Андрей Дмитриевич, уже трижды Героя Социалистического Труда, на должность заместителя научного руководителя директор предприятия Б.Г.Музруков должен был смиренно обратиться к партийному руководителю города: "Тов. Силкину А.С. Прошу на заседании бюро горкома КПСС утвердить в занимаемой должности заместителя научного руководителя начальника сектора товарища Сахарова Андрея Дмитриевича..."

Через три года после приезда на объект я решил сменить "географию" и поступить в аспирантуру пожалуй, единственный тогда способ вырваться из железных "объятий" объекта. Я зашел к Андрею Дмитриевичу. Сдерживая волнение, попросил командировать меня в Москву для сдачи вступительных экзаменов в аспирантуру. Андрей Дмитриевич тут же встал и впервые предложил пройти в его комнату отдыха. Мы уселись в креслах за круглым столиком. После непродолжительного разговора общего характера Андрей Дмитриевич поинтересовался, чьим аспирантом я собираюсь стать. Я ответил:

"Давида Альбертовича ФранкКаменецкого". Через мгновение прозвучало совсем неожиданное: "А вы не хотели бы поступить в аспирантуру ко мне?" Это была огромная честь, и я поблагодаpил Андpея Дмитpиевича. Но, пpиняв его пpедложение, я вынужден был бы остаться. Поэтому я сказал, что хочу учиться в очной аспирантуре, а на объекте существует лишь заочная. Я почувствовал себя неловко, тем более что не отважился обсуждать с Андреем Дмитриевичем истинные мотивы своего отъезда...

Приехав в Москву и позвонив Давиду Альбертовичу, я вдруг услышал, что Андрей Дмитриевич уже говорил с ним обо мне. Мое сердце екнуло. Из телефонной трубки продолжал звучать бархатный голос Давида Альбертовича:

"Андрей Дмитриевич с похвалой отзывался о вас и сожалел, что вы уезжаете.

Для меня это наилучшая рекомендация! Считайте вступительный экзамен простой формальностью".

Позднее, при случайных встречах в Москве, Андрей Дмитриевич всякий раз интересовался моими делами. Побывал я у него и дома на московской квартире по 2му Щукинскому проезду и удивился простоте жилища, в котором, пожалуй, главной примечательностью были два глубоких коричневых кожаных кресла, которые когдато были популярны в "казенных" кабинетах больших начальников...

Pages:     | 1 |   ...   | 113 | 114 || 116 | 117 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.