WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 114 | 115 || 117 | 118 |   ...   | 146 |

Возвращаясь к мотивам моего отъезда с объекта, которые я не отважился обсуждать с Андреем Дмитриевичем, замечу, что не раз и не два я жалел об этом несостоявшемся разговоре. Он мог вылиться в интересную и важную беседу. Но в моих глазах Андрей Дмитриевич был не только непосредственным начальником, но еще и человеком, удостоенным наивысших наград и почестей за свой вклад в разработку и совершенствование ужасного оружия. Мне не хотелось раскрываться, тем более что я понимал, какие разговоры на объекте, занятом разработкой ядерного оружия, не могут поощряться. Касаясь этой своей работы, мы, молодежь, не затевали дискуссий и ограничивались мимолетными шутками. Да и было бы странно, если бы наше начальство или старшие товарищи заводили с нами, приехавшими работать, размагничивающие разговоры о моральных аспектах местной тематики.

Молодежь обладает острым глазом и не менее острой реакцией. И разве могла остаться незамеченной подталкивающая к размышлению, как бы случайная реплика Андрея Дмитриевича: "А это, наверно, усилия советских защитников мира!.." Или его же стихотворное противопоставление слов из набора букв А.Д.С.: "сад" и "ад"? Разве могла бесследно пройти ситуация, при которой летом 1961 г. радио и газеты полтора месяца упорно "разрабатывали" тему об усилиях советского руководства по запрещению испытаний ядерного оружия, а мы уже знали, что испытаниям дан "зеленый" свет, что они произойдут и, мало того, завершатся чудовищным, устрашающим взрывом?! Эти толчки не могли пройти без последствий, и вскоре я заключил для себя, что, начиная с некоторого уровня, средства "устрашения", "сдерживания" или "равновесия" в руках противоборствующих сторон, в сущности, ничего не решают, а только обрекают... Лишенный оппонента, я стал спорить сам с собой, для убедительности прибегая иногда к письменной "дискуссии". Вот фрагменты из сохранившихся двухтрех страничек (июль, 1962 г.): "Здесь господствует конъюнктура и добиться успеха легче, чем гделибо... Сюда нужно приезжать работать вполне сложившимся человеком, который понимает, ЧТО он делает и согласен на ЭТО... И сколько бы ни звучало в оправдание:

„Авось так оно и надо; авось ЭТО единственно возможное, если хочешь уничтожить зло на Земле", нужно помнить, что возможно более действенное средство..."

Беседа не состоялась... И лишь много позднее я узнал, что Андрей Дмитриевич опасался непонимания и был откровенен лишь с несколькими сотрудниками, разделявшими его взгляды. Нам же не была известна вся глубина обеспокоенности Андрея Дмитриевича вредными последствиями атмосферных ядерных взрывов. Откуда было знать о его слезах и истинных переживаниях, когда он выступил против двойного мощного испытания осенью 1962 года, считая один из намеченных взрывов абсолютно неоправданным и потому излишним и вредным? И как далеко решил он пойти в своих усилиях за прекращение ядерных испытаний? Размышляя об Андрее Дмитриевиче тех лет, я не могу не обратить внимание и на то, что из поистине "райского уголка", каким объект был в тот период, в разное время уехали далеко не единичные, в том числе и молодые, физикитеоретики. Не думаю, что абсолютно во всех случаях ими двигали только "прозаические" мотивы. Как убежден и в неоднозначности суждений людей, оставшихся работать на объекте.

Поэтому мне трудно согласиться с Даниилом Граниным, который "спрашивал многих соратников И.В.Курчатова, начиная с академика Г.Флерова,...мучился ли кто из атомщиков своей ответственностью перед демонами всеобщей гибели человечества, которых вызвали из небытия они, ученые", и заключил: "Вроде бы никто из наших не мучился" [1]. Слава Богу, писатель сделал исключение для А.Д.Сахарова. Но именно Андрею Дмитриевичу принадлежат слова: "Я и все, кто вместе со мной работал, были абсолютно убеждены в жизненной необходимости нашей работы, в ее исключительной важности... То, что мы делали, было на самом деле большой трагедией, отражающей трагичность всей ситуации в мире, где для того, чтобы сохранить мир, необходимо делать такие страшные, ужасные вещи..."

"Страшные, ужасные вещи" никогда не оставляют разум равнодушным. Тут не может быть двух мнений. Я полагаю также, что Георгий Николаевич Флеров, беседуя с Даниилом Граниным, имел в виду несомненную необходимость создания отечественной атомной бомбы как неизбежного обязательного противовеса атомному шантажу другой державы. И тут он был абсолютно прав, потому что все понимали, насколько важно ликвидировать атомную монополию США. Более того, находясь в теснейшем контакте с Георгием Николаевичем последние несколько лет его жизни, я осмелюсь утверждать, что ему как раз не были безразличны нравственные аспекты, связанные с ядерным оружием.



Наконец, чтобы не углубляться в эту сложную и деликатную тему, я ограничусь упоминанием услышанных мною слов В.А.Давиденко одного из колоритнейших участников советской атомной эпопеи с первых ее дней.Летом мрачного, гнетущего 1980 года, пеpвого года афганской войны, он в разговоре о создании ядерного оружия неожиданно и прочувствованно сказал:

"А тем ли мы занимались и надо ли было это делать?!" Такие слова случайно, без раздумий, не рождаются....

Приближался 1968 год, пеpеломный в жизни Андрея Дмитриевича.

Он все чаще стал бывать и задерживаться в Москве. Это не прошло не замеченным для высокого начальства. В.И.Алферову, заместителю министра среднего машиностроения, вдруг позвонил заведующий отделом ЦК КПСС И.Д.Сербин и заговорил о двусмысленности положения, при котором Андрей Дмитриевич продолжал официально числиться на объекте, но живет с семьей в Москве и на объекте бывает не всегда. "Почему ты мне говоришь?! парировал Владимир Иванович. Ты поговори с Юлием Борисовичем на эту тему: он ведает этими делами..." Реакция Юлия Борисовича была однозначной:

"Вы понимаете, уже сама по себе консультация Андрея Дмитриевича стоит всего того, что мы иной раз там делаем". Менять в положении Андрея Дмитриевича ничего не стали. Алферов резюмировал свой рассказ словами:

"Юлий Борисович очень его ценил. Да не ценить и нельзя было... Что касается Курчатова, то он был просто влюблен в Андрея Дмитриевича. Его быстрое восхождение по академическим и высоким наградным ступеням также результат поддержки, которую ему оказывали Игорь Васильевич и Юлий Борисович".

В связи с этим интересно свидетельство В.С.Комелькова, который от министерства участвовал в работе штаба по подготовке и проведению взрыва первой водородной бомбы в 1953 г.: "Успех испытания возвысил авторитет советской науки не только в глазах нашего народа, но и во всем мире. И первый, кому мы были обязаны этим, был молодой Сахаров... После испытания от имени ведущих ученых, присутствовавших на полигоне, было подготовлено коллективное письмо с рекомендацией избрать Андрея Дмитриевича в члены Академии наук, минуя промежуточную ступень членакорреспондента. Дело вел Игорь Васильевич. Обсуждение проекта письма происходило прямо на полигоне, в комнате, где в процессе обсуждения Игорь Васильевич заявил, что такие люди, как Сахаров, рождаются раз в полвека..."

Окончательный текст с рекомендацией избрать Андрея Дмитриевича в академики был подписан 15 сентября 1953 года Курчатовым, Харитоном и Зельдовичем.

Даже сквозь деловой стиль просматривается в этом документе изумление перед уникальным дарованием Андрея Дмитриевича:

"Андрей Дмитриевич Сахаров является необычайно одаренным физикомтеоретиком и в то же время замечательным изобретателем. Соединение в одном лице инициативы и целеустремленности изобретателя с глубиной научного анализа привело к тому, что в короткий срок, за 6 лет, А.Д.Сахаров достиг крупнейших результатов, поставивших его на первое место в Советском Союзе и во всем мире в важнейшей области физики.

Начав в 1948 г. работу в этой области физики, А.Д.Сахаров выдвинул предложение, наметившее совершенно новые пути решения важнейшей проблемы.

Это предложение отличалось смелостью и глубиной; его значение сразу было признано специалистами. В последующие годы велась напряженная работа по реализации предложения, увенчавшаяся блестящим успехом в 1953 г.

Осуществление предложения, имеющего большую государственную важность, велось большим коллективом научных работников, инженеров, конструкторов. В реализации предложения Сахарова большую и почетную роль сыграли и институты Академии наук, к разработке предложения были привлечены многие академики и членыкорреспонденты АН СССР. Однако и в этом коллективе на всем протяжении работы Сахаров оставался подлинным научным руководителем проблемы, охватывая всю работу в целом и успешно направляя разработку отдельных тем.





В 1950 и 1952 годах А.Д.Сахаров начал разработку двух новых предложенных им направлений физики, разрабатываемых в настоящее время большим коллективом ученых и инженеров.

На протяжении последних лет и в ближайшем будущем идеи А.Д.Сахарова определяют пути важнейшей части советской физики.

Избрание А.Д.Сахарова действительным членом АН СССР явится лишь справедливым признанием больших заслуг Сахарова перед советской наукой и перед нашей Родиной. Молодость Сахарова, его огромная инициатива и талант позволяют с уверенностью ждать дальнейших больших достижений" [2].

Упоминаемое здесь "предложение" это идея знаменитой "слойки Сахарова".

Именно она обеспечила приоритет нашей стране в создании водородной бомбы.

А отмечаемые как этапные 1950 и 1952 годы это годы, когда Андрей Дмитриевич выдвинул соответственно идею магнитной термоизоляции горячей плазмы, положившую начало отечественным мирным термоядерным исследованиям, и идею создания сверхсильных импульсных магнитных полей область физики, в которой наши ученые до сих пор удерживают мировое лидерство...

Чтобы почувствовать, как незадолго до своего триумфа воспринимался молодой Андрей Сахаров людьми, которые непосредственно не соприкасались с ним по работе, я приведу слова Г.Л.Шнирмана, создававшего регистрирующую аппаратуру для атомного полигона: "Он не производил на меня впечатления такого, что надо к нему присматриваться. Мне казалось, что ему двадцать с небольшим. Он не очень входил в контакты. Долговязый, худенький, очень скромно держался... Когда в 1953 г. выяснилось, что он одна из самых главных фигур, меня это несколько удивило".

Андрей Дмитриевич на испытаниях первой водородной бомбы в 1953 году был не просто "одной из самых главных фигур". Он был центральной фигурой. И ноша, которая на его долю выпала, была огромной. По свидетельству В.А.Давиденко, лежа на склоне холма плечом к плечу с Андреем Дмитриевичем, он чувствовал, как в последние секунды перед взрывом гулко билось сердце его товарища.

Потом, после взрыва, когда стал ясен полный успех и они вдвоем подошли к месту, где собрались И.В.Курчатов, военное и гражданское начальство, Игорь Васильевич, завидев Андрея Дмитриевича, поклонился ему в пояс со словами:

"Тебе, спасителю России, благодарность!" Один из ближайших сподвижников И.В.Курчатова Игорь Николаевич Головин тут же получил задание с полигона. Он вспоминает: "Игорь Васильевич по ВЧ позвонил мне в Москву. На вопрос об успехе испытаний он ответил в своей шутливой манере: „Здорово получилось! Все горшки бабам перекололи!" И велел, не дожидаясь его возвращения, собрать Ученый совет института, чтобы выдвинуть Сахарова сразу в академики. Нас собралось человек восемь, так как к особо секретным делам были допущены не все члены совета. Я сообщил собpавшимся об успешном испытании водородной бомбы и о поручении Игоря Васильевича. Никаких расспросов не было. Члены совета, среди которых были С.Л.Соболев, И.И.Гуревич и другие, несколькими репликами поддержали мнение Игоря Васильевича. Затем тайным голосованием мы единогласно выдвинули Андрея Дмитриевича в академики, минуя промежуточную ступень членакорреспондента. Однако мне известна и точка зрения Игоря Евгеньевича Тамма, которую он отстаивал в частной беседе: „Зачем сразу в академики? Сейчас Андрей молодой человек. Его надо выдвигать в членыкорреспонденты! Андpею следует вернуться с объекта и развивать физическую науку в среде ученых". (Не в этих ли словах, исполненных заботы о развитии выдающегося таланта, объяснение того, что на рекомендации для избрания Сахарова в академики, подписанной Курчатовым, Харитоном и Зельдовичем, нет подписи Игоря Евгеньевича? Ю. С.) Кстати, Андрей Дмитриевич на людях не проявлял какихлибо колебаний, где его место. Когда вскоре после испытаний мы встретились в Москве, он заметил с легкой усмешкой: „На объекте мне сейчас находиться важнее, чем здесь"".

После успешного испытания первой в мире водородной бомбы теоретиков, вернувшихся вместе с Андреем Дмитриевичем с полигона, ждала приятная неожиданность. В их мужском коллективе "бомбоделов" впервые появилась женщина молоденькая выпускница университета, тоже физиктеоретик, стройная и миловидная Таня Кузнецова. Зельдович очень скоро назвал ее "тургеневской барышней".

Pages:     | 1 |   ...   | 114 | 115 || 117 | 118 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.