WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 146 |

На следующий день начинается новая фаза борьбы. Идея траурного шествия за гробом за прошедшие сутки обрела много сторонников и начала организационно подготовляться. Около двух часов дня этот вопрос ставится перед Еленой Георгиевной, немедленно одобряется ею ("Только не надо нести на руках"). Снова едем с Пономаревым в Кремль, уговорив владельца одного из автомобилей у подъезда дома нас подвезти ("Мы члены общественной комиссии, дяденька, отвезите к Кремлю". "Отвезу, если заведу машину"). Втроем вкатываем "жигули" в горку, скатываемся, мотор заводится.

Застаем Е.М.Примакова спорящим по телефону с Еленой Георгиевной: "Мы пошли вам навстречу во всем. Мы вчера составили один план, потом его поломали. Мне пришлось ночью поднимать сотрудников Мосгорисполкома, чтобы все переделывать" и т.д. Евгений Максимович в pаздражении. Л.А.Пономарев гнет нашу линию, однако с аргументацией, что шествие задержит уже объявленное в печати на 13 часов начало панихиды, люди на площади будут ждать, а похороны придутся на темное время, что противоречит канонам ритуала, спорить не можем. Приходится ограничиться предупреждением, что независимо от нас в городе появились листовки, призывающие организовать шествие, что колонна у ФИАНа все равно соберется, возможны осложнения, надо предусмотреть такой вариант, что она пойдет пешком за гробом. Предупреждение принимается.

У Елены Георгиевны застаем народного депутата Г.В.Старовойтову и корреспондента "Литеpатуpной газеты" Юрия Роста. Они возбужденно выдвигают новую мысль: нечего гроб возить по городу, нечего его привозить в Президиум АН СССР специально, чтобы там с Андреем Дмитриевичем мог проститься М.С.Горбачев, надо исключить из программы и ФИАН, и Президиум, пусть коллеги простятся с Сахаровым утром, все в том же Дворце молодежи, а оттуда до Лужников рукой подать, можно устроить шествие. С этим Г.В.Старовойтова и Юрий Рост уезжают в Кремль, а Елена Георгиевна звонит Примакову. Тот обещает подумать. Тем временем в ФИАН дается ошибочная информация, будто решение уже принято. Там дается отбой организации прощания в ФИАНе, фиановская комиссия расходится по домам. Через несколько часов Примаков сообщает по телефону, что новый вариант отклонен. ФИАН снова включается в работу.

После отъезда Старовойтовой и Юрия Роста до меня доходит, что их вариант очень опасен: ввиду близости Дворца молодежи к Лужникам все, кто будет направляться в Лужники, задержатся у Дворца молодежи, чтобы идти за гробом, а их может оказаться тысяч сто, это потенциальная Ходынка.

В воскресенье в 13.00 Государственная комиссия во главе с Е.М.Примаковым становится в почетный караул у гроба А.Д.Сахарова, мы с Пономаревым вместе с ними. К 16 часам очередь достигает пугающих размеров. Милиция не решается прекратить ее дальнейший рост, опасаясь, что прибывающие люди в этом случае неорганизованно пойдут к Дворцу. В 17 с минутами милиция прекращает дальнейший приток людей в очередь. Последний человек проходит у гроба в 23 часа. Десять часов шествия в среднем по 5 тысяч человек в час.

К вечеру в воскресенье мысль о проведении назавтра шествия за гробом распространяется все шире. В комнате 215 Дворца молодежи собирается совещание. Участвуют: В.Я.Файнберг, Л.А.Пономарев, Л.С.Шемаев, я, почти весь КС МОИ, от Клуба избирателей при АН СССР Е.В.Савостьянов, академик Р.З.Сагдеев, Г.В.Старовойтова и Елена Георгиевна Боннэр. Мы с Пономаревым недовольны, что фактически колонна у ФИАНа подготовлена без нашего ведома и в противоречии с нашими договоренностями с Е.М.Примаковым. У меня паника под впечатлением огромного числа людей, пришедших для прощания с Сахаровым (на тот момент в ходу была сильно завышенная оценка их количества), боюсь, что колонна будет слишком многочисленной. Сотрудник Мосгорисполкома Лебедев докладывает собранию о дежурных мерах, принятых исполкомом на случай движения колонны по маршруту ФИАН метромост Лужники. Это успокаивает предупреждение, данное накануне комиссии, сработало.



Начинаются розыски Е.М.Примакова или М.С.Горбачева. Шествие за гробом утверждается. По новому плану мероприятия в ФИАНе и Президиуме АН СССР поменялись местами во времени, В.Я.Файнберг от имени ФИАНа обещал сократить время прощания в ФИАНе до одного часа. Это обещание назавтра выполнено не было: выступавшие у гроба А.Д.Сахарова физики, для которых он был прежде всего великим коллегой, хотели все об этом сказать, не учитывая, что десятки тысяч людей ждут под дождем. Мимо гроба в ФИАНе прошли сотрудники Института, члены Академии наук, приглашенные сотрудники других институтов и люди, проникшие на территорию ФИАНа по поддельным пригласительным билетам.

Остальное известно многим людям.

А.И.Павловский Воспоминания разных лет Познакомился я с Андреем Дмитриевичем в конце 1951 г., когда после окончания Харьковского университета начал работать на объекте в отделе Г.Н.Флерова.

Мне посчастливилось общаться с Андреем Дмитриевичем в период его плодотворной научной деятельности, когда, наряду с решением сложных проблем создания и развития термоядерного оружия, им был высказан ряд фундаментальных физических идей. Вначале это было общение молодого специалиста с человеком, вокруг имени которого сложились легенды как об исключительном научном даровании, авторе водородной бомбы. Демократизм Андрея Дмитриевича сводил к минимуму влияние этого различия, так что я его почти не ощущал, но оно тогда существовало объективно и не могло не сказаться на моем восприятии событий.

Первое, на что я обратил внимание с первых встреч, это очень лаконичный и своеобразный стиль его высказываний. Временами его рассуждения выглядели отрывочными, лишенными обычной логики, а иногда настолько тривиальными, что вызывали удивление. Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть к его манере выражения мыслей и научиться понимать его. Так мне казалось. Но и в последующие годы общения с Андреем Дмитриевичем иногда я ловил себя на том, что смысл некоторых его высказываний становится понятным после размышлений, спустя какоето время. У него был слишком большой, для обычного восприятия, шаг выдачи результатов размышлений. Помню, что иногда на семинарах Я.Б.Зельдович, видя, что сообщение Андрея Дмитриевича недостаточно воспринимается, брал на себя роль комментатора. Помоему, это особенного восторга у Андрея Дмитриевича не вызывало, хотя внешне он не выражал недовольства.

Запомнилась также манера его бесед. Обычно он любил сидеть, подперев левой рукой подбородок, глядя на собеседника. Временами его взгляд уходил кудато, и создавалось впечатление, что он перестает слушать, что ему говорят. Повидимому, в это время начинала интенсивно работать его "мощная мозговая вычислительная машина" (сравнение Я.Б.Зельдовича), решая какуюто задачу. Однако при этом обнаруживалось, что он внимательно слушает собеседника. Мне кажется, что одной из самых удивительных особенностей Андрея Дмитриевича была его способность параллельного мышления. Сохранились листы черновика статьи по магнитной кумуляции, написанные Андреем Дмитриевичем, на обратной стороне которых содержатся оценки массы кварка. Известна его привычка рисовать во время размышлений. В.А.Давиденко собирал коллекцию его рисунков, где она сейчас, неизвестно.

Обращали на себя внимание его спокойный характер, вежливость и деликатность в общении с людьми.

Своеобразие того времени и общения с Андреем Дмитриевичем мне хочется показать на примере небольшой группы экспериментаторов, в которой я работал в период 19511953 гг. Эта группа, состоявшая в основном из молодых специалистов (самому старшему, ее руководителю, было 33 года), занималась ядернофизическими исследованиями, связанными с разработкой первого термоядерного заряда. Следует заметить, что "отцу водородной бомбы" тогда было 30 лет, и это, несомненно, способствовало быстрому установлению контактов членов группы с ним.





Руководителем нашей группы был замечательный человек и талантливый ученый Ю.А.Зысин, с которым в последующие годы меня связывала дружба. Это был изобретательный человек, имевший склонность к научной фантастике, что, помоему, импонировало Андрею Дмитриевичу. У него с Юрием Ароновичем сложились не только деловые, но и личные отношения. Общались они и семьями. Неоднократно я встречался с Андреем Дмитриевичем и Клавдией Алексеевной в гостеприимном доме Зысиных, где собирались Я.Б.Зельдович, В.Ю.Гаврилов, Ю.А.Романов, Б.Д.Сциборский и другие. Обстановка была непринужденная скромное застолье, дискуссии, игра в шахматы.

В 1961 г. Андрей Дмитриевич мужественно выступил за сохранение моратория на ядерные испытания, что привело к его конфликту с Н.С.Хрущевым. Андрей Дмитриевич вспоминал, что остался в одиночестве: "Лишь один человек подошел ко мне и выразил солидарность с моей точкой зрения. Это был Юрий Аронович Зысин, ныне уже покойный".

Как говорят, "Каков поп, таков и приход", и, действительно, в нашей группе собрались очень хорошие, способные ребята, с которыми у Андрея Дмитриевича быстро установились рабочий контакт и товарищеские отношения.

Андрей Дмитриевич тепло вспоминал о нашей группе[1]: "Сотрудники Зысина работали посменно, но, зная о моем приезде, они все собирались, и мы, не спеша, в очень дружеской и спокойной обстановке обсуждали результаты экспериментов. Уезжал я от них обычно в 9 часов вечера[2]". В один из таких приездов я и встретился с ним. В комнату не спеша вошел высокий, довольно стройный, с очень приятным лицом человек, улыбаясь и энергично потирая руки. Как я узнал позже, это был признак его хорошего настроения. Фотографии того времени хорошо передают его мягкий интеллигентный внешний вид.

Наши встречи с ним носили регулярный характер в течение полутора лет, примерно дватри раза в месяц, в зависимости от необходимости. В то напряженное время очень важно было создать спокойную, непринужденную обстановку обсуждений. Такие качества Андрея Дмитриевича, как умение слушать собеседника, с уважением относиться к мнению других и не навязывать своего мнения, способствовали этому, а его спокойный характер уравновешивал повышенную эмоциональность Юрия Ароновича. Обычно встреча начиналась с обсуждения результатов измерений и программы ближайших экспериментов и заканчивалась, как говорил Андрей Дмитриевич, "трепом на общие темы". После поездок в Москву он рассказывал о последних научных новостях. Андрей Дмитриевич использовал любую возможность для получения информации. Я помню, что сдача кандидатского экзамена, а он был председателем экзаменационной комиссии, превращалась в семинар. Экзаменующийся делал сообщение, заранее подготовленное, по одному из вопросов, которые интересовали Андрея Дмитриевича.

Сегодня трудно себе представить, как смогла сравнительно небольшая группа молодых людей, только пришедших со студенческой скамьи, справиться со столь большим объемом измерений, выполненных в течение примерно двух лет. При этом следует иметь в виду, что параллельно с измерениями велась очень большая работа по созданию экспериментальной базы исследований. По сегодняшним меркам, этой работы хватило бы коллективу отделения и не на один год. Программа работ нашей группы включала измерения констант элементарных частиц ядерных процессов, проведение экспериментов по изучению кинетики нейтронных процессов в специальных сборках, моделирующих структуру и геометрию термоядерного заряда, изучение процессов на легких ядрах и ряд других вопросов, а также развитие радиохимического метода определения мощности термоядерного взрыва. Выполнение этой программы потребовало громадных усилий. Повседневный, самоотверженный труд в те годы был смыслом существования участников работы.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.