WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 125 | 126 || 128 | 129 |   ...   | 146 |

Вскоре последовала двухчасовая беседа в Горьком с президентом АН СССР Г.И.Марчуком о научных планах А.Д. и триумфальное его возвращение утром декабря 1986 г. в Москву... Но для этой более мажорной, но трудной истории нужна отдельная статья...

Влияние А.Д.Сахарова на ход перестройки в стране и в мире еще требует глубокого и всестороннего анализа. Ясно, однако, что оно огромно и не поддается простой количественной оценке. Оно сместило внутри каждого из нас границу между добром и злом в сторону добра у большинства здравомыслящих людей; оно, конечно, ожесточило убежденных противников перестройки: трудно расставаться с властью, с привилегиями, с предрассудками. Но все человечество стало несомненно добрее под влиянием этой личности. Это вселяет надежду, что дополнительный запас доброты, который он передал человечеству через каждого из нас, и веры в необратимость перестройки в стране и в мире, хоть в малой степени смогут компенсировать невосполнимость потери этого Человека.

Примечания 1. Цитируется по магнитофонной записи.

2. Ср. статью Н.М.Нестеровой.

3. А.А.Коломенский один из старейших сотрудников ФИАНа, д.ф.м.н., профессор, лауреат Ленинской премии.

4. Ю.А.Романов сотpудник теоротдела ФИАНа с 1948 по 1950 гг., затем ВНИИЭФ (Всесоюзного научноисследовательского института экспеpиментальной физики), д. ф.м. н., Герой Социалистического Труда.

5. В.П.Силин д. ф.м. н., профессор, сотpудник ФИАНа с 1949 г.

6. Все свои сбережения 139 тыс.руб. Андрей Дмитриевич пожертвовал в Красный Крест и на строительство Онкологического центра в Москве ( г.).

7. "Советская культура", 10 марта 1990 г.

8. Парадоксально, что эта работа опубликована в СССР только в 1990 г. в сб. "Тревога и надежда", тогда как за рубежом она издана тиражом, превышающим 20млн. экз.

9. См. предисловие А.Д.Сахарова к этой статье в сб. "Тревога и надежда".

10. За рубежом широко была издана его книга "О стране и мире". За выдающийся вклад в борьбу за ядерную безопасность и мир в 1975 г. он был награжден Нобелевской премией мира.

11. Идея лазеpного теpмояда была пpедложена А.Д.

12. По словам Е.Г., он говорил:" Зачем мне новый костюм? В Горьком у меня их было три, но они так и висели в шкафу без употребления".

13. Эта квартира до приезда А. Д. использовалась как спецгостиница. В одной из четырех комнат жила женщина, выполнявшая обязанности администратора и уборщицы. А. Д. настоял на ее удалении после того, как заметил, что она роется в его бумагах.

14. Более подробно этот период отображен в других статьях этого сборника.

15. Как выяснилось впоследствии, все наши разговоры не только в квартире Андрея Дмитриевича, но и в общежитии, где мы остановились, прослушивались КГБ.

16. Характерный штрих: милицейский пост перед нашим приходом перенесли от двери в квартиру А.Д. и Е.Г. к началу коридора для того, чтобы у нас не создавалось, повидимому, слишком мрачного впечатления от реальных условий заточения, в которых они пребывают.

17. См. статью В.Л.Гинзбурга в этом сборнике.

18. Зная, что Горький снабжался гораздо хуже, чем Москва, все приезжающие к А.Д.сотрудники нашего отдела захватывали с собой продукты и "на долю" А.Д.

Воспоминания о СахаровеВ.Л.Гинзбург О феномене Сахарова I "Андрей Дмитриевич Сахаров был личностью исключительной, необыкновенной.

Его обычными мерками не измеришь. Думаю, что можно говорить о феномене Сахарова. Я его знал сорок четыре года. Но никак не могу претендовать на то, что понимаю его как следует. Но нужно ли этому удивляться? Нет, не нужно. Такая гигантская и многогранная фигура неизбежно в чемто таинственна и для обыкновенных людей загадочна. Но все это както лежит в другой плоскости. А то, что он был чистым человеком, светлым человеком, это очевидно.

И еще. Мне как физику ясно, что он обладал редчайшим научным талантом и оригинальностью. Яков Борисович Зельдович, как вы знаете, сам был выдающимся физиком, но он мне так говорил: "Вот других физиков я могу понять и соизмерить. А Андрей Дмитриевич это чтото иное, чтото особенное". Я тоже это чувствую, но так сложилась жизнь, что Сахаров не смог целиком посвятить себя чистой науке. Причины известны. Елена Георгиевна Боннэр сказала, что Андрей Дмитриевич тем не менее был счастлив, и я очень рад этому.



В заключение хочу употребить архаический оборот: „Пусть земля ему будет пухом!"".

Выше воспроизведено[1] мое выступление на гражданской панихиде, состоявшейся в ФИАНе 18 декабря 1989 г. у гроба А.Д.Сахарова. Поступаю так, поскольку вряд ли смог бы лучше отразить в сжатой форме мое отношение к Андрею Дмитриевичу.

Несомненно, А.Д. был сложной и многогранной личностью, и понять "феномен Сахарова" с достаточной полнотой можно надеяться только после опубликования всего им написанного, а также воспоминаний друзей, близких, да и всех, имеющих чтото сообщить. Интерес к жизни и психологии выдающихся людей вполне понятен. В результате появляются сборники воспоминаний и даже биографии, но написанные вскоре после смерти их "героев", они не могут быть скольконибудь законченными и неодносторонними. Должно пройти немало времени, прежде чем появляется достаточно полная и объективная биография. Примером таковой я считаю книгу, написанную Уэстфолом через два с половиной столетия после смерти Ньютона [1]. Промежуточным этапом может явиться сбоpник всех имеющихся материалов типа изданного В.Вересаевым в отношении Пушкина [2]. Но, разумеется, биографическое здание строится "по камешку, по кирпичику", и такие кирпичики я уже обнаружил, например, в "Досье" [3].

Настоящая статья, как можно надеяться, также внесет свой вклад в "сахаpоведение" этот теpмин, конечно, непpивычен и даже смешно звучит, но, по существу, он имеет не меньше пpав на существование, чем "пушкиноведение" или "ньютоноведение".

Передо мной, естественно, стоит вопрос о чем, касающемся Сахарова, я могу сообщить? Впрочем, этот вопрос, по существу, возник буквально через деньдва после кончины А.Д. Редактор "Знамени"[2] Г.Я.Бакланов попросил меня срочно дать "материал о Сахарове" для опубликования в журнале. Шел II Съезд народных депутатов СССР, я на него ходил, хотя и через силу (был болен). Поэтому у меня была лишь одна возможность написать статью за воскресенье 17 декабря 1989 г. Не стал бы я даже браться за такую задачу, если бы не пришла в голову мысль опубликовать письмо А.Д.Сахарова, адресованное А.П.Александрову и переданное мной последнему в ноябре г. Думал и думаю, что это письмо очень важный документ к биографии А.Д., копия письма находилась у меня по его желанию (см. ниже). Итак, я лишь снабдил это письмо А.Д. некоторыми комментариями (к их числу можно отнести и два сопроводительных письма, которые А.Д. адресовал мне). Все это и было с рекордной быстротой опубликовано в "Знамени". Ниже, во втоpой части, приводится текст статьи в "Знамени" лишь с весьма небольшими изменениями и добавлениями (разумеется, это не касается писем самого А.Д.). Мой собственный текст довольно краток, и я както не вижу оснований его переделывать для настоящей публикации.

Третья часть настоящей статьи содержит ряд дополнительных сведений и замечаний. Причины появления этой части пояснены в ее начале.

II Чтобы последующее изложение было понятно, представляется целесообразным остановиться на работе Андрея Дмитриевича в Отделе теоретической физики Физического института им.П.Н.Лебедева АН СССР (ФИАНа). Этот отдел был основан в 1934 г., при переезде АН СССР из Ленинграда в Москву, известным физикомтеоретиком Игорем Евгеньевичем Таммом. Андрей Дмитриевич пришел в отдел в 1945 г. в качестве аспиранта И.Е.Тамма. В отделе занимались различными, но вполне мирными делами, и А.Д. тоже начал работать в разных направлениях, итоги его исследований были опубликованы, насколько помню, в трех статьях, вышедших из печати в 1947 1948 гг. Но в 1947 г. наша судьба круто изменилась. И.В.Курчатов привлек И.Е.Тамма к "атомной проблеме" и конкретно просил исследовать возможность создания водородной бомбы. Была образована небольшая группа из числа тех, кого хотел привлечь к этой работе И.Е.Тамм и одновременно получивших на это разрешение "от кого следует". В числе привлеченных были А.Д. и я, тогда заместитель заведующего отделом. Вначале наша деятельность носила довольно абстрактный характер, но затем мы выдвинули некоторые идеи (в 1948 г.), писать о которых здесь неуместно, надеюсь, вскоре история создания советской водородной бомбы будет, наконец, опубликована (просто смешно утаивать это уже более 40 лет[3]). Важно то, что А.Д. вместе с И.Е.Таммом в 1950 г.





уехал из Москвы на соответствующий "объект". Я же, с небольшой "группой поддержки", остался в Москве. Причина та, что моя жена в это время (и вообще с 1945 по 1953 гг.) находилась в ссылке в Горьковской области и до реальной работы над оружием я допущен не был. С тех пор А.Д. и И.Е.

наведывались к нам, но жили вдали от Москвы. Игоpь Евгеньевич вернулся в ФИАН в 50е гг., а Андрей Дмитриевич только в 1969. Дело в том, что к этому времени, несмотря на все свои заслуги и регалии, он уже был отстранен от "закрытых" работ в результате известной теперь всем критики советской политики, проводившейся в "период застоя" и ранее. Нужно сказать, что сотрудники отдела во главе с И.Е.Таммом тогда сами предложили А.Д. вернуться в отдел, чему он был рад. И вот с 1969 г. до своей кончины А.Д. был сотрудником отдела, в том числе и в период ссылки в Горький.

Последняя произошла в начале 1980 г., в качестве репрессивной меры в основном за протест А.Д. против введения советских войск в Афганистан. Как известно, еще до этого против А.Д. велась шумная кампания в прессе, но никто из ведущих сотрудников нашего отдела не принимал в ней участия и не подписал какихлибо заявлений с критикой Сахарова. Должен сказать, что было нам нелегко, в частности, это относится ко мне (с 1971 г., когда скончался И.Е.Тамм, я стал заведующим отделом). Насколько знаю, А.Д.

всегда ценил теплое отношение к нему в отделе. Достаточно сказать, что когда в конце 1986 г. он, наконец, вернулся в Москву, то приехал в отдел в первый же день. Но я забежал вперед почти на 7 лет.

Когда же А.Д. был выслан, встал вопрос, как ему помочь, да и вообще, что же ему делать в Горьком? К счастью, мы догадались внести такое предложение: А.Д. остается сотрудником отдела, а мы будем ездить в Горький для информации, обсуждения и т.д. Это предложение было принято. Первая поездка состоялась 11 апреля 1980 г. (поехали я и еще два сотрудника ФИАНа). С тех пор сотрудники отдела ездили к А.Д. много раз, вплоть до 1986 г., обычно по двое, на один день. Но это особая история. Замечу лишь, что я сам ездил лишь еще один раз 22 декабря 1983 г. За день или два до этого я услышал "по чужому голосу", что А.Д.Сахаров при смерти и было сел ночью писать письмо "наверх", но потом решил, что не могу посылать это письмо, не увидев сам, в каком А.Д. состоянии. К счастью, я застал его не больным и даже бодрым, но очень обеспокоенным. На его письмо Ю.В.Андропову с просьбой о поездке жены на лечение за границу не было ответа. В дальнейшем именно вопрос об этой поездке и оказался в центре внимания.

Только теперь, наконец, перехожу к тому письму, опубликовать которое и является основной целью этой части настоящей статьи. В ноябре 1984 г. один из сотрудников отдела (Е.С.Фрадкин), ездивший в Горький, привез мне пакет от А.Д. В нем содержалось письмо, адресованное тогдашнему президенту АН СССР А.П.Александрову. Было там и письмо, адресованное мне, конечно, далеко не столь важное. Но для ясности приведу вначале и это сопроводительное письмо.

Дорогой Виталий Лазаревич! Я написал прилагаемое письмо Анатолию Петровичу, в котором прошу помочь в вопросе о поездке жены, рассказываю про наше положение, ставшее еще более трагическим и непереносимым с тех пор, как Вы посетили нас в прошлом году, и сообщаю о своем решении выйти из Академии, если ходатайства Академии и ее Президента (или другие усилия) не приведут к решению проблемы поездки.

Я прошу Вас ознакомиться с прилагаемым письмом и передать его лично в руки Президента. Я думаю, что передача комулибо другому была бы нежелательна, при этом возникает опасность, что письмо не дойдет до Александрова (если А.П., например, болен гриппом, или чемлибо в этом роде, лучше, вероятно, подождать). В целом же я полагаюсь тут на Вас и на знание Вами общей ситуации, и на Вашу инициативу. Я надеюсь, что, ознакомившись с письмом, Вы согласитесь со мной в необходимости и внутренней обязательности принятого решения о выходе из АН при неуспехе попыток добиться поездки.

Pages:     | 1 |   ...   | 125 | 126 || 128 | 129 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.