WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 132 | 133 || 135 | 136 |   ...   | 146 |

Упоминаю об этом с большой горечью, для меня это одно из свидетельств столь печальных "издержек" нашего прошлого. Пpошу извинить за отступление, но оно, конечно, не случайно. Если бы меня попросили охарактеризовать Сахарова одним словом, то я, пожалуй, тоже выбрал бы "обособленность". Во всяком случае, между нами обычно существовала какаято перегородка, он был отстранен. Как мне кажется, такая перегородка существовала между А.Д. и даже теми знакомыми мне коллегами, которые были с ним теснее, ближе связаны, чем я. Один из сотрудников Отдела както заметил: с А.Д. не поболтаешь. Не могу все это точнее описать, в общем, обычно А.Д. был углублен в свои мысли, был "сам по себе". Так или иначе, я не могу сказать, что мы были друзьями в принятом или, во всяком случае, понимаемом мной смысле этого слова. Но в целом, как я считаю, наши отношения были хорошими, хотя и колебались: иногда, хотя и редко, было чувство близости, но чаще его не было. Собственно, это чувство близости я запомнил только в двух случаях когда видел Сахарова в Горьком 11апреля 1980 г. и декабря 1983 г. В первый раз мы (со мной были еще два сотрудника ФИАНа) явились, кажется, без предупреждения и, во всяком случае, как ясно из помещенного выше моего письма от 23 сентября 1980 г., разбудили Сахарова.

Были всякие разговоры. Е.Г.Боннэр не было (видимо, была в Москве), но присутствовала ее мать Руфь Григорьевна Боннэр, которая мне очень понравилась. Потом мы пошли гулять. Я много лет до этого ездил в Горький и очень любил горьковский откос, о котором лестно отзывался еще Дюмаотец.

Вот мы все и погуляли по откосу. Я запомнил также, что кудато поехали на тpамвае, и А.Д. заметил, как мне показалось, с какойто горечью (не уверен, впрочем, что нашел правильный термин), что должен теперь платить за проезд на трамвае раньше он как Герой Соцтруда от платы был освобожден. Нечего и говорить, что дело не в оплате проезда, просто он вспомнил о безобразном лишении его всех наград.

Во второй раз (22 декабря 1983 г.) у меня, к сожалению, было мало времени.

Так совпало, что умер мой старый коллега по радиофаку, и я спешил на гражданскую панихиду в НИИ радиофизики ГГУ. Быть может, поэтому мы все время сидели в квартире под бдительной охраной милиционера. Я уже писал об этом визите. Запомнил также, как на прощанье мы обнялись и расцеловались, в первый и последний раз в жизни. Это был импульс с обеих сторон, ведь могли никогда больше и не встретиться. Но встретились через три года, в день возвращения А.Д. в Москву, 23 декабря 1986 г., когда он приехал в ФИАН.

До зимы 1988 г. я оставался заведующим Теоротделом ФИАНа и поэтому в связи с возвращением Сахарова у нас были общие заботы. Например, он захотел зачислить в Отдел кандидата физ.мат. наук Б.Л.Альтшулера, близкого ему, вполне квалифицированного человека, работавшего в это время дворником. До сих пор помню, как ежились некоторые члены конкурсной комиссии при дирекции ФИАНа, когда я отстаивал предложение зачислить Альтшулера на должность научного сотрудника. Конечно, даже в 1987 г. это было бы невозможно, если бы не желание Сахарова.

На I и II Съездах народных депутатов СССР мы сидели довольно близко друг от друга (после смерти Сахарова, как на II Съезде, так и на III, в марте 1990 г., место Сахарова оставалось незанятым, и на нем всегда лежали живые цветы). Я запомнил несколько эпизодов, но сейчас pасскажу лишь о двух. Как многие помнят, на I Съезде А.Д.Сахаpов подвергся резким, иногда беспардонным нападкам. Меня не раз спрашивали: как же вы (имелась, видимо, в виду группа академических и "левых" депутатов) не защитили Сахарова и вообще молчали. Устных выступлений в защиту Сахарова, кажется, действительно, не было, как я уверен, по "техническим причинам" нападки на Сахарова были, вероятно, както организованы и застали нас врасплох.

Пробиться же на трибуну было очень сложно (если это не было заранее "согласовано"). Поэтому протесты пришлось делать в письменном виде с просьбой распространить соответствующие заявления (т.е. размножить и затем раздать их депутатам). Помню, что, по крайней мере, одно такое заявлениепротест (кажется, от группы донецких депутатов) было размножено, и я его получил в пачке с другими распространявшимися документами.



Заявление, которое подписал в числе других и я, почемуто не было размножено. В этой связи, мы вместе с Ю.А.Осипьяном в один из перерывов пытались поговорить с членами президиума Съезда и, конкретно, с А.И.Лукьяновым (М.С.Горбачев из зала уже вышел). У стола президиума образовалась некоторая очередь, в которой мы и стояли. В это время я увидел неподалеку А.Д. и подошел к нему, сказал, чего мы добиваемся. Его реакция была для меня неожиданной, об этом, собственно, я сейчас и хочу рассказать. К сожалению, как почти всегда при моей памяти, я не запомнил его слов, а только их смысл. Вопервых, он совершенно не был огорчен нападками, в том смысле, что они не ранили его, а как бы отскочили, как брань недостойных противников. Вовторых, он считал, что нападки были организованы и явно дал понять, что не придает значения нашим заявлениям в его защиту, както он от этого отмахнулся, даже, как мне помнится, пренебрежительно или с раздражением (смысл, быть может, был таков: не тем занимаетесь). В отношении размножения документов и заявлений царил довольно большой хаос и, не знаю, удалось бы или нет вообще добиться распространения и того заявления в защиту А.Д., о котором я упомянул. Во всяком случае, увидев реакцию А.Д., я уже ничего предпринимать не стал.

I Съезд закончился исполнением Государственного Гимна СССР. Все, как положено, встали. Один Сахаров продолжал сидеть (точнее, я видел сидящим только Сахарова, хотя думаю, что он в этом отношении, действительно, был единственным). Я не испытываю в связи с исполнением государственных гимнов никаких особых эмоций, но принято вставать, все встают и я встаю. Это, конечно, естественно. Независимо от того, каков гимн и о какой стране идет речь нет оснований выражать свое неуважение, отказываясь встать. Но, конечно, вопрос не так прост, и я вовсе не считаю себя вправе, и вообще не собираюсь осуждать Сахарова. Я просто удивился и, когда мы рядом выходили из зала, спросил его, почему он не встал. Сахаров: не нравится мне этот гимн. Мое замечание: но ведь исполняется только музыка, без слов. Сахаров:

и музыка плохая, вот "Интернационал" другое дело. Здесь, к сожалению, я точно слов не помню, видимо, речь шла об "Интернационале" вообще, а не только о музыке. А я ответил: "Теперь „Интернационал" мне уже не нравится". Действительно, весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы свой, мы новый мир построим, кто был ничем тот станет всем. Вот и разрушили, вот и построили. Не место здесь для комментариев. Разговор же этот с А.Д. оборвался.

После этого я помню Сахарова на Верховном Совете СССР (он туда ходил часто, а я редко) на заседании, на котором выступал Э.А.Шеварднадзе с докладом о внешней политике. Мы оба подали ему записки. Я предлагал признать ошибкой вторжение в Чехословакию в 1968 г. (это было буквально за несколько дней до чехословацкой "нежной" или "бархатной" революции).

Сахаров же предлагал осудить китайское правительство в связи с репрессиями (деталей не помню). Но на записки Шеварднадзе отвечать не стал, поскольку не было времени (возможно, что ссылка на недостаток времени была лишь предлогом для переноса ответа на записки на заседание Комиссии по международным делам, которое не транслировалось[11]).

За два дня до II Съезда состоялось заседание Межрегиональной группы депутатов, на которое я пришел в первый раз. Речь шла о предложениях группы на Съезде и, в частности, о призыве Сахарова и некоторых его коллег провести краткую (кажется, двухчасовую) политическую забастовку декабря, за день до открытия Съезда. Я был решительно против забастовки и сказал свое мнение на собрании под неодобрительные то ли возгласы, то ли какойто ропот присутствовавших радикалов (в основном, не членов группы;

ктото мне сказал, что это были представители демократического союза).

А.Д. в результате дискуссии своего мнения не изменил, вообще он, насколько знаю, свои мнения менял редко. В последний раз живым я его видел или запомнил во время моего второго и до настоящего времени последнего посещения заседания группы уже во время II Съезда (это было днем декабря; вечером А.Д. скончался). Я не выступал, не собирался выступать и быстро ушел, кажется, сразу же после выступления А.Д. Но ктото выдумал, что я, тем не менее, успел подговорить одного из депутатов выступить с критикой Сахарова. Не было этого.





В марте 1990 г., непосредственно до и во время III Съезда народных депутатов, я не раз вспоминал Сахарова. К чему бы он призывал, какова была бы его позиция? Возможно, что он вместе со своими былыми соратниками по Межрегиональной группе стоял бы на занятых этой группой позициях президентского правления в срочном порядке не вводить, а Президента на Съезде не избирать. Я эту позицию считал и считаю глубоко ошибочной, недальновидной, догматической (имею в виду честных людей, мотивы карьеристов могли быть и другими[12]). Хочу верить, что Сахаров понял бы это. Решил написать об этом потому, что позиция Сахарова в этом вопросе могла оказаться решающей и определить судьбу страны. Дело в том, что решение избрать Президента на Съезде было принято большинством, кажется, всего в 45 голосов. Да и произошло это, как я думаю, только в результате выступления старейших депутатов Д.С.Лихачева и С.П.Залыгина. Конечно, здесь не место для политических дискуссий, а проверить, что было бы, если бы да кабы, невозможно. Что же касается моих сегодняшних политических взглядов, то я их выше лишь честно отразил. Но, разумеется, отнюдь не считаю себя непогрешимым и, напротив, помню о своих прошлых глубоких заблуждениях (например, долго, до ХХ Съезда КПСС, не понимал, что Сталин гнусный преступник и убийца). Но все это, по сути дела, не относится к теме настоящей статьи, я хотел сейчас лишь подчеркнуть, какова может быть роль некоторых личностей в истории. Андрей Дмитриевич Сахаров был как раз такой личностью, определяющей ход истории.

Литература R. S. Westfall. Never at rest. A biography of Isaac Newton. 2ed. Cambridge Univ. Press, 1982.

В. Вересаев. Пушкин в жизни. М.Л., 1932.

"Досье" приложение к "Литературной газете" за январь 1990 г.

Е.Г.Боннэр. Кому нужны мифы. Огонек,март 1990, №11, c.25.

Публикация Е.Г.Боннэр. Огонек, 1990, маpт, №11, с.26.

Pais. Pev. Mod. Phys. 1979. V. 51. P. 861.

Примечания 1. Пользуюсь текстом, помещенном в газете "Поиск" (1989, №34, 2127 дек.).

2. В.Л.Гинзбург. Письмо А.Д.Сахарова Президенту АН СССР ("Знамя", 1990, № 2, с.3). В СССР это письмо А.Д.Сахарова ранее не публиковалось. Как я недавно узнал, письмо было помещено в качестве одного из приложений в книжке Е.Г.Боннэр "Постскриптум. Книга о горьковской ссылке" (Париж, 1988. Еditions de la Presse Libre, Paris, 1988). К сожалению, я лишь случайно и при том уже после выхода в свет моей статьи в "Знамени", смог прочесть книгу Е.Г.Боннэр. Отрывок из этой книги опубликован в "Огоньке" (1990, № 21, май, с.6).

3. В силу этой "засекреченности" А.Д.Сахаров в своей только что появившейся автобиографии (А.Д.Сахаров. Воспоминания. НьюЙоpк, издво им.Чехова, 1990) пишет о трех предложениях, сыгравших решающую роль при создании водородных бомб, называя их (без раскрытия содержания) "1й идеей", "2й идеей" и "3й идеей". "1я идея" принадлежала А.Д., а "2я идея" мне. "3я идея" была выдвинута уже в последующие годы на "объекте".

Смерть А.Д. подтолкнула процесс рассекречивания "1й" и "2й идей", и в № журнала "Природа" за 1990 г. появились соответствующие статьи с изложением ранней истории создания водородных бомб в СССР.

4. B "Досье" [3] это письмо отсутствует, как мне сказали, по недосмотру(?). Письмо помещено в качестве одного из приложений к "Воспоминаниям" А.Д.Сахарова.

5. Список поездок см. Приложение IV. Горьковская папка. (Прим. ред.) 6. Б.Альтшулер. Как не понимали Сахарова. Я имел возможность, благодаря любезности Б.Альтшулера, ознакомиться с его статьей в рукописи. Частично статья опубликована в "Природе" (1990, № 8, с.70) и в "Книжном обозрении" (1990, №№ 2829).

7. В цитируемой статье Б.Альтшулер так формулирует этот принцип:

"Абсолютная нравственная оправданность каждого действия, оправданность именно с самой простой, общечеловеческой, не искаженной никакими „идеями" точки зрения". Стоит здесь привести и второй принцип: "Необходимость победы, хотя бы в малом. Достижение положительного результата путем сосредоточения максимального усилия на минимальной „площади", в пределе, в точке".

Pages:     | 1 |   ...   | 132 | 133 || 135 | 136 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.