WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 133 | 134 || 136 | 137 |   ...   | 146 |

8. После того, как сказанное в тексте было написано в марте 1990 г., я в июне 1990 г. видел в Москве К.Торна и еще раз Ф.Яноуха. Ф.Яноух своего разговора по телефону с родственниками Е.Г.Боннэр в деталях не помнит, но, видимо, упомянул о приводимой ниже телеграмме А.Д.Сахарова от 2сентября 1985 г., касающейся лекарств. К.Торн совместно с рядом других физиков долго разговаривал с Е.Г.Боннэр в США в 1986 г. до его поездки (в марте 1986 г.) в Москву. К.Торн передал мне записи разговоров со мной и с Е.Боннэр, касающиеся А.Д.Сахарова, которые он делал в 1981 и 1986 гг. (см.

на сл. с.). Здесь нет оснований останавливаться на этих записях, поскольку в любом случае это не может иметь отношения к голодовке 1985 г. Ограничусь замечанием, что, разумеется, никаких неверных сведений я К.Торну не сообщал, и А.Д.Сахаров был неверно информирован. Думаю, что он и сам пришел к такому заключению, ибо не стал затрагивать эту тему при встрече с Торном (см. выше). Кроме того, уже после разговора со мной о Торне А.Д., как он пишет, был "очень рад принять участие в юбилейном сборнике", посвященном моему 70летию ("Проблемы теоретической физики и астрофизики".

М., Наука, 1990; статья А.Д.Сахарова помещена на с.389393). Предложение поместить статью в сборнике было ему сделано в середине 1987 г., причем, разумеется, не мной и даже без моего ведения. Таким обpазом, он вполне мог, безо всякого неудобства, отказаться предоставить статью для сборника.

9. В начале декабря 1985 г. (см. статью Б.Л.Альтшулера). (Прим.ред.) 10. Всех намечавшихся к поездке спрашивали об их согласии. И за все время лишь один сотрудник сказал, что поедет лишь по приказу. Разумеется, приказа не последовало. Кстати, я не имею никаких оснований подозревать этого сотрудника в трусости. У него были, видимо, свои причины не хотеть поехать к Сахарову, и это его право.

11. См. мою заметку "Коечто об архипелаге Свободы", помещенную в газете "Московский комсомолец" от 28 июня 1990 г.

12. См. мою статью "С кем вы, демократы?", опубликованную в газете "Известия" №138 от 17 мая 1990 года. См. также "Книжное обозрение" №30 от 27 июля 1990 года.

В.С.Имшенник Эпизод правозащитной деятельности Речь пойдет главным образом об одном из многих судебных процессов, которые устраивались, а, точнее говоря, разыгрывались у нас в стране, когда брежневское руководство партии и страны возвращало наше общество на рельсы тоталитарного режима. Иллюзии оттепели 60х гг. уже рассеялись, ее небольшие демократические завоевания отбирались одно за другим. На общем фоне уныния и покорности А.Д.Сахаров представлялся нам, как мне теперь помнится, одиноким и загадочным противником "строя развитого социализма", имеющим очень мало шансов на успех. Двумя годами раньше событий, о которых ниже пойдет речь, я уже читал его выступление о современном мире, в котором говорилось о бесплодных попытках добиться единства разобщенного мира. А.Д.Сахаров оценивал число жертв сталинского террора в 12 миллионов человек, явно занижая тогда эти страшные цифры. Еще помню, что бесстрастный и осторожный тон мыслителя казался мне не соответствующим ужасному масштабу преступлений против своего народа и всего человечества. Ведь были более яростные борцы против режима, но брежневское правление быстро с ними расправлялось, либо высылая из страны, либо отправляя в тюрьму или в ссылку.

Теперь немного об истории моего знакомства с А.Д.Сахаровым десятилетием раньше. В 1955 г. я был направлен работать на закрытый объект, только что созданный на Среднем Урале в окрестностях городка Касли[1]. До этого около трех лет после окончания физического факультета МГУ мне пришлось работать физикомтеоретиком в Обнинске, в Физикоэнергетическом институте, по нынешнему названию. Сам институт в основном был занят разработкой энергетических ядерных реакторов, важным этапом которой стал пуск в 1954 г. первой в мире атомной электростанции на 5000 кВт электрической мощности. Группа, в которой я работал, никакого отношения к этой тематике не имела, занимаясь под личным руководством директора института Д.И.Блохинцева некоторыми частными задачами ядерного оружия. К 1955 г. мы в основном справились с поставленной перед нами задачей, и группа была ликвидирована, но научные связи с основными центрами этой тематики уже возникли (нас посещали Я.Б.Зельдович, Д.А.ФранкКаменецкий и другие ведущие ученые, а Д.И.Блохинцев неоднократно бывал "гдето" на совещаниях), и, переехав на Урал, я попал в центральное "русло" тематики из нашего "ручейка".



Сразу скажу, что только на Урале я узнал о роли А.Д.Сахарова. Выполняя там теоретические и расчетные работы, я то и дело "пересекался" с работами (с отчетами!) А.Д.Сахарова. Не входя в иные подробности, отмечу заимствованную мною у него идею о существовании некоторого автомодельного решения, которое я детально разработал, написал статью и... поехал к нему в гости. Меня рекомендовал А.Д.С. мой тогдашний непосредственный начальник Юрий Александрович Романов, один из ближайших сподвижников А.Д.С. и тоже ученик Игоря Евгеньевича Тамма. А.Д. представил эту статью в ДАН СССР, которая после трудных перипетий с рассекречиванием всетаки была опубликована (ДАН СССР. 1960, т.131, с.1287). Конечно, я тогда чувствовал себя в присутствии Андрея Дмитриевича, непревзойденного физикаконструктора и глубокого физикатеоретика в области ядерного оружия и сопредельных научных направлений (управляемый термоядерный синтез, магнитная кумуляция, мюонный катализ и т.д.), скромным учеником и последователем. Я был горд и счастлив, что он одобрил мою работу, даже пригласил однажды к себе домой. Помню, что дело было летом. Семья А.Д.Сахарова, видимо, уехала в отпуск, а в коттедже (мы побывали на первом этаже) царил большой беспорядок. Под ногами валялись детские игрушки, всюду лежали стопки старых газет, одежда висела на гвоздях, коекак вбитых в стены. Но мне было понятно, что Андрею Дмитриевичу, занятому колоссальными задачами физики и техники, не до бытовых мелочей. Кстати, это конкретное впечатление дополнялось всегда его подчеркнуто скромным отношением к своей одежде, внешнему виду, окружающим условиям существования. Наше уважение к нему, искренне прошу поверить, от этих внешних черт только росло и крепло. Ведь мы были детьми трудного военного времени и, так или иначе, были воспитаны в духе аскетизма и фанатизма.

В те далекие времена, следует подчеркнуть, никаких сомнений в необходимости нашей работы по созданию отечественного термоядерного оружия, наверно, ни у кого из нас не было, во всяком случае у меня. Мы соревновались с заокеанскими учеными в постижении секретов природы и в создании чудовищной техники ядерного оружия. Осмелюсь утверждать, что А.Д.Сахаров вплоть до начала 60х гг. тоже был в этом вполне убежден. А мы, естественно, брали с него пример, а также с других наших научных лидеров. Не могу не вспомнить в связи с этим светлый образ Кирилла Ивановича Щелкина, главного конструктора нашего уральского института.

Но наступили 60е гг., когда было достигнуто некоторое насыщение в решении научных проблем ядерного оружия, в частности, создание сверхмощных его образцов. Новые проблемы науки теснили старые. Иногда Институт прикладной математики, где я работал с 1961 г., посещал А.Д.Сахаров, но в отличие от прошлых героических лет все реже и реже. Научные связи по старой тематике у меня в то время оборвались. Зато росло постепенно общественное движение в защиту прав человека, развивался "самиздат". Имя А.Д.Сахарова стало возникать у меня уже в связи с этим, хотя его занятия астрофизикой, точнее релятивистской космологией, также относятся к этому периоду. Я его встречал на известных семинарах Я.Б.Зельдовича в ГАИШ МГУ, однажды слушал его доклад о... распаде протона. В самом начале я уже писал о своем знакомстве при помощи "самиздата" с "эпохальным манифестом" Андрея Дмитриевича. Знал и имел небольшую книжку "Советские ученые об атомной опасности", где была его статья о генетических последствиях ядерных испытаний. Но, следует признаться, совершенно не знал, что А.Д.Сахаров был одним из инициаторов знаменитого Договора 1963 г. о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере и под водой.

Однажды, совершенно внезапно, мне позвонил по телефону домой Андрей Дмитриевич и попросил свозить его 14 октября 1970 г. в город Калугу на судебный процесс. Он подчеркнул, что звонок по телефону фиксирует для "соответствующих органов" его личную просьбу ко мне, как владельцу личного транспорта в виде "Волги" М21. Использование автомашины АН за пределами Московской области не разрешается, а на электричках поездка невозможна изза раннего утреннего времени этого процесса на "открытом" заседании областного народного суда Калуги, сказал он.





Я могу, пожалуй, всетаки объяснить, почему именно ко мне он обратился в этом случае. Занятый в последние годы защитой своей докторской диссертации, заботами о том же автомобиле, научной работой в ИПМ, наконец, трудной борьбой за существование, я, тем не менее, очень сочувствовал правозащитному движению и в начале 1968 г., например, подписал коллективное письмо с требованием пересмотреть жестокий приговор по делу Гинзбурга, Галанскова, Добровольского и Лашковой в числе примерно двух сотен ученых Москвы. Мой старинный приятель Валентин Федорович Турчин (по работе еще в Обнинске), работавший тоже в ИПМ, по всей вероятности, предложил меня в качестве надежного ответственного за транспорт для такой сложной поездки. Он был в то время тесно связан с А.Д.Сахаровым в общественной деятельности по правозащитному движению, и сам, конечно, участвовал в нашей поездке в Калугу. Хорошо помню, что я был польщен просьбой А.Д.С. и без малейших колебаний согласился. Вопервых, обеспечение безопасности и удобств путешествия Андрея Дмитриевича уже вдохновляло, т. к. в моих глазах он был прежде всего выдающимся физиком, о котором грех не позаботиться его ученикам и коллегам. Вовторых, меня никогда не покидало желание показать хотя бы кукиш в кармане официальным властям, лишившим нас элементарных человеческих свобод и обрекающим нас на трудную бестолковую жизнь. Кстати сказать, моя машина, которой я к тому времени управлял около десяти лет, была куплена за "уральские" деньги. А жили в Москве мы весьма стесненно, отчасти изза затрат на содержание этой машины. Договорились тут же по телефону, что я заеду домой за А.Д.Сахаровым в несусветную рань, задолго до рассвета. Дело в том, что начало суда в Калуге было назначено на восемь или девять часов, чтобы, наверное, сделать невозможным приезд А.Д.С. к сроку.

Вряд ли я испытывал какойнибудь страх в эту ночь, когда под своим балконом в Большом Харитоньевском переулке разогревал мотор машины на предстоящие 400 км пути с полным запасом, как говорится, всех горючесмазочных материалов. Труд за рулем меня тоже не очень смущал, т. к. опыт был накоплен достаточный. К назначенному времени (в половине пятого утра) я подкатил к знакомому дому, где жили многие мои друзья и коллеги из ИАЭ им.И.В.Курчатова, въехал в безлюдный двор, запер машину и быстро нашел дверь квартиры А.Д.С., тем более, что она была, кажется, заранее распахнута настежь. Совсем не помню, чтобы ктонибудь нас провожал (к тому времени А.Д.С. овдовел; его первая жена Клавдия Алексеевна Вихирева довольно давно умерла), но он мне, коротко поздоровавшись, вроде показал этажом выше, где было какоето движение, и сказал, что "следят за нами". Дальше помню, что нас настырно преследовали какието такси, о которых А.Д.С. со знанием дела сказал, что они "нас фотографируют". По его просьбе мы поехали в сторону Арбата, где в одном из переулков к нам подсели двое мужчин, одним из которых был В.Ф.Турчин. Сам А.Д.С. сидел рядом со мной на переднем сидении, както бочком, в скромной обычной кепочке. В руках он держал небольшую сеточку, авоську попросту, помоему, со скромным пропитанием на трудный день. Наконец, при выезде из Москвы я остановился еще раз, т. к. здесь к нам присоединились две другие машины, одна из которых была В.С.Штаркмана, моего товарища по ИПМ. Они как бы нас конвоировали сзади и спереди, тогда как А.Д.С. попрежнему остался в моей машине до самой Калуги. Мы опасались теоретически аварии, но дорога прошла нормально, если не считать грязи и дождя на обочину трудно было съезжать, и около Калуги нас снабдили эскортом мотоциклов ГАИ безусловно ждали. На всем пути мы немного говорили друг с другом. Только здесь я узнал, что мы едем на процесс Револьта Пименова, которого судили отдельно от других его подельников, пpодеpжав несколько месяцев в калужской тюрьме. Р.Пименов был кандидат физикоматематических наук, ленинградец, уже отбывавший раньше наказание за протест против подавления восстания в Венгрии в 1956 г. Теперь, говорили в машине, ему грозило семь лет тюрьмы, очень суровое наказание, за распространение и чтение самиздатовских сочинений А.И.Солженицына (подумать только сейчас!). А.Д.Сахаров стремился добиться смягченния ему этого приговора об оправдании никто и не заикался.

Pages:     | 1 |   ...   | 133 | 134 || 136 | 137 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.