WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 146 |

Сорок лет прошло со времени, когда Андреем Дмитриевичем была высказана идея магнитной кумуляции. Исследователи в СССР, решившие проблему устойчивой генерации рекордных полей и создавшие наиболее мощные импульсные источники энергии, внесли определяющий вклад в ее успешное осуществление. Ставшие уже регулярными международные конференции по генерации мегаэрстедных магнитных полей и родственным экспериментам позволяют говорить о развитии нового перспективного направления физики высоких плотностей энергии мегаэрстедной физики, одним из создателей которой был Андрей Дмитриевич. Его идея о постановке экстремальных экспериментов достижение в земных условиях полей 109 1010 эpстед, характерных для астрофизических объектов, ждет своего решения. Одна из таких возможностей, представляющая большой научный интерес, магнитная кумуляция энергии ядерного взрыва. Такие эксперименты могут проводиться при не наносящих экологического ущерба подземных ядерных взрывах с относительно небольшим энерговыделением. Их обязательным условием Андрей Дмитриевич считал международное сотрудничество.

Андрей Дмитриевич был удивительным человеком, и я бесконечно благодарен судьбе за то, что она подарила мне счастье общаться с ним.

Литература А.Д.Сахаров, Р.З.Людаев, Е.Н.Смирнов, Ю.И.Плющев, А.И.Павловский, В.К.Чернышев, Е.А.Феоктистова, Е.И.Жаринов, Ю.А.Зысин. ДАН СССР, 1965, т.196, №1, c. 6568.

Примечания 1. В состав группы входили: Г.М.Антропов, Ю.С.Клинцов, А.А.Лбов, П.П.Лебедев, Н.Г.Москвин, Ф.Насыров, А.И.Павловский, В.Н.Полынов, О.К.Сурский, В.П.Царев и др.

2. Здесь и далее цитируется книга А.Д.Сахарова "Воспоминания" (НьюЙоpк, 1990).

3. Русский перевод статьи опубликован в журнале "Инженер", 1990, №8,с.30; №9, с.28. См. также УФН, 1991, т. 161, №5, с. 153. (Прим. ред.) Воспоминания о СахаровеБ.Л.Альтшулер Ноухау Я буду говорить прямо, потому что жизнь коротка.

Андрей Синявский "Голос из хора" Глава О себе в связи с Сахаровым и ФИАНом Волей судьбы я оказался так или иначе связанным и с секретным атомным городом, и с ФИАНом, и с правозащитным движением. Мои школьные годы прошли в Арзамасе16 советском ЛосАламосе, возведенном на месте знаменитой Саровской пустыни. О назначении города мы, дети, конечно, не знали; в ответ на докучливые вопросы "Что там все время бухает в лесу?" взрослые почемуто всегда начинали смеяться и отвечали стандартно: "Пеньки взрывают". В лесах располагались "площадки", где производились экспериментальные взрывы естественно, не ядерные. Помню популярное тогда четверостишие:

Эх, Протяжка ты, Протяжка, Мой родимый уголок.

И зачем на это место Черт корягу приволок? Протяжка небольшая деревня километрах в десяти от города, крайняя точка "объекта", там был железнодорожный КПП. Протяжка, Саров, Дивеево, речка Сатиз употребление за пределами объекта любых слов, способных идентифицировать его географическое положение, было абсолютным табу. Мы чувствовали себя партизанами, причастными великой тайне. И вдруг, ноября 1990 г. "Комсомольская правда" все рассказала всему свету; жаль, что Андpей Дмитpиевич не дожил до этого истоpического момента. (19 июля 1994 г. я присутствовал на парламентских слушаниях по проблемам закрытых территориальных образований (ЗАТО). Всем, включая журналистов, раздавали информационный бюллетень, в котором, в частности, сообщалось, что таких ЗАТО на территории РФ функционирует 35, в том числе в системе Минатома 10! И местоположение и численность населения раскрыли. Скучно жить без тайны.) Сахаpов pаботал на объекте с 1950 г., а мой отец Л.В.Альтшулеp с 1947 г. Работала там и моя мама Маpия Паpфеньевна Спеpанская (см. об этом периоде в сносках [1,3,4], а также некоторые статьи этого сборника). Мой брат Александр, который на 6 лет младше, учился в одном классе с Таней Сахаровой старшей дочерью Андрея Дмитриевича и Клавдии Алексеевны Вихиревой. Одно время наша семья и Сахаровы жили рядом коттеджи через дорогу. Но это было уже после того, как в 1956 г. я уехал с объекта. В тот период я с Андреем Дмитриевичем не пересекался.

Познакомился я с Сахаровым в 1968 г., когда он соглаcился быть оппонентом моей кандидатской диссертации по общей теории относительности. Защита состоялась в январе 1969 г. в ФИАНе. В тот день было две защиты: моя и А.Е.Шабада. Мы с Толей Шабадом учились вместе еще на физфаке МГУ.



Значительно позже, в 1989г., он стал доверенным лицом Сахарова на выборах в народные депутаты СССР (его чрезвычайно живой и интересный рассказ об этом периоде см. в книге [2], с.111). Позже он народный депутат РСФСР, затем депутат Государственной думы. Тогда, в 1969 г., Толя работал в ФИАНе. Я же работал в другом месте, хотя с ФИАНом был связан всю жизнь.

Руководителем моего дипломного проекта в 1962 г. был профессор В.Я.Файнберг, много лет я посещал вторничные "таммовские" семинары. (После смерти Игоря Евгеньевича руководителем семинара стал Е.Л.Фейнберг.) Поступил я на работу в Отдел теоретической физики ФИАНа лишь в июле г. это была инициатива Андрея Дмитриевича после его возвращения из Горького.

Интерес к общественным проблемам я унаследовал от отца, так же как интерес к физике. Постепенный и мучительный переход на значительно более критические, "антисоветские" позиции произошел уже в Москве, в университете под влиянием моих друзей Павла Василевского и позже Льва Левитина (автора самиздатской брошюры: Ю.Гесин "О диктатуре пролетариата", Ленинград, 1970 г.). В 1968 г. мы с Павлом Василевским написали так называемую "Ленинградскую программу" [5], а через два года статью о советском военнопромышленном комплексе как главном факторе, определяющем жизнь страны [6]. Вывод, сделанный на основании анализа открытой советской статистики: доля военных затрат в национальном доходе СССР составляет 4050% цифра для мирного времени невиданная в истории. Странно читать сегодня в газетах примерно то же самое [7]. (Подробнее об этом см. [8].) Экземпляр этой статьи я принес на ул.Чкалова, а через несколько дней в ФИАНе Андрей Дмитриевич сказал мне, что прочитал ее, и добавил: "Я рад за тебя". Это была, конечно, высшая похвала. Было это в конце 1971 или в начале 1972 г.

Думаю, что Андрей Дмитриевич и без нас все это понимал. ("Вот он наш военнопромышленный комплекс..." Сахаров в "Воспоминаниях" [1] (гл.15, с.281), о совещании в Правительстве в 1959 г. с участием Д.Ф.Устинова и председателя всесильной Военнопромышленной комиссии при Совете МинистровСССР Л.В.Смирнова.) Невозможно понять общественную деятельность Сахарова, если не осознавать существование этого угрожающего жизни на Земле сверхзасекреченного, но чудовищного "носорога в лодке" (см. рис.).

(Картинку эту я продемонстрировал на I Сахаровской конференции по физике (Москва, ФИАН, май 1991 г.); иллюстрирует она универсальный научный метод Сахарова [9] метод имплозии, в данном случае в применении не к бомбе, а к решению совсем иного рода проблемы выезда из СССР Лизы Алексеевой, см.

раздел 35.) Опасное непонимание либеральными кpугами Запада этого глобального фактоpа одна из главных проблем, которую пытался решить Сахаров. Но словами, увы, никого ни в чем убедить нельзя. Убеждает только жертва. (Подробнее об этом ниже, в pазделе 43.) Рис. Дубах Обе наши с Павлом Василевским статьи "измышлялись и распространялись" в условиях строжайшей конспирации и, конечно, подписаны вымышленными именами и даже городом (Ленинград). Что делать! У каждого из нас была семья, а жертвовать близкими (и дальними) ради какихто своих любимых идей это мы уже проходили в 1917м и позже. А Достоевский писал, что все счастье мира не стоит слез ребенка. Дилемма эта в принципе неразрешима; в попытках разрешить ее в общем виде тоже есть чтото нечеловеческое. Тем не менее жизнь эту неразрешимую проблему ставила постоянно перед Сахаровым острее, чем перед кемлибо другим. Именно потому, что сам он пользовался особым иммунитетом. Декабрь 1974 г. угрозы Ефрему Янкелевичу и его с Таней Семеновой годовалому сыну Матвею: "Имей в виду, если твой тесть не прекратит свою так называемую деятельность, ты и твой сын будете валяться гденибудь на помойке!" [1] (гл. 19, с.576). Это были не шутки. 9 августа 1975 года Мотя неожиданно заболел (судороги, коматозное состояние), его чудом удалось спасти. Андрей Дмитриевич подробно описывает этот эпизод в "Воспоминаниях", заключая следующими словами:

"Одной из особенностей дела Моти является юридическая недоказуемость преступления, если оно имело место (в чем мы тоже не можем быть уверены).





С такой ситуацией мы еще не раз будем встречаться это одно из преимуществ "государственной организации" (конечно, до поры до времени, до „Нюрнбергского процесса")" [1] (с.593).

Помню, я тогда, узнав, что Мотя попал в больницу, приехал к Сахаровым.

Дома были только Елена Георгиевна и Андрей Дмитриевич. Я пытался отстаивать тезис (вслух ничего не говорил только на бумаге), что надо открыто заявить, что это дело рук КГБ это, может быть, создаст некий иммунитет от повторения подобных опытов. Андрей Дмитриевич возражал, что нельзя такое заявлять, не имея к тому достаточно веских данных. Конечно, он был прав. Но ведь как было страшно! В разговоре поминалась и секретная лаборатория убийств, позже, говорят, упраздненная Андроповым; но кто что знает. Заложничество близких главная трудность, стоявшая перед Сахаровым на протяжении многих лет его общественной деятельности. Вот он и бился, стараясь найти выход из безвыходных ситуаций.

В 1972 г. я подписал организованные Сахаровым коллективные обращения против смертной казни и за амнистию политзаключенных. Однако при публикации моей подписи там не оказалось Андрей Дмитриевич и Елена Георгиевна объяснили, что вычеркнули меня, так как те же обращения подписал мой отец и они решили, что на одну семью довольно, дело всетаки рискованное. Я тогда немного обиделся, что со мной обошлись как с маленьким.

В июне 1975 г. я написал письмо американским космонавтам участникам совместного полета "АполлоСоюз". В письме я просил их ходатайствовать перед Правительством СССР, чтобы оно разрешило жене академика Сахарова поехать для лечения глаз в Италию, в чем ей отказывали уже полгода.

(Необходимость такой поездки, невозможность лечения в СССР это тоже было искусственно создано, cм. [1], гл. 19.) Идея была простая и, помоему, весьма конструктивная: самый факт обращения к космонавтам создавал вероятность, пусть даже совсем малую, того, что они обратятся с ходатайством к Правительству СССР прямо из космоса. А поскольку такой уровень гласности для КГБ заведомо неприемлем, то возникала надежда на уступку. Письмо было передано иностранным корреспондентам за месяц до полета и вскоре прозвучало по радио. Вместе с тем я далек от мысли, что именно это сыграло роль в получении Еленой Георгиевной разрешения на поездку. Было очень много ходатайств, а Вилли Брандт и король Бельгии Бодуэн лично просили Брежнева.

Помню, как в декабре удалось услышать по радио выступление Елены Георгиевны на церемонии вручения премии в Осло (не путать с Нобелевской лекцией А.Д.Сахарова, которую она зачитала на следующий день), и как это было сильно: "...сейчас, когда мы собрались в этом зале, чтобы отметить радостное событие, академик Сахаров стоит перед зданием суда в Вильнюсе суда, где судят правозащитника Сергея Ковалева" (это очень примерный пересказ по памяти). Встретив через несколько дней Андрея Дмитриевича на семинаре в ФИАНе (он уже вернулся из Вильнюса), я поделился с ним своим впечатлением от речи Елены Геоpгиевны. "Ведь она ее сама придумала!" сказал он с восхищением.

В конце письма космонавтам я просил также американских участников совместного полета заступиться за автора письма, если с ним чтото случится. Эта деталь весьма характерна. Это было мое первое открытое заявление и хорошо помню, как было неуютно. Чувство такое же, как когда входишь в холодную воду, да и глубина неизвестна. Но потом быстро привыкаешь, входишь во вкус. Не говоря о множестве подписанных коллективных обращений "В защиту", после ареста Орлова, Гинзбурга, Щаранского я сочинил несколько индивидуальных писемстатей ("О международной защите прав человека", "Еврокоммунизм и права человека"), которые неоднократно транслировались "голосами". Фамилия в эфире звучала, а жизнь шла своим ходом, как будто и не обо мне речь. Так же было и с "Обращением в ООН" в феврале 1980 г. (см. гл. 31). Впрочем, одна реальная неприятность всетаки случилась: почти везде ("День поэзии", "Юность") перестали печатать стихи моей жены поэта Ларисы Миллер. "Каждый раз рядом с вашим именем возникает разговор о вашем муже („диссидент", „связан с Сахаровым"...). Это так широко разошлось и я думаю, страшно мешает вам публиковаться" так сказала Ларисе Маргарита Алигер в начале 80х.

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.