WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 146 |

Впрочем, "есть один странный орган, в котором меня печатают: „Сельская молодежь", дай ей бог здоровья". Это слова из письма Ларисы друзьям в Израиль осенью 1982 г. Напомню, что главным редактором "Сельской молодежи" был в те годы Олег Попцов.

Лафа кончилась весной 1982 г. 17 марта в Фуркасовском пер., дом 1, в Главной приемной КГБ СССР моей жене предъявили толстую папку. Сказали, что это тянет на хороший срок: "ваш муж 10 лет не увидит своих детей". Худшего удалось избежать благодаря кампании защиты, инициированной моими старыми, еще со времен учебы на физфаке МГУ, друзьями, которые к тому времени уже 10лет жили в Израиле и США: Димой Рогинским, Павлом Василевским, Львом Левитиным, Шимоном Сукевером.

"Контактов с академиком" я не прекратил, но замолчать мне пришлось. Снова настало время анонимных сочинений. Но об этом ниже.

Глава "Делай так" 21. Письмо Сахарова В марте 1982 г. Сахаров написал обращение к советским ученым (см. в Приложении III к этой книге). Оно было вывезено Еленой Георгиевной из Горького, в некотором числе экземпляров распространялось в Москве, передавали его и западные радиостанции. Недавно, через 8 лет, я снова прочитал этот документ в сохранившемся у Алеши Смирнова[1] (повидимому, единственном в СССР, не считая архивов КГБ) машинописном экземпляре самиздатского сборника "В"[2]. Не исключаю, что даже и сегодня это письмо вызовет непонимание у некоторых коллег Сахарова. Тем более важна его публикация и обсуждение.

В этом письме Андрей Дмитриевич обращается к советским коллегам с призывом както откликнуться на те репрессии, которые обрушились на правозащитников в конце 70х начале 80х гг. Он приводит аргументацию, что это имело бы глобальное значение для судеб страны, а также говорит о конкретных трагических судьбах. Особое значение имеет его обращение к академику П.Л.Капице в связи с делом Анатолия Марченко. "С уважением и надеждой" этими словами заканчивает Сахаров свое письмо.

Надежда в данном случае, к сожалению, не оправдалась. Петр Леонидович ничего не сделал, чтобы спасти Анатолия Марченко, ни в ответ на это обращение Сахарова, ни в ответ на личное письмо жены Марченко Ларисы Богораз, которое я передал ему через Евгения Михайловича Лифшица.

Можно ли было помочь? Откуда у Сахарова эта уверенность: "...гражданская активность и независимость даже нескольких крупных ученых страны могли бы иметь очень глубокое благотворное влияние на всю обстановку"; "...такова мера индивидуальной, личной ответственности каждого из вас"? Помню, что я пытался показывать это письмо некоторым коллегам А.Д. Встpетило это полное непонимание: "Наивные pазговоpы. Ситуация совеpшенно безнадежная, он требует бессмысленной жертвы".

Сахаров пишет: "Вы не можете считать, что все эти дела вас не касаются...", "Не должны вы ссылаться и на интересы работы...", "Сейчас не сталинское время, практически сейчас никому из вас ничего не грозит".

"Какое право он имеет втягивать других людей, говорить за других?" примерно такая была реакция. Действительно, как этот ригористический тон согласуется с принципом "никто никому ничего не должен[3]"? Сахаров старался соблюдать этот принцип; упоминавшиеся выше коллективные обращения 1972 г. были, насколько мне известно, первым и последним опытом, когда он организовывал сбор подписей. Таких случаев, когда Сахаров "втягивал" других людей, было немного и только от полной безвыходности, от невозможности действовать самому. Надо знать Сахарова: если он чтото ясно понимал и принимал решение, то сразу приступал к реализации, беря на себя всю ответственность. Вспомним "Люсенька, надо", когда он, несмотря на протесты Елены Георгиевны и Софьи Васильевны Каллистратовой[4], решил открыто обвинить КГБ в организации взрывов в московском метро в 1977 г.

(см. об этом в [1,11]). Но два раза, в 1985 и 1986 гг., Андрей Дмитриевич действительно "втягивал" проявил невероятную настойчивость в попытках уговорить, заставить коллег сделать то, что они делать не хотели: отвезти в Москву некие письма. Причина, очевидно, была в противоестественности, безнадежности положения, в котором он находился. Но об этом ниже, в главе 5.

Так что же такое знал и понимал Сахаров, когда в 1982 г. утверждал, что выступление нескольких крупных советских ученых может не только помочь конкретным людям, но в целом изменить ситуацию в стране? Я постараюсь показать, что это не наивные разговоры, а квалифицированное мнение эксперта, практическая рекомендация: "ДЕЛАЙ ТАК". На чем же основано ноухау Сахарова, которое он в приведенном выше письме пытался передать советским ученым? 22. "Чудеса" случались и раньше Случались задолго до перестройки, в самые что ни на есть "застойные" годы.



"Существование Сахарова и Солженицына это нарушение закона сохранения энергии", говорили московские физики в начале 70х. "Сахаров это говорящая лошадь. Но не могут же все лошади говорить", примерно так говорил моему отцу Яков Борисович Зельдович. Когдато в середине семидесятых он специально попросил отца о встрече, чтобы предупредить о той опасности, которая угрожает мне, если я вслед за Сахаровым стану чтото подписывать ит.п. Советовал, чтобы отец както повлиял на меня. Он говорил об особом иммунитете А.Д., который не распространяется на его окружение. Разумеется, я благодарен Якову Борисовичу за такую инициативу.

Вместе с тем этот эпизод наглядно демонстрирует умонастроения той эпохи.

"Не понимаю, почему Борю не посадили", сказал Виталий Лазаревич Гинзбург моему отцу в 1983 или 1984м. Они знакомы еще с довоенных времен.

Объяснение, конечно, существует. Были алгоритмы правозащитники их знали достижения победы при конфронтации с невероятной государственной машиной, с самой мощной в мире тайной полицией. О механизме действия этих алгоритмов можно строить гипотезы, но для нас главное конечный результат. Для иллюстрации приведу три частных, но весьма ярких примера, принадлежащих моему личному опыту.

1.1973 г. Два моих друга, физики, Дима Рогинский и Борис Айнбиндер с года безуспешно добиваются выезда в Израиль. Они среди тех, кто на переднем крае этой борьбы, со всеми вытекающими последствиями и для них, и для их семей. Как помочь? Я решил проявить инициативу и обратиться к профессору Джону Арчибальду Уилеру, с которым познакомился (в сущности был только один pазговоp) на междунаpодной гpавитационной конфеpенции в Тбилиси в августе 1968 года в связи с тем, что он проявил некоторый интерес к моей работе о принципе Маха в общей теории относительности. И вот через пять лет я пишу ему письмо с просьбой ходатайствовать перед Правительством СССР о выезде моих друзей, и оно с оказией (о почте не могло быть и речи) забрасывается через границу. Записка в бутылке, брошенная в океан, так это тогда ощущалось, так это в сущности и было.

Письмо было отправлено в начале июля, а в августе мои друзья неожиданно получают в ОВИРе разрешение на выезд и 20 сентября 1973 г. в одном самолете покидают СССР. (Снова мы смогли встретиться лишь через 17 лет, когда я с семьей провел месячный отпуск в Израиле.) Dear Professor Wheeler, Thank You very much. The "Black Box" answered "Yes" and this was like a Marvel. Is not it a manifestation of Mach's conjecture about intimate connections between the remote parts of the World. Thank You once again[5].

Это письмо с благодарностью профессору Уилеру я отправил по почте и оно достигло адресата, так как язык, понятный физикам, повидимому, находится за порогом слышимости тех, кто перлюстрирует почту. А через десять лет в моей квартире в Москве раздался телефонный звонок на другом конце профессор Уилер из Техаса. Еще через час позвонил профессор Джоэль Лейбовиц из Ратгерса. Это было через несколько дней после обыска, и было предельно важно не только морально, но и как реальная защита, создающая иммунитет, ведь все разговоры записываются, связи и знакомства анализируются. В мае 1987 г. я встретился с Уилером на семинаре по квантовой гравитации, и мы вместе со Стенли Дезером провели вечер у Сахаровых.

2. 15 сентября 1976 года сотрудниками КГБ был арестован и отправлен в психиатрическую больницу Петр Старчик. Его "вина" домашние концерты, исполнение "нежелательных" песен в собственной квартире. Произошло это в соседнем с нашим домом 127м отделении милиции, и случилось так, что свидетелями (и участниками) этой адской сцены оказались я, моя жена, мой брат, жена и дети Петра[6]. Через две недели началось принудительное "лечение" и это был конец; в больницу его забрали на годы так это бывало в подобных случаях, тем более что это был его второй арест.





В эти же дни были еще аресты и помещения в психбольницы в разных городах СССР. Мой отец спросил тогда Андрея Дмитриевича: "Что все это значит?" "Проба сил", кратко ответил Сахаров. Что он конкретно имел в виду, я не знаю, но то, что КГБ оказался не всесильным, в этом мы, к счастью, смогли скоро убедиться. Было передано иностранным корреспондентам в Москве несколько заявлений в защиту Старчика, в том числе обращение к тогдашнему президенту Франции Валери Жискар д'Эстену. Снова бутылка, брошенная в море. И вдруг это было в конце октября мохнатая лапа неожиданно ослабила хватку: главный психиатр Москвы Котов, который совсем недавно грубо кричал на пытавшуюся жаловаться ему жену Старчика, сам лично приехал к Петру в больницу и принес извинения. 15 ноября, через два месяца после ареста, Петр Старчик вернулся домой. Спустя пять лет Лиза Алексеева показала мне в журнале "Новое время" вопрос французского корреспондента Вадиму Загладину (прессконференция в связи с советскофранцузской теленеделей): "Правда ли, что у вас сажают в психбольницы за исполнение песен в собственном доме?" Без сомнения, это был отголосок того пинка, который КГБ получил в 1976 году. Разговор с Лизой происходил на "сахаровской" кухне на ул. Чкалова. Сахаров уже давно находился в Горьком.

3. Май 1980 г. Нашу знакомую Татьяну Лебедеву почти каждый день вызывают на Лубянку; допросы длятся по 810 часов, следователь Капаев кричит, вращает глазами, кровь приливает к лицу. (Когда Капаев допрашивал меня это было один раз и допрос длился не более полутора часов он был абсолютно вежлив, корректен и спокоен. Все они профессиональные артисты и в течение нескольких секунд могут переходить из одного состояния в другое.) Вечером, возвращаясь домой, Таня плакала, нервы были на пределе.

Она отказывалась от дачи показаний, а ИМ, для ИХ сценария, очень хотелось ее сломать. А утром надо было идти снова, так как в случае неявки сразу же подключалась милиция. И так неделя, другая. Не могла Таня Лебедева сделать то, что от нее хотели, но и они впились как клещи и отступаться не собирались. Гибельная ситуация. Я ей говорю: "Попробуй пожаловаться Брежневу". И мы сочинили телеграмму, примерно такую: "Уважаемый Леонид Ильич, я являюсь членом Русской Православной Церкви и потому не могу принимать участие в этом деле... Я слабая женщина, живу одна с дочерью, а сильные здоровые мужчины из КГБ СССР на меня кричат, издеваются... Прошу Вас, защитите меня". Телеграмму она отправила днем по адресу "Москва.

Кремль...". И тем же вечером с телеграфа ей принесли бесподобное "уведомление о вручении": "Уважаемая Татьяна Юрьевна, Ваша телеграмма вручена Леониду Ильичу Брежневу". Кто знает, может быть, это уведомление сочинил тот же следователь Капаев. Но чудо состоит в том, что после этого они исчезли: Таню полностью оставили в покое и больше никуда не вызывали.

В данном случае обошлось даже без заграницы, хотя копии телеграммы для передачи иностранным корреспондентам были, конечно, подготовлены.

Итак, есть белый лист бумаги, на котором изображаются какието знаки, слова: письмо, заклинание. И совершенно невероятный от этого эффект. И все это было задолго до перестройки.

Я привел эти примеры с единственной целью продемонстрировать, что чудеса бывали, что государство не всесильно. Или, может быть, плохо определено само слово "государство". Возможность иногда достигать положительного результата, без сомнения, отражала определенную неоднозначность власти на самом верху. Както в конце семидесятых, встретившись с Андреем Дмитриевичем на семинаре, я стал спрашивать его, "кто есть кто" там, в Политбюро, кто там "за нас". Сахаров ответил: "Мы не должны об этом думать. Мы должны настаивать на своем, следовать своим принципам".

Следовать своим принципам стараться спасать конкретных людей, добиваться соблюдения элементарных прав человека, а глобальные, политические результаты последуют сами. Так я его тогда понял, так потом и случилось.

Поэтому Сахаров и старался докричаться из горьковской ямы до своих советских коллег, придавая огромное значение каждому индивидуальному выступлению.

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.