WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 || 37 | 38 |   ...   | 146 |

Письмо А.П.Александрову было передано. Кроме того, в пакетах оказались и "материалы", судя по всему, те самые, которые я отказался передать (мои опасения, увы, подтвердились). Была просьба (уже не ко мне) передать их имярек для оповещения международной общественности с целью: она (международная общественность) всколыхнется, "надавит" на Правительство СССР и оно (Правительство СССР) разрешит Елене Георгиевне поехать в США для лечения и свидания с родственниками.

Передача "материалов" для зарубежной прессы по тогдашним законам политическая акция, в которой нам (участникам) уготована роль бессловесных "связных". Как быть обсуждали все вместе и единодушно решили не передавать.

Аргументы были разные. Вопервых, сама идея голодовкой вызвать давление "международной общественности" на правительство СССР казалась не серьезной. Близилось время перемен и это чувствовалось как в Союзе, так и за рубежом. Вряд ли "международная общественность" в этой ситуации будет серьезно вмешиваться в семейные и медицинские проблемы Елены Георгиевны.

С моей точки зрения, такой "ход конем" через международную общественность вообще походил на политическую авантюру большевистского характера.

Решение всех проблем (включая статус Сахарова), на самом деле, целиком зависело от событий в СССР. В этой связи голодовка вообще представлялась нецелесообразной. Примерно эти соображения изложил Е.Л.Фейнберг в своем письме Сахарову.

Конечно же, все мы не сочувствовали решению голодать, очень не хотелось, чтобы здоровье и жизнь Андрея Дмитриевича подвергались опасности. Хотелось отговорить его от этого решения. Понимали, конечно, что без поддержки Елены Георгиевны отговорить не удастся, но всетаки...

Вовторых, были аргументы и иного плана: возможные преследования "связных" со стороны КГБ, осложнения с руководством института и т.п.

Для меня решающим было нежелание участвовать в политической авантюре, хотя бы в роли "связного". Кроме того, я ведь уже отказался взять с собой этот материал и все же фактически именно его был вынужден передать; это нечестно. Мне было стыдно и грустно. Тут я вспомнил взгляд Андрея Дмитриевича, когда он давал мне пакет. Он тоже понимал, что это нечестно и ему тоже было стыдно и грустно. Все стало ясным и напряжение уступило место ощущению взаимопонимания.

Дальнейшие события хорошо известны. В апреле 1985 г. (после смерти Черненко, но до Пленума) голодовка началась. Международная общественность была об этом оповещена (по какимто другим каналам), но отреагировала вяло не до того ей было. Советская научная общественность отреагировала, как обычно, пассивно. В апреле же 1985 г. состоялся исторический Пленум; генсеком стал М.С.Горбачев. Голодовка пpодолжалась до осени (pазумеется, в больнице с пpименением искусственного питания). В октябpе 1985 г. Елене Георгиевне было разрешено поехать в США "для лечения и свидания с родственниками", и вскоре (примерно через месяц) она уехала на полгода.

В ноябре 1986 г. произошел телефонный разговор А.Д.Сахарова с М.С.Горбачевым и в декабре Андрей Дмитриевич и Елена Георгиевна были уже в Москве. Какую роль в этой цепи событий играла голодовка  не берусь сказать. Думаю, что решающим был приход к власти М.С.Горбачева и выбранный им новый политический курс.

В Москве Сахаров окунулся в общественную и политическую деятельность. Это не было нарушением слова, поскольку Горбачев сам рекомендовал ему продолжить общественную деятельность.

Встречи с Андреем Дмитриевичем в Москве были редкими и беглыми он был занят политикой. Встречи были теплыми, дружескими, ощущение "взаимопонимания без слов" у меня сохранялось. Однако таких долгих задушевных бесед "про науку", как тогда, в Горьком, не было, а теперь уже и не будет.

Общая теория эволюции Природы, та самая, которая в Горьком казалась такой близкой и понятной, так и не была создана.

Примечания 1. Цитата из "Наивности" Н.Коржавина.

Д.А.Киржниц Каким запомнился Сахаровфизик Чтобы писать о Сахарове общественном деятеле или гуманисте, нужно не только располагать достаточным фактическим материалом, но и обладать моральным правом на суждения и оценки. Ни того, ни другого у меня нет. В то же время для попытки рассказать о Сахаровефизике некоторые основания я имею. Это и принадлежность к той же школе теоретической физики МандельштамаТамма с ее особыми научными, педагогическими и гражданскими принципами, и 20 лет совместной работы в Физическом институте АН СССР ФИАНе, и многочисленные дискуссии в связи с неоднократным пересечением научных интересов. Вместе с тем, тесных научных контактов, которые привели бы к совместным публикациям, у нас с Андреем Дмитриевичем не было. Поэтому данный очерк содержит взгляд на Сахаровафизика хотя и с близкого расстояния, но все же несколько со стороны (без малейшей попытки дать общую характеристику "феномена Сахарова ученого[1]").



С А.Д. меня роднило и сходное начало научной биографии оба мы прошли стадию конверсии от инженера оборонного завода до физикатеоретика (он сразу после войны, я десятилетием позже). Именно тогда, в середине 50х гг., А.Д. невольно вмешался в мою жизнь, приблизив ее счастливый поворотный момент. К тому времени Игорь Евгеньевич Тамм добился решения высокой инстанции о моем переводе с горьковского завода, где я работал, в ФИАН. Однако заводское начальство не спешило выполнять это решение. И неизвестно, сколько бы длилось такое состояние, если бы однажды я не услышал от своего Главного: "Знаешь, я решил тебя не задерживать. Тут на днях мне рассказали о физике Сахарове, он тоже начинал инженеромоборонщиком, а потом таких дел наворотил в науке, что в 30 лет стал академиком. Ты, конечно, не Сахаров, но черт вас, физиков, разберет..!" Имя Сахарова, встретившееся мне в списке новоизбранных академиков, никак не ассоциировалось с человеком, которого я не мог не видеть еще в 40е гг. на семинарах Тамма, но который не привлек тогда внимания изза предельной неброскости своего поведения (и моей неспособности оценить глубину его вопросов и реплик). Знакомство с А.Д. на первых порах заочное началось с моего появления в ФИАНе и приобщения к теоротдельческому фольклору, одним из главных героев которого и был А.Д. К образу Сахароваученого немало добавили и оттиски его ранних работ, а также тетрадки с конспектами прочитанных им работ в сопровождении очень нетривиальных комментариев. Все это было свалено в кучу в шкафу и, к несчастью, погибло при пожаре в теоротделе в 60е гг.

Очное же знакомство состоялось гдето в начале 1955 г. Изза тогдашней нашей тесноты я работал за столом Тамма, перебираясь на диван при знакомом звуке перестука каблуков (Игорь Евгеньевич медленно подниматься по лестнице не умел). Искать себе иное пристанище мне приходилось лишь при появлении Очень Важного Лица, каковым однажды и оказался А.Д., сопровождаемый охранником. Нужно сказать, что когда в свое время мне пришлось делать доклад в присутствии А.Н.Фрумкина, я адресовался более представительному из двух незнакомых мне людей, ошибочно приняв его за академика. Однако на этот раз такого промаха быть не могло настолько значительным и одухотворенным был облик одного из гостей. "Сегодня я видел живого молодого Достоевского", было сказано мною вечером.

Последующие 15 лет вплоть до возвращения А.Д. в ФИАН прямых контактов с ним практически не было изза крайней редкости его визитов в теоротдел. Мои представления о нем расширялись благодаря рассказам его бывших сотрудников В.И.Ритуса и Ю.А.Романова. Другим источником информации был Игорь Евгеньевич, не только делившийся с нами воспоминаниями о годах тесного сотрудничества с А.Д., но и державший нас в курсе начавшейся его общественной деятельности борьбы против испытаний ядерного оружия (включая участие в подготовке знаменитого "договора о трех средах" 1963 г.), антилысенковских выступлений в Академии наук и др. Именно в эти годы постепенно становилось известно, как много успел сделать Сахаровфизик помимо своего основного дела создания и совершенствования термоядерного оружия. Этим делом А.Д. занимался с сознанием его необходимости, считая ядерный паритет залогом возможности мирного сосуществования, и с поразительным успехом, о чем говорят уже награды высшего ранга, включая три Звезды Героя (этих наград он был лишен при высылке в Горький, и их он отказался принять обратно при освобождении впредь до полной реабилитации политических заключенных).

К "мирным" достижениям Сахаровафизика относятся прежде всего идеи по управляемому ядерному синтезу. Результаты его в этой области столь значительны (А.Д. заложил физические основы практически всех развиваемых сегодня путей решения этой важнейшей научнотехнической проблемы современности), что он мог бы с полным правом именоваться "отцом контролируемого ядерного синтеза" (по крайней мере, "идейным отцом") впридачу к титулу "отца советской водородной бомбы", которым его иногда награждают.





Реакция слияния ядер изотопов водорода, идущая с выделением энергии, требует для своего осуществления достаточно тесного сближения ядерреагентов, чему препятствует отталкивание одноименных зарядов этих частиц. В природных условиях (в звездах) такое отталкивание преодолевается благодаря высокой температуре водородной плазмы, которая удерживается от разлетания силами тяготения. Именно проблема удержания плазмы выходит на передний план в "земных" установках по ядерному синтезу. А.Д. принадлежит идея магнитного удержания плазмы в установках тороидального типа (прообразах нынешних "Токамаков" и "Джетов"), теория которых начала разрабатываться А.Д. cовместно с И.Е.Таммом еще на рубеже 4050х годах. Понадобились десятилетия упорной борьбы с многочисленными неустойчивостями горячей плазмы, чтобы надежды на этот новый, практически неиссякаемый источник энергии стали, наконец, осязаемыми. Для реализации другой идеи А.Д. идеи "мюонного катализа" нет нужды в высоких температурах, но зато нужны особые частицы мюоны, производимые на ускорителях. Обладая в 200 раз большей массой, чем электрон, мюоны приводят к эффективному сближению ядер водорода до нужных для протекания реакции синтеза расстояний[2]. История мюонного катализа также не отличалась простотой, но сегодняшние оценки перспектив этого пути реализации контролируемого синтеза кажутся достаточно оптимистическими. Наконец, и идея третьего, бурно развивающегося пути, состоящего в обжатии водородной мишени сходящимися пучками мощного лазерного излучения (или пучками электронов, ионов и т.п.), также восходит к Сахарову.

Перечисленные идеи прямо примыкают к основной, "военной" деятельности А.Д. Непосредственно с ней связана и его работа о непороговых биологических эффектах ядерных испытаний (их генетических и онкологических последствиях для человека, их мутагенном воздействии на его естественных врагов вирусов и бактерий), которые проявляются уже при дозах, существенно меньших так называемых "допустимых". Эта работа дала дополнительные аргументы против ядерных испытаний в трех средах.

Другие области научных интересов А.Д. лежат значительно дальше от его основной деятельности, хотя генетически с ней и связаны. Для Сахарова, как и для его коллег в нашей стране и за рубежом, были типичны две линии расширения поля деятельности по мере уменьшения напряжения в работе над бомбой устройством, в котором протекает быстрая ядерная реакция в условиях аномально высокой концентрации энергии (высокие температуры и давления). Одна линия ведет к ядерной физике высоких энергий, физике элементарных частиц и фундаментальных взаимодействий. Другая к физике высоких плотностей энергий, к астрофизике, объекты которой отличаются высокой концентрацией энергии, и далее к космологии, изучающей стpоение и эволюцию Вселенной как целого. Благодаря определяющей роли гравитации в космических явлениях эта же линия выводит к одной из наиболее фундаментальных теорий естествознания теории тяготения. Обе эти линии замечательным образом сплелись в творчестве А.Д., сделав его одним из основателей новой, лежащей на стыке физики элементарных частиц и космофизики науки космомикрофизики (Научный совет по этой науке при президиуме АНСССР А.Д. по праву возглавлял в последний год своей жизни).

Не останавливаясь на достижениях А.Д. в области физики высоких плотностей энергии (сюда относится новый метод получения сверхсильных магнитных полей "взрывомагнитный генератор") и физики элементарных частиц (массовые формулы, основанные на кварковой модели частиц), сосредоточимся на сахаровском вкладе в космомикрофизику. Нужно сказать, что до середины 60х гг. Вселенная и частицы считались объектами двух разных, практически не пересекающихся наук: космологи заимствовали из физики элементарных частиц лишь одно число (и проблема была в том, равно ли оно одной трети или единице[3]), а физика частиц вообще не нуждалась в космологической информации, признавая эпитет "космические" лишь в сочетании со словом "лучи".

Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 || 37 | 38 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.