WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 60 | 61 || 63 | 64 |   ...   | 146 |

А.Д.Сахаровым совместно с И.Е.Таммом был предложен тороидальный реактор с осевым током для управляемого термоядерного синтеза. Позже этот тип реактора получил название "токамак", его начали строить во многих термоядерных лабораториях мира, и в течение тридцати лет именно на установках этого типа были получены наиболее оптимистичные результаты, свидетельствующие о приближении к условию возвращения энергии при термоядерных реакциях, близкой к вложенной в плазму (выполнение критерия Лоусона). К сожалению, этот тип реактора не был запатентован советскими физиками ни у нас, ни за границей, и в случае конечного успеха программы УТС (Управляемый термоядерный синтез) на токамаках его можно считать еще одним неоправданно щедрым подарком ученых России человечеству.

К сожалению, большой период процветания токамаков совпал с периодом противостояния Сахарова власти и поэтому авторство Сахарова не было принято упоминать.

Работа Андрея Дмитриевича по мюонному катализу слияние ядер дейтерия, к одному из которых подсоединился отрицательно заряженный мюон, скомпенсировавший заряд ядра и позволивший тем самым подойти близко к другому ядру и слиться в ядро гелия с выделением энергии, вызвала поток исследований. Долгое время казалось, что цена получения мюона (затраты энергии) не окупит получение энергии в результате нескольких актов синтеза за время жизни мюона. Но после работ С.С.Герштейна, Л.И.Пономарева и других выяснилось, что можно продвинуться по повышению вероятности процесса, что энергия, выделяемая при попадании нейтронов от актов синтеза в окружающие блоки урана, может быть соизмерима с энергией, затрачиваемой на получение мюона (их теперь пока получают в большом количестве на мезонных фабриках мощных ускорителях, разгоняющих ядерные частицы до энергий, при которых обильно рождаются пионы, которые при распаде дают мюоны). Однако есть проекты создания индукционных взрывных и микровзрывных установок для создания импульсных ионных токов на энергии несколько сот МэВ, достаточных для рождения мезонов. Холодный синтез все настойчивее заявляет свой голос, альтернативный горячему термояду, и, может быть, уже это поколение ученых доведет его до соперничества.

Представляют несомненный интерес предложения Андрея Дмитриевича по предотвращению сильных землетрясений направленной разрядкой напряжения глубинных слоев пород глубинными взрывами водородных бомб. Хотя были высказаны критические замечания, что такие взрывы могут сами спровоцировать или вызвать землетрясение, но возможность подготовки населения и спецслужб к известному моменту взрыва бомб намного уменьшит число жертв и последствия неожиданного сильного землетрясения.

Как можно охарактеризовать общественнонаучнополитическую деятельность А.Д.Сахарова? Это была не только естественная реакция смелого честного человека на несправедливость, вред, причиняемый науке и людям, но и попытка устроить все так, чтобы жизнь была безопасной, нормальной, чтобы не висела угроза репрессий, уничтожения отдельных людей и человечества. Для решения этой глобальной задачи А.Д.Сахаров решил пожертвовать всем, что у него было. Он почувствовал грандиозность проблемы и целиком отдался ее решению, сознавая, что он плохой оратор, плохой политик (о чем он сам часто говорил). Он исходил из здравого смысла и интуитивно правильных решений.

Часто это в корне расходилось с политикой правительства, что и вызывало бурю организованной критики и шельмования А.Д.Сахарова с использованием неудачных фраз из его выступлений, навязывания ему утверждений, взглядов или споров по мелким вопросам, требующим доказательств, чтобы отвлечь от главного, существенного, которое замалчивалось, маскировалось.

Удалось ли ему чеголибо добиться в политике? Да, несомненно. Он внес в политику то, чего ей не хватало всегда, а в наше время особенно: совесть, протест против насилия в любой форме, в любой области интеллектуальной, моральной, физической. Внес бескорыстие служения человечеству. Человечеству, которое давно заслужило право на свободную жизнь, мир, гарантии гуманизма и надежду на будущее.

И настолько он отличался от обычных политиков, у которых похожие слова, произносимые для престижа и обмана доверчивых, расходились с делами, так как они в действительности имели другие цели и методы, часто негуманные и преступные, что можно сказать: появился предтеча новой политики, призывающий к новому, действительно гуманному подходу к решению драматических кардинальных вопросов существования человечества в наше страшное время, насыщенное противоречиями, противоборством при наличии страшного оружия уничтожения.



И его подвижничество серьезный и вечный укор и другим интеллигентам, оглушенным, обманутым или запуганным официальной пропагандой и делавшим вид, что они не замечают ни нарастающих угроз миру, ни бедствия народов, ни мук инакомыслящих в долгие тяжелые времена массового оглупления. Особый укор ученым Академии наук, дважды отрекшимся (при противостоянии и при выборах народным депутатом) от А.Д.Сахарова, боясь вступить в противодействие с властью. А уж онито знали цену его честности, принципиальности и таланту.

Высокий интеллект, простая народная мудрость, беззаветная храбрость, стойкость и Совесть, заставляющая его исполнить Долг и не дававшая ему покоя, сделала его из шельмуемого "свихнувшегося" академика народным героем. И только потом, после смерти, зажегся нимб праведника, который становился все ярче и ярче по мере того, как сбывались его предсказания, как стали понятными его мотивации и направленность поступков. И он фактически обрек себя на пожертвование всем, что имел в жизни: наукой, здоровьем и самой жизнью ради людей соотечественников и человечества. И трудно переоценить сейчас этот его подвиг во имя России и цивилизации. И каждый раз, когда я слышу или читаю сообщения о жертвах гражданского населения в результате грубой или неумной политики, я вспоминаю Андрея Дмитриевича таким, каким увидел его в первый раз, с лицом, полным горечи и отчаяния... И вспоминаю его сутулую фигуру, идущую к трибуне... Боже, как его не хватает нам сейчас! Г.И.Баренблатт Из воспоминаний Я не принадлежал к числу людей, близких к Андрею Дмитриевичу, однако я знал его много лет и встречался с ним в необычных, особых обстоятельствах. Поэтому, как мне кажется, написанное ниже может представить некоторый интерес.

Впервые я увидел Андрея Дмитриевича с глазу на глаз летом 1957 г., при обстоятельствах очень для меня тревожных[1]. А.Д.С. (в отличие от Я.Б.Зельдовича, которого сотрудники именовали Я.Б., для А.Д.Сахарова соответствующее употребительное в то время сокращение было трехбуквенным А.Д.С.) позвонил мне домой и назвался: "Григорий Исаакович, с Вами говорит Сахаров, знакомый Зельдовича. Вы не могли бы зайти ко мне сегодня около семи?" В назначенное время я был на Щукинской. На двери квартиры приколота записка: "Григорий Исаакович, Владимир Гаврилович! Извините за задержку, я скоро буду". Спустился во двор. Девочка с прыгалками подошла ко мне: "Вы не к моему папе?" "А Ваш папа?.." "Сахаров. Подождите его, пожалуйста, он скоро будет. Хотите подождите дома, я Вам открою". Я подождал во дворе была теплая летняя погода, познакомился с Владимиром Гавриловичем, насколько я понял сотрудником А.Д.С. по работе в другом городе. Вскоре мы увидели А.Д.С. он шел, наклонив голову набок, и облизывал губы (очень типичный для него в то время жест) в обществе элегантного молодого человека. Мы подошли. А.Д.С. любезно поздоровался и заговорил с Владимиром Гавриловичем, на ходу быстро решая их дела. Меня сразу же поразил конкретный характер указаний. Молодой человек в это время спросил, приветливо улыбаясь: "А я Вас не знаю. От кого Вы?" Я представился, сказал, что работаю в Институте нефти Академии наук у академика Христиановича. "А, у Сергея Алексеевича, как же, знаю. А я думал, Вы от Игоря Васильевича..." В свою очередь я решил проявить вежливость: "А Вы, пpостите, где работаете?" "А я при Андрее Дмитриевиче..." Как раз в это время А.Д.С. закончил свой разговор с Владимиром Гавриловичем и резко повернулся к молодому человеку: "Ваше любопытство совершенно неуместно. А Вы, Григорий Исаакович, напрасно отвечаете на его вопросы!" И снова к молодому человеку: "Можете идти, Вы мне сегодня больше не понадобитесь!" Мы поднялись наверх. Обстановка скромная, стандартная для той поры рижская мебель. Зачемто ему понадобилось взять денег. Деньги лежали за стеклом в рижском шкафу серванте и, как А.Д.С. мне объяснил, по исчерпании дополнялись. Мое волнение както сразу исчезло.





"Григорий Исаакович, я знаю, что Ваш отец арестован. Сейчас я напишу письмо Хрущеву с просьбой его освободить. С Вашей помощью я хочу уточнить некоторые детали, а потом я попрошу Вас отвезти письмо в ЦК партии, я Вам скажу куда..."

Мой отец, Исаак Григорьевич Баренблат[2] был врачом, терапевтомэндокринологом широкого профиля, пользовавшимся в Москве известностью. В частности, он лечил жену А.Д.С. Клавдию Алексеевну, а также его брата. Отец интересовался политикой, и однажды в беседе со своими товарищами с первого класса витебской гимназии Шуром, Немцем и Брауде сразу после ХХ съезда партии высказал мнение, что Хрущев не имел морального права говорить о Сталине, не упоминая о себе: у него самого руки по локоть в крови.

Отец знал, что говорил: с 1930 по 1938 гг. он работал в Лечсанупpе Кремля (кстати, лечил и самого Хрущева, и его мать). Преодолев, как тогда говорили, ложное чувство товарищества, трое, так сказать, ближайших друзей доложили, куда полагалось. За этим последовало или этому предшествовало, мне не удалось установить, заявление пациентов отца, которых он буквально вытащил с того света: племянницы бывшего советского посла в Париже Довгалевской и старика Болотина онде рассказал им анекдот (на самом деле библейскую притчу о терпеливом верблюде, облепленном оводами). 8 апреля 1957 г. отец был арестован и названные пятеро были свидетелями обвинения на двух судах над ним: 22 июня и 25 сентября 1957 г.

Вначале в дело вмешался Яков Борисович Зельдович, с которым я активно работал в то время, и первый суд был отложен формально для медицинской экспертизы, а по существу судьи не знали как судить: в этот день шел Пленум ЦК, на котором должны были снять Хрущева... У А.Д.С. я был после первого суда, в июлеавгусте, точной даты я не запомнил.

В деле были две тонкости. Первая: основная вина отца, высказывание о собственных "заслугах" Хрущева, не фигурировала и не должна была фигурировать в деле. Вторая тонкость: я только что узнал о роли отцовских "друзей". До того упомянутая выше троица очень взволновалась и назначила мне встречу, это было в доме у Шура. Беседа шла о возможной вине отца. "Поймите, Гриша, витийствовал Шур с истерическим блеском в глазах, за слова сейчас не сажают. Только за дела". Я ему: "Неужели Вы думаете, что отец может участвовать в какомто противозаконном деле? Он прошел всю гражданскую войну санитаром, добровольно прошел имея бронь всю Отечественную, спас жизнь многим людям, давнишний член партии, наконец... Не верю!" Так или иначе, но троица порекомендовала мне адвоката их общего знакомого, удовлетворявшего необходимым признакам (партийный, имеющий допуск к закрытым делам), В.А.Косачевского. Видимо, это хороший адвокат. Впоследствии он защищал правозащитника Александра Гинзбурга и проявил, насколько мне известно, незаурядное мужество. Суд был назначен на 22 июня. 16 июня поздно вечером мне звонит Косачевский: срочно приезжайте. "Не могу защищать Вашего отца. Вам меня порекомендовали наши общие знакомые: Шур, Немец, Брауде все они свидетели обвинения! Я должен на суде их запутать. Если я это сделаю, КГБ может заподозрить меня в сговоре. Если нет Вы будете мною недовольны. Поэтому я должен от ведения дела отказаться".

Я просто ополоумел. Суд 22го, а 17го у отца нет адвоката. Что отец может подумать! С благодарностью вспоминаю коллегу и друга отца дра И.Б.Кабакова[3], который помог найти мне прекрасного адвоката Г.С.Раусова. Григорий Семенович и довел дело до конца. Очень важно увидел отца и сказал ему, что я делаю все, что в моих силах.

Итак, возвращаюсь к разговору. Я рассказал А.Д.С. о троице, его передернуло от отвращения[4]. Он внимательно выслушал все, что я знал (от Г.С.Раусова и ранее от В.А.Косачевского) о инкриминируемых отцу прегрешениях. (По поводу речи на съезде я не знал в деле это не фигурировало.) "Здесь чтото не вяжется. Однако, если инкриминируются только притча о верблюде и анекдоты о Хрущеве и Фурцевой, можно побороться!" Написал от руки письмо Хрущеву с просьбой распорядиться освободить отца, переписал начисто и подписал. Языком заклеил конверт и очень точно пояснил куда, кому и в какое окно отдать. Я понял, что это очень не все равно, письмо должно попасть к адресату, а не застрять у одного из помощников.

Pages:     | 1 |   ...   | 60 | 61 || 63 | 64 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.