WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 73 | 74 || 76 | 77 |   ...   | 146 |

В конце 40х гг. в печати появились сведения о разработке в США водородной бомбы. Андрей Дмитриевич считал тогда этот проект вполне реальным и полагал, что наличие этого оружия в США при отсутствии его в Советском Союзе приведет к опасному нарушению равновесия сил в мире, которое и без того было слишком зыбко после второй мировой войны. Только равновесие сил могло удержать стороны от взаимоуничтожения и таким образом привести к мысли о нецелесообразности большой войны. Именно это, по мысли Сахарова, в будущем могло бы стимулировать постепенное сближение обеих политических систем. Я не способен был заглядывать так далеко вперед. Сталинская система казалась мне тогда совершенно непреодолимой на многиемногие годы вперед. Но вскоре наступила хрущевская оттепель, и я впервые осознал пророческий дар Андрея Дмитриевича.

Андрей Дмитриевич практически не появлялся в ФИАНе до начала 60х гг., и затем предстал перед нами в ореоле своей славы, и в скромной должности старшего научного сотрудника.

В основном темой его исследований была космология и теория гравитации. Мне известна лишь одна его работа, относящаяся к теории элементарных частиц. В этот период вырисовываются новые грани таланта Андрея Дмитриевича Сахарова. Если ранее, в основном, он решал уже сформулированные задачи, то в этот период А.Д.Сахаров сам ставит и решает фундаментальные проблемы.

Отмечу лишь две работы. В первой анализируется возможная связь между гравитацией и вакуумом. Хотя конкретно эта работа и не получила широкого развития, однако теория вакуума как первоосновы происхождения Вселенной является основой современной физики.

Наибольший резонанс имела работа Андрея Дмитриевича, опубликованная в 1967 г. В ней интерпретируется общеизвестный факт: мир состоит из протонов при отсутствии антипротонов (так называемая барионная асимметрия Вселенной). В основе интерпретации лежала в высшей степени нетривиальная гипотеза нестабильность протона. К этой гипотезе поначалу отнеслись весьма скептически. Однако примерно через 10 лет после появления статьи Сахарова она явилась основой для развития единой теории поля (Большое Объединение). Сейчас (хотя на опыте и не был обнаружен распад протона) мне неизвестны серьезные теоретики, которые создавали бы теорию Большого Объединения, не включающую гипотезу Сахарова. В работе 1967 года снова проявился пророческий дар Андрея Дмитриевича, но уже в профессиональной сфере. О широком кругозоре и проницательности Андрея Дмитриевича свидетельствует следующий факт. В 1965 г. ленинградский физик Э.Глинер выдвинул гипотезу о важной роли деСиттеровской стадии на начальной стадии расширения Вселенной. Большинство ведущих специалистов (в том числе и Я.Б.Зельдович) отвергли ее. Среди немногих, оказавших Глинеру поддержку, был Андрей Дмитриевич, который, в частности, представил в 1970 г. работу Глинера в ДАН СССР.

Сейчас гипотеза о значительной роли деСиттеровской стадии в эволюции Вселенной является общепринятой.

К 60м гг. можно отнести начало правозащитной деятельности Андрея Дмитриевича. Поскольку защита Сахаровым прав человека теперь широко известна, я коснусь лишь немногих ее аспектов.

В Андрее Дмитриевиче необыкновенно сочетались два, как правило, несовмещающихся у многих свойства любовь к человечеству и внимание к каждому отдельному человеку. Я довольно часто презентовал Андрею Дмитриевичу свои работы и книги, желая получить его апробацию. При этом неизбежно повторялась одна и та же сцена. Я брался за ручку, чтобы сделать дарственную надпись, а Андрей Дмитриевич пытался помешать мне. В этих несколько комических для постороннего наблюдателя эпизодах был заключен, как мне кажется, глубокий смысл. Андрей Дмитриевич понимал, что все его имущество находится под "недремлющим оком" и опасался за мою судьбу, не прикрытую тремя золотыми звездами и академическим званием. Да и всякое общение с Андреем Дмитриевичем в те времена было опасным. Мне говорили о научных сотрудниках, увольняемых с работы лишь за одно цитирование статей Андрея Дмитриевича.

Об отношении властей к Сахарову в 70х гг. свидетельствует следующий эпизод. Я однажды столкнулся с ним у проходной ФИАНа. Я прошел, а Андрей Дмитриевич не появляется. Примерно через 5 минут мы встретились по другую сторону проходной. "Что с вами, Андрей Дмитриевич?" спросил я. "Понимаете, ответил он, я возвращаюсь домой из ФИАНа и у меня отбирают пропуск. Теперь хожу по списку". Поразительна мелочность, с которой власти третировали Андрея Дмитриевича.



Так шло время, пока наша история не разразилась вступлением войск в Афганистан. А.Д.Сахаров отреагировал сразу, он осудил в интервью зарубежным журналистам эту акцию, пророчески предрекая ее позорный конец. За это он был выслан в Горький и лишен всех наград и званий (кроме академического). В Горьком почти в полной изоляциии он завершил несколько интересных статей по космологии, которые были опубликованы в ЖЭТФе.

Я встретился с Андреем Дмитриевичем в ФИАНе вскоре после его триумфального возвращения. Все участники семинара стоя устроили овацию академику Сахарову.

Во время нашей последней беседы я спросил Андрея Дмитриевича относительно его научных занятий. "Какая наука, ответил он, в Горьком я имел время. Сейчас у меня и минуты свободной нет. Вот сами посудите. Получил недавно письмо от двух старушек, объявивших голодовку в знак протеста против уничтожения церкви в их селе. Нужно им помочь, но я не знаю, как это сделать".

Признаюсь, я испытал некоторую неловкость. Сейчас, подумалось мне, когда решается судьба России, не время думать о двух старушках, которые могли бы и подождать с церковью. К счастью, я не высказал эту дикую мысль вслух. Однако я и не сделал того, что требовали обстоятельства не предложил Андрею Дмитриевичу поехать и попытаться уладить этот конфликт на месте.

Простите меня и прощайте, Андрей Дмитриевич! Примечания 1. П.Е.Кунин учился вместе с А.Д.Сахаровым в аспирантуре ФИАНа. Во время кампании против "космополитов" был уволен и исчез из большой физики.

И.С.Шкловский Тепеpь дpугие вpемена Полный текст воспоминаний опубликован в журнале "Природа", 1990, №8, с.111114.

Мне было совсем худо. Похоже на то, что я умирал. 5 ноября 1973 г. мой сын Женя привез меня в хорошо знакомую академическую больницу, что на улице Ляпунова, с обширнейшим инфарктом миокарда. Это был второй инфаркт, и он вполне мог оказаться последним.

Лежа в своей отдельной палате, я стал постепенно устанавливать контакты с внешним миром через посредство моего маленького приемника "Сони". Я по нескольку часов в день слушал разного рода вражьи голоса. Эти голоса очень много внимания уделяли тогда личности Андрея Дмитриевича Сахарова и его супруги, давно известной мне под именем "Люся", хотя по паспорту ее имя было Елена. Ее все время тягал на допрос прокурор тов. Маляров[1]. Каждый день академическая чета сообщала иностранным журналистам все перипетии своих сложных отношений с властью, так что я был в курсе дела. Както, прослушав очередную порцию подобного рода новостей, я забылся в полудремоте. Когда я очнулся по причине какогото шума, я понял, что я уже не на этом свете. Судите сами, что же я мог подумать другое: в пустой палате, рядом с моей койкой стояли собственной персоной академик Сахаров и его супруга! Когда до меня наконец дошло, что это не наваждение, я, естественно, обрадовался, увидев давно мне знакомую чету. Тут же выяснилась и причина их появления в академической больнице. Это была неплохая идея спастись от тов. Малярова в означенной больнице[2]. И вот вчера, в пятницу вечером, они как снег на голову свалились на дежурного в приемном покое... Этого дежурного можно было, конечно, пожалеть. Ему надо было решать непростую задачу. В конце концов, после консультации с больничным начальством было принято соломоново решение: академика в отдельную палатулюкс (никуда не денешься, такой есть закон!), а его жену определить в общую палату! Возмущенные этим произволом, супруги пришли ко мне (они какимто образом знали, что я в больнице) как к "старожилу" этих мест, дабы посоветоваться, как с этим безобразием бороться. "Только не надо устраивать прессконференцию, сказал я. В выходные дни тут никакого начальства нет. Потерпите еще два дня и в понедельник вас воссоединят". Так оно и вышло.

Начался новый, очень яркий этап моей больничной жизни. В спешке бегства от тов. Малярова супруги, подобно древним иудеям, бежавшим из плена египетского, забыли одну важную вещь. Если упомянутые евреи забыли дрожжи, то академическая чета забыла транзисторный приемник. По этой причине каждый вечер после ужина Андрей Дмитриевич либо один, либо вместе с женой приходил ко мне в палату слушать всякого рода голоса. Трогательно было смотреть на них, когда они, сидя у моей постели и слушая радио, все время держали друг друга за руки. Даже молодожены так не сидят... Забавно, конечно, было слушать с ними вместе по Бибиси, что, мол академика Сахарова насильно доставили в больницу, и московская прогрессивная общественность этим обстоятельством серьезно обеспокоена...





Моя больничная жизнь по причине регулярных визитов Андрея и Люси значительно осложнилась. Сразу вдруг резко увеличилось количество посещений палаты разного рода гостями. Многих из них я до этого не видел долгие годы. Визиты были преимущественно вечерние какимто образом они пронюхали время посещения моей палаты знаменитой супружеской парой. Частенько, когда мы вечерами слушали радио, неожиданно приоткрывалась дверь, и оттуда высовывалась какаянибудь совершенно незнакомая и весьма несимпатичная физиономия. Гости рассказывали мне, что в ожидании прихода ко мне Сахаровых по всему коридору сидели ходячие больные основной контингент академической больницы. Задолго до того, как академик и его супруга проследуют по коридору моего отделения ко мне в палату, этот контингент занимал места получше (приходили со своими стульями) и терпеливо ждал "явления", благо времени у них было достаточно. В результате такого насыщенного яркими впечатлениями образа жизни во время вечерних обходов мое кровяное давление подскакивало на 20 пунктов.

Несмотря на все эти сложности, ежевечерние беседы с одним из самых замечательных людей нашего времени доставляли мне огромное наслаждение. Они дали мне очень много и позволили лучше понять моего удивительного собеседника. Мы много говорили о науке, об этике ученого, о "климате" научных исследований. Запомнил его замечательную сентенцию: "Вы, астрономы, счастливые люди: у вас еще сохранилась поэзия фактов!" Как это верно сказано! И как глубоко надо понимать дух в сущности далекой от его собственных интересов области знания, чтобы дать такую оценку ситуации.

Мы разговаривали, конечно, не только о науке. Както я спросил у Андрея: "Веришь ли ты, что можешь чегонибудь добиться своей общественной деятельностью в этой стране?" Не раздумывая, он ответил: "Нет". "Так почему же ты так ведешь себя?" "Иначе не могу!" отрезал он. Вообще, сочетание несгибаемой твердости и какойто детской непосредственности, доброты и даже наивности отличительные черты его характера. Както я спросил у него: читал ли он когданибудь программу российской партии конституционных демократов (к которым давно уже прилипла унизительная кличка "кадеты"). Он ответил, что не читал. "Помоему, эта программа очень похожа на твою, а кое в чем даже ее перекрывает. Однако в условиях русской действительности ничего у этих кадетов не вышло. Вместо многочисленных обещанных ими свобод Ленин пообещал мужику землицы результаты известны". "Теперь другие времена", кратко ответил Андрей.

Примечания 1. Здесь неточность: осенью 1973 г. Е.Г.Боннэр вызывал на допросы следователь КГБ Сыщиков; зам. Генерального прокурора СССР Маляров сделал предупреждение А. Д. Сахарову в августе 1973 г.(Прим. ред.) 2. Допросы прекратились 19 ноября, после того как Е.Г.Боннэр легла в академическую больницу; ей было необходимо пройти обследование в связи с предстоящей операцией по поводу тиреотоксикоза. Андрей Дмитриевич тоже прошел обследование, а также хорошо поработал: за 18 дней пребывания в больнице написал статью "Сахаров о себе" предисловие к книге "Сахаров говорит". (Прим. ред.) Кристоффер Йоттеруд Андрей Сахаров и Норвегия Выступление на первой Международной сахаровской конференции по физике в Москве 22 мая 1991 г.

Андрей Сахаров способствовал повышению престижа Нобелевской премии Мира, наверное, в большей степени, чем Нобелевская премия повышению его собственного авторитета. Сахаров установил эталон для лауреата Нобелевской премии Мира  эталон неколебимой цельности и приверженности нравственным идеалам.

Pages:     | 1 |   ...   | 73 | 74 || 76 | 77 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.