WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 90 | 91 || 93 | 94 |   ...   | 146 |

Какая жалость, что Пушкин сжег "Автобиографические записки". И есть только маленькая заметка о Будри. А в "Записках", небось, эта тема была развита со всей многогранностью. В Лицей, первоначально затеянный для обучения младших братьев царя, берут профессором брата цареубийцы Марата! Ты помнишь пушкинскую запись о Скарятине и Жуковском? Убийца отца императора мирно беседует с воспитателем наследника престола... А ведь Лицей ничем не был отгорожен от Царскосельской резиденции! У них, значит, совсем не было отдела кадров. А вот в ЛИПАНе кадровики в два счета уволили Давыдова только за то, что его жена раньше была замужем за аккомпаниатором Вертинского. Не зря хлеб ели! Разговор вернулся к двенадцати академикам. В глубине души Андрей любил свою Академию и ему очень хотелось, чтобы к ней вернулось былое чувство собственного достоинства. Пусть она заступается за своих сочленов, а не спешит угодить начальству. Я не разделял его надежд. В разгаре словопрения я неосторожно ляпнул, что оно напоминает исторический телефонный разговор Сталина с Пастернаком, когда Сталин говорил, что писательский союз должен грудью стать на защиту собрата по перу, а Пастернак отвечал, что этот союз уже давно таким делом не занимается. Андрей опешил:

Значит, я в роли Сталина, а ты Пастернак? Ну, спасибо. У юристов такое называется: добавить к ущербу оскорбление.

Часов в шесть мы покинули Дом партпроса. У Андрея была бумажка с адресом Марка Ковнера, там остановился приехавший из Москвы Алик Бабенышев. О его намерении прорваться к Сахарову я слыхал краем уха недели две тому назад.

Андрей совсем не знал улиц Горького, и я проводил его до подъезда. Но мы не успели попрощаться. От дверей дома к нам подошел мужчина в коротком пальто. Это был, как потом объяснил мне Андрей, его куратор капитан Шувалов. Шувалов сказал, что он не имеет права задерживать Андрея, но если тот войдет в квартиру Ковнера, то находящийся там москвич будет немедленно увезен на вокзал, так что встреча все равно не состоится. Затем Шувалов повернулся ко мне, но Андрей мгновенно перехватил его:

Тогда, конечно, я не пойду к Ковнеру. А могу я пригласить к себе домой старого друга... старого университетского товарища, поправился Андрей, которого я случайно встретил сегодня на улице? Вы специально приехали к Андрею Дмитриевичу? Вы работали вместе с ним в Москве? Нет, не дал мне ответить Андрей. Мы никогда вместе не работали. Мы вместе учились еще до войны, он мой старый университетский товарищ, он приехал в Горький на конференцию, и мы случайно встретились на улице.

Шувалов попросил показать командировку, став под уличным фонарем, внимательно прочитал и ее, и пригласительный билет участника конференции, задал еще несколько уточняющих вопросов (тут уж отвечал я), а потом сказал, что не в его власти разрешить посещение. И отошел. Ковнер жил рядом с магазином "Научная книга", и Андрей предложил мне зайти туда.

Внутри, около книжных полок, Андрей сказал, что теперь понятно, почему не было хвоста. Они знали конечную цель его похода в город и спокойно ждали в точке прихода. Как в кинетической теории газов, неведомой для них, они законно пренебрегли возможностью двойного соударения! Магазин закрывался, а у выхода нас поджидал Шувалов. Он попросил еще раз посмотреть мои бумаги и вдруг сказал, что мне разрешается навестить Андрея Дмитриевича дома.

Спасибо, ответил Андрей. Но сегодня мы уже наговорились, да и время позднее. Так что Михаил Львович лучше воспользуется вашим разрешением завтра или в следующий приезд, когда моя жена будет в Горьком.

Шувалов ушел.

Тут у него машина с рацией, сказал Андрей. Но хвост за нами, конечно, пойдет.

По дороге к остановке автобуса на Щербинки мы условились, что если я не разболеюсь за ночь, то утром в 11 буду внутри маленькой почты рядом с домом 214 на проспекте Гагарина. А уж оттуда Андрей поведет меня к себе.

Так будет надежнее.

А что тебе говорили Александры Иванычи? вдруг спросил Андрей.

? Ты что, забыл, как Александр Иванович Тургенев говорил Пущину: "Вы хотите к нему ехать? Разве не знаете, что он под двойным надзором и полицейским, и духовным?" У меня не было Александра Ивановича. Я даже Наташе не говорил о своих планах. Чтобы она не волновалась.



А вот Бабенышев, к сожалению, рассказал должно быть самым близким друзьям. И пошла диффузия...

В последние минуты, на автобусной остановке, когда, казалось, все уже было сказано, Андрей както отстраненно произнес:

Всетаки я был прав и к тебе можно отнести стихи, написанные Пущину. Те, что до 14го декабря:

На стороне глухой и дальной Ты день изгнанья, день печальный С печальным другом разделил...

Где ж молодость? Где ты? Где я? Ночью у меня было 38°, а утром, ни свет ни заря, примчался перепуганный заместитель директора института организатора конференции. По его словам, некий высокий чин из КГБ устроил ему выволочку за то, что московский участник имел встречу с Сахаровым. И пригрозил прикрыть все последующие мероприятия с участием москвичей. Я ответил, что не считаю себя вправе разрушать научное благополучие горьковской физики. И поэтому не буду искать встреч с Сахаровым, находясь в Горьком по приглашению института.

Это обещание я сдержал. Три последующие встречи с Андреем произошли в мое отпускное время, когда я гостил у друзей в деревне под Горьким.

В августе 1980го наше свидание вначале в точности шло по мартовскому сценарию. Но потом пошли отступления. Андрей сказал, что Люсе очень хочется принять меня почеловечески, дома, и предложил такой план действий. Я еду автобусом до Щербинок, где Люся поджидает меня в открытой лоджии их квартиры на первом этаже. Она окликает, и мне остается лишь перемахнуть перила лоджии.

Тут нет ничего незаконного. В любом государстве мужчина имеет право пройти к знакомой даме если она его приглашает! не в дверь, а через балкон. Как Ромео к Джульетте. Претензии могут быть только у мужа или родителей... А я приеду следующим автобусом.

Приехав в Щербинки, я обнаружил, что "донны Лючии на балконе" нет, а дверь из лоджии во внутренние покои закрыта. Оконные стекла неосвещенной квартиры не позволяли разглядеть, есть ли кто в комнатах, да и не для моих глаз такое занятие. Я вытащил данную мне Андреем бумажку с планом местности, но не успел свериться. Передо мной возник милиционер:

Что вы здесь высматриваете? Пытаюсь понять, где живет мой знакомый.

Кто? Андрей Дмитриевич Сахаров.

Пройдите со мной в опорный пункт. Вам там все объяснят.

В опорном пункте милиции, окна которого выходили как раз на лоджию Сахарова, дежурный начальник, изучив все страницы паспорта, спросил:

Вы что, не знаете, что к Сахарову нельзя? Слухи об этом до меня доходили. Но вот несколько месяцев тому назад мы с Сахаровым встретили на улице его куратора, и Шувалов сказал, что я могу навестить Андрея Дмитриевича дома.

?!. Подождите... и начальник с моим паспортом ушел в другую комнату.

Ждать пришлось около часа. Через окно я увидел подъехавшую машину, вошел сам Шувалов, узнавающе кивнул головой и провел меня мимо вскочившего у своего столика милиционера в сахаровскую квартиру. И до сего дня я не знаю, как согласовать весенний испуг горьковских физиков и поведение "благородного злодея" Шувалова. Мне хотелось думать, что служебный долг не смог помешать Шувалову испытывать к Сахарову чувство глубокого уважения. А может быть, и симпатии. Позже, уже в Москве, Андрей ответил мне так:

Как некоторые чиновники, приставленные к Сперанскому во времена его ссылки? Может быть, ты и прав. Не только крестьянки чувствовать умеют.

Когда я, сидя на казенном стуле и у казенного стола в казенной сахаровской квартире, рассказал о пребывании в опорном пункте (там и днем горел свет, так что они видели меня сквозь стекла окон), Андрей сказал, что он проиграл в уме всю ситуацию и процентов на 60 рассчитывал именно на такой исход. Только он не думал, что все будет так быстро. И упрекнул и меня и себя, что мы сходу не "продлили разрешения" на следующие разы.

Ладно, будем считать, что тогда он сказал не "навестить", а "навещать".

Я не буду пытаться воспроизвести здесь беспорядочный разговор во время застолья. Тем более, что вели его в основном Люся и я, а Андрей явно наслаждался, слушая жену, и только изредка вставлял реплики. Не помню уж, в связи с чем я процитировал "Сон Попова", и вдруг выяснилось, что Андрей даже не слыхал раньше про это произведение. У них дома было лишь дореволюционное издание А.К.Толстого.





Прочти, что помнишь, попросил Андрей.

Я не раз читал "Сон..." моим и чужим детям и практически знал его наизусть. По окончании моего сольного выступления я еще раз подивился тому, что Андрей не знал "Сна", ведь его передают иногда по радио. Запись исполнения Игорем Ильинским.

Теперь существует еще одна запись! засмеялся Андрей и, показав пальцем в потолок, добавил, что и эта запись достойна широкой аудитории.

Нам было хорошо сидеть за столом, уставленным люсиными выпечками и припасами, неспешно вспоминать старое, немного судачить об общих друзьях и не принимать в расчет реальность, дежурившую за дверью и окнами. Андрей удивительно точно выразил это:

А помнишь, как в "Татьяниной Церкви" (старый клуб МГУ) Анатолий Доливо пел: "Миледи смерть, мы просим вас за дверью подождать..."

Мне надо было еще заехать за женой и детьми. Люся тоже в этот вечер уезжала в Москву, и они начали спорить: Андрей хотел посадить ее в поезд, Люся настаивала на проводах до автобуса ей не хотелось, чтобы Андрей один возвpащался ночью в Щербинки. Когда я уходил, спор еще не кончился.

На вокзале, выйдя из вагона покурить, я увидел у подножки Андрея и Люсю.

Оказалось, что касса предварительной продажи в Москве и ветеранская броня Люси свели нас чуть ли не в соседние купе. Пришла Наташа, и мы вчетвером минут пятнадцать постояли на перроне. Остальные провожающие сидели внутри вагонов со своими уезжающими.

Для меня такое "не предусмотрено", сказал Андрей.

К 60летию Андрея, уже зная, что летом буду снова гостить под Горьким, я послал через Люсю "Подражание Канцоне, написанной в мае 1931 года".

Неужели я увижу скоро Слева сердце бьется, лейся слава Прядь волос над полысевшим косогором, И услышу голос твой картавый? Словно в перевернутом бинокле Еле различу я пункт опорный.

Красный цвет и желтый не поблекли, Но всего устойчивей цвет черный.

Этот город был моей отрадой, Несмотря на беды и обиды.

За окном видны домагромады, Где была лишь деревушкагнида.

Не уложишь в ямбы и хореи Тракт с тюрьмою старой, Арзамасский...

Я скажу "селям" куратору Андрея За его малиновую ласку.

И припомню, чтобы подивиться, Сколько у истории завалов При Елисаветимператрице Был уже куратором Шувалов.

......................

......................

......................

......................

На столе фисташки, мед и творог Выложено все, что было в доме...

Неужели разменяли сорок, Сорок лет, что мы с тобой знакомы? Лишь держатель акций знает сроки Птиц широкогрудых перелета.

От меня ж на память эти строки Прозорливцу дар от стихоплета.

Май Никому, кроме нас с тобой, не понятно, сказал при встрече Андрей, но все равно возникает ощущение прошлогоднего чаепития в Щербинках.

Эта встреча, летом 1981 г., тоже началась у киоска "Союзпечати". Только на этот раз со мною пришла жена, а на площади в перегнанной к тому времени из Москвы машине ждала Люся. Мы посидели часок в сквере у памятника Горькому, покатались по городу ("в пределах строгих известного размера бытия", вспомнил Андрей Вяземского), а потом надолго, до глубокой темноты осели на Откосе. Если не ошибаюсь, Сахаровы были здесь в первый раз, они освоили лишь берег Оки в окрестностях Щербинок.

Андрей расспрашивал о последних месяцах жизни незадолго до этого скончавшегося Михаила Александровича Леонтовича, сам рассказал про привлечение Леонтовича к работам по управляемому термоядерному синтезу.

Именно тогда, от Андрея, мы узнали, что Берия действительно произнес фразу "Будытэ слэдыт, не будэт врэдыт", которую раньше считали апокрифом.

Настроение у Андрея и Люси было подавленным. Их очень мучила вся ситуация с Лизой Алексеевой, и мы долго проигрывали различные варианты ее вызволения. И для меня впервые прозвучала мысль о голодовке. Тогда, правда, еще в предположительном наклонении, как о возможном крайнем средстве.

На Запад уже полетели первые ласточки дезинформации о благоденствии Сахарова в Горьком. Андрей с горечью сказал мне:

Не хватает, чтобы мы с Люсей стали распевать куплет Василия Львовича:

Pages:     | 1 |   ...   | 90 | 91 || 93 | 94 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.