WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 94 | 95 || 97 | 98 |   ...   | 146 |

(Важно отметить и то, что А.Д. никогда не пытался ни приспособить свой стиль изложения к уровню аудитории, ни просто популяризировать свои идеи или достижения.) После доклада В.В.Чавчанидзе представил меня А.Д., мы втроем поехали осматривать город (А.Д. был впервые в Тбилиси), пообедали в ресторане. За столом и по дороге говорили о генетике, о кибернетике, о жизни ФИАНа. А.Д.

очень понравилось наше "Киндзмараули" он по капельке цедил из бокала, которого ему хватило на весь вечер. (Позже А.Д. както рассказал мне, что один раз в жизни опьянел во время войны, в эвакуации в Средней Азии они с товарищами выпили натощак по бутылке какогото вина, есть было нечего.

Этого опыта ему хватило на всю жизнь.) На следующий день А.Д. должен был улетать. Я проводил его на аэродром.

А.Д. в аэропорту растерялся: он не знал, что нужно регистрировать билет, сдавать багаж, ждать объявлений по радио; оказалось, что это чуть ли не первый в его жизни перелет на обычном самолете, без сопровождающих "искусствоведов в штатском".

Самолет, к моему счастью, запаздывал, и мы несколько часов проговорили и о передачах "супостатов", и об экономических и социальных идеях А.Д., и о моих работах. А.Д. всегда охотно выслушивал чужие работы, если в них были свежие идеи, во всяком случае до тех пор, пока не уяснял себе их физический смысл. Поэтому когда он понял основное содержание и, видимо, согласился с ним, он спросил о дальнейших планах и, узнав о сложностях с публикацией, предложил как академик представить статью в ДАН СССР.

Очень спокойно, с внутренним смешком он рассказал, как его сняли и он остался безработным. Тогда, вспомнив, что на закрытые работы он был мобилизован, его "восстановили" в ФИАНе.

Следующая и уже более продолжительная встреча произошла в августе 1970 г.

в Киеве, во время Международной (так называемой Рочестерской) конференции по физике высоких энергий. На Кавказе в то лето была холера и поэтому нас, кавказцев, которые всеми правдами и неправдами, без справок смогли пробраться через санитарные кордоны, поселили за городом, в Феофании, в великолепной новой гостинице Института теоретической физики, отстроенной тщанием семьи Шелестов. Затем тут же, подальше от города, поселили А.Д. и несколько иностранных гостей.

Советские физики мало контактировали с А.Д. кто боялся последствий, а кто просто стеснялся. Иностранцы его практически не знали: уже к концу конференции знакомый американец спросил, имеет ли выступавший сегодня на секции физик Сахаров какоелибо отношение к политологу и критику советского строя Захарову или к другому знаменитому Захарову, "отцу водородной бомбы", подвело всех отсутствие строгих правил транскрипции русских фамилий, да и организаторы не были заинтересованы в широкой популяризации работ и идей А.Д. в какой бы то ни было области. (А.Д. к этой конференции подготовил несколько экземпляров один у меня сохранился подбоpки своих статей в английском переводе для раздачи иностранным физикам, с них и началась идентификация физика и гуманиста А.Д.Сахарова за рубежом.) Поэтому получилось так, что большую часть времени А.Д. проводил со мной, благо на экскурсии он не ездил, предпочитал небольшой лес около гостиницы.

В городе и при появлении на горизонте коголибо из иностранных физиков около нас всегда случайно оказывались плотно сбитые и хорошо знающие английский товарищи. (А.Д. в то время практически не владел разговорным английским, он смущенно объяснял, что в детстве изучал только немецкий, так что мне приходилось коекак выполнять обязанности переводчика.) Следившие за ним или охранявшие его люди были, повидимому, всегда начеку, и А.Д. это знал. Однажды он мне сказал, что хочет (и притом без "хвоста") пойти к комуто из своих киевских знакомых. В детстве, как всякий пионер, я начитался книг о подпольщиках, и мы образцово провели такую операцию: в нижнем этаже здания, где проходила конференция, стояли телефонные будки, за которыми был выход на служебную лестницу. Проимитировав сложные телефонные переговоры с переходом из будки в будку ит.д., удалось усыпить бдительность наблюдателей. В результате А.Д. ушел, я какоето время еще звонил недоумевающим иногородним друзьям, а затем со злорадством наблюдал, как "искусствоведы" мечутся по всем направлениям. Вечером А.Д. очень подетски смеялся, когда я рассказывал об их поисках.

Наблюдение за ним велось непрерывно, а после того, как вечером собралась компания тбилисских физиков вместе с А.Д. съесть арбуз в моем номере, я обнаружил на полу свежие стружки и замененные штепсели в стенах. Очень было приятно похулиганить около такого штепселя! Надо сказать, что А.Д. всегда и во всем держался естественно. Был он, правда, несколько застенчив с малознакомыми, мог быть очень сухим и официальным с неприятными ему людьми, но изредка вдруг в нем прорывалась какаято детскость, даже озорство. (К.И.Чуковский гдето писал, что, по мнению С.Я.Маршака, у каждого человека два возраста паспортный и того ребенка, который в нем не угас. По этому, второму, возрасту А.Д. тогда было лет двенадцать.) Так, когда мы гуляли по лесу, А.Д. очень аккуратно обходил муравьиные кучки, отгибал, чтобы не повредить, ветки кустов и страшно обрадовался, когда обнаружил великолепный белый гриб, на который я чуть не наступил. Этот гриб он часа два бережно держал в руках, оглаживал, и затем отнес на кухню недоумевающим поварам.

Характерным в этом отношении был и случай в гостиничном ресторане, где мы в довольно темном зале пили вечером чай. За соседним столиком, не замечая нас, сидела небольшая компания физиков, один из них предложил вдруг тост за А.Д. и стал рассказывать о нем разные истории, правдоподобные, но не без юмора. Ситуация была комичная, А.Д.Слушал и тихо посмеивался, я хотел было привлечь к нам внимание, но он меня остановил и, только когда они уже начали пить, позвал рассказчика: "Юра Романов, и не стыдно тебе выдумывать?" Смутившиеся соседи начали уговаривать нас пересесть к ним, но А.Д. категорически отказался, он вполне был доволен потрясением своего друга.

Конференция продолжалась долго. Плотность информации на таких конференциях (они проходят раз в два года, чередуясь притом, в США, у нас и в Западной Европе) чрезвычайно велика, представлены бывают сотни докладов, так что работают одновременно несколько секций, по 68 часов в день. Активные участники, конференцмены, как иногда говорят, выматываются за время заседаний отчаянно, а тут еще и разговоры, переговоры, почище дипломатических, поиски спонсоров и единомышленников в кулуарах, на экскурсиях или в гостиницах.

А.Д. в этой ситуации мужественно высиживал почти все заседания он объяснял, что много лет занимался совсем другим, многого не знает и фактически учится, именно поэтому не боится задавать самые простые вопросы. Интеллектуальная выносливость А.Д. меня потрясала. Выслушав за день десяток, а то и больше докладов, наведя для себя порядок в их идейной стороне и значимости все это делалось без какихлибо записей или пометок! он отдыхал вечером за однимдвумя стаканами чая в ресторане, а затем, уже в номере, после краткого общего разговора вдруг заявлял: "А теперь расскажите чтонибудь о физике". Так я рассказал ему о своих идеях в оптике, теории фазовых переходов, что не имело никакого отношения к теме конференции или к вопросам, которыми А.Д. тогда занимался. Несколько вечеров подряд он возвращался к ним, рассматривал под разными углами, как бы укладывал в свою картину физики, потом сказал, что их ни один журнал просто так не примет, а поэтому я должен срочно написать статьи и дать ему на представление в ДАН СССР". (Я безмерно горжусь тем, что четыре мои работы А.Д. в разные годы представил в этот журнал: он очень редко это делал. При этом А.Д. каждый раз хитровато прищуривался и спрашивал, а не боюсь ли я такого представления оно, повидимому, автоматически делает меня "невыездным". Позднее один видный академик журил меня: ведь, зная мнение А.Д., он и сам бы представил статьи, и для ВАКа это было бы много лучше...) Поражала в А.Д. тогда не только его интеллектуальная выносливость, но и самоуглубленность. Он мог за едою задуматься, ел как бы автоматически и при этом отказывался, как бы недоумевая, от предлагавшихся деликатесов.

(Отец одного из организаторов конференции, В.П.Шелеста, был в то время Первым секретарем ЦК КП УССР, поэтому цены в нашем ресторане были фантастически мизерны, а обслуживание столь же фантастически хорошим.) А.Д. не обращал на такие мелочи никакого внимания и категорически отказывался пересесть, скажем, за столик, где помещались организаторы и несколько нобелевских лауреатов, ведущих светские беседы.

Через полгода я привез А.Д. тексты статей, которые мы обсуждали, и поэтому был несколько раз у него дома, во Втоpом Щукинском проезде. (Запомнился большой холл с книжными стеллажами: великолепный подбор книг по истории физики, фотографии за стеклами стеллажей. А.Д. печатал на машинке и писал за маленьким столиком в спальне.) А.Д. был вдов, хозяйство коекак вела его младшая дочь Люба, недавно окончившая школу. Ей приходилось смотреть фактически за двумя младенцами, так как А.Д. в отношении хозяйствования не очень отличался от четырнадцатилетнего Димы.

Видимо, он просто старался не утруждать себя теми делами, которые ему мешали думать. К деньгам или их отсутствию он вообще относился легко: Люба рассказывала, как однажды, проходя по улице Кирова мимо магазина "Чай кофе", он увидел грузинский чай в металлических коробочках (чай единственный напиток, который А.Д. любил), он, конечно, купил на все деньги, которые только получил, мешок чая, а придя домой, сказал, что вот на хлеб денег не осталось. Нужно только подчеркнуть, такие черты не от легкомыслия: просто в момент покупки А.Д. был занят какойто очередной проблемой он умел полностью сосредоточиваться на главном.

За чаем я както рассказал о том чудесном, почти безлюдном месте вблизи Нового Афона, в Абхазии, где мы отдыхали летом. Дети загорелись желанием поехать к морю, на Кавказ, где ни они, ни, кажется, А.Д. раньше не бывали.

В результате, после недолгих уговоров А.Д., они прилетели в Сухуми и сняли неподалеку от нас маленькую однокомнатную хибарку с балкончиком, где А.Д.

мог по утрам работать.

Тем, кто видел А.Д. лишь по телевизору, нужно сказать, что он очень, не по возрасту, постарел, ссутулился и даже пополнел в последние годы. В 1971 г.

ему было только пятьдесят, он был несколько выше среднего роста, худощав, физически, повидимому, никогда не был силен, выражение лица обычно задумчиворассеянное. Последнее впечатление, впрочем, не всегда оправдывалось: А.Д., когда хотел, тонко подмечал особенности окружающих, но мнение свое очень редко высказывал.

Я пытался учить и А.Д., и детей плавать, благо пляж был пустынным. А.Д.

старался, безо всякого страха шел в глубокие места, но ему, видимо, было уже поздно начинать, больше удовольствия доставляло лежать на песке, бросать в воду плоские камни, играть с детьми в шахматы (играл он, правда, очень посредственно, как бы по обязанности учить детей), читать самиздатовский том О.Мандельштама. Временами А.Д. начинал задумчиво бродить по берегу: он фантастически умел считать в уме, без бумаги, решать так сложнейшие задачи.

Pages:     | 1 |   ...   | 94 | 95 || 97 | 98 |   ...   | 146 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.