WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Похоже на то, что быть убежденным в объективном существовании окружающего нас внешнего мира являлось непреодолимой внутренней потребностью Гартмана. В его книге имеется следующий пассаж. Мир, в котором мы живем и который в процессе познания становится для нас миром наших предметов, не создается процессом познания, а существует независимо от нас. Если бы это убеждение, хоть на миг, оставило нас, то мы перестали бы принимать нашу жизнь всерьез. И наука о природе остается наукой лишь до той поры, пока она считает изучаемый ею космос действительно существующим. В тех случаях, когда ученые начинают сомневаться в реальности того, что они исследуют, их научные поиски перестают быть познанием и превращаются в фантазирование. По мнению Гартмана, ошибочно думать, что все сущее есть предмет и что только то, что является предметом, обладает характером бытия. В своей основе мир есть «сущее как сущее», и каждый элемент мира представляет собой сущее как сущее. Сущее как сущее существует само по себе, при этом даже не подразумевается, что оно какимто образом может быть познано и что вообще имеется такая вещь, как познание. Это не значит, что сущее как сущее является кантовской непознаваемой «вещью в себе». Оно, по Гартману, вполне может стать предметом познания. Процесс познания не оказывает на сущее как сущее никакого действия; оно остается самим собой. Однако, оставаясь самим собой, оно проявляется в процессе познания в двух аспектах: в качестве в себе сущего, независимого от меня, как познающего субъекта, и в качестве для меня сущего, попадая в мое сознание в виде содержания его актов. _ В первом аспекте оно выступает в роли предмета, трансцендентного моему сознанию; во втором аспекте оно выступает в роли имманентного моему сознанию феномена. Согласно Гартману, одно и то же в известном смысле может существовать как in mente, так и extra mentem; понятия «in mente» и «extra mentem», no его мнению, хотя и противоположны, но не входят в противоречие. Они совместимы друг с другом в том смысле, что то, что независимо от субъекта существует в себе, может при этом «в снятом виде» повторяться в сознании. И наоборот, то, что определенным образом представлено в сознании, может в той же самой определенности существовать и в себе. В противном случае, по мнению философа, соответствие представления вещи было бы вообще невозможным, и это означало бы, что невозможно познание.

Итак, познание возможно. Но как? Теория познания Гартмана сводится к следующему. По его мнению, сажание субъекта располагает особого рода «трансцендентными» актами, способными как бы «выходить» за пределы сознания и непосредственно касаться вне сознания находящихся объектов. К числу таковых относятся акты познания. Быть трансцендентным актом входит в определение акта познания. Познать чтолибо всегда означает удостоверится я в первую очередь в том, что оно существует само по себе, является всебе сущим. Согласно Гартману, всякий трансцендентный акт представляет собой своеобразное бинарное отношение. Один элемент этого отношения принадлежит сознанию, но весь акт отнюдь не растворяется в последнем: другой элемент отношения лежит по ту сторону сознания, существуя независимо от него. Если бы сознание не обладало трансцендентными актами, о существовании внешнего мира, в котором обитает. Оно было бы заключено в собственной имманентности и не могло бы ничего знать, кроме своих мыслей и представлений. Только в качестве последовательности трансцендентных актов познание способно «дать» сознанию присутствие всебесущего.

Кроме чисто познавательных имеются и другие трансцендентные акты сознания, например эмоциональнотрансцендентные. Но Гартман подчеркивает, что акты познания отличаются чистым характером «схватывания». Слово «схватывание» немецкий философ использует как специальный термин своей теории познания. Схватывание всебесущего в корне отличается от чистого мышления, представления, фантазирования. Схватить отнюдь не означает «иметьвсознании». Отношение субъекта к своему всебесущему объекту здесь совершенно односторонне: оно рецептивно. Сущее, которое становится предметом, т.е. чемто воспринимаемым, не испытывает никакого воздействия; в нем ничего не мёняется. Лишь в субъекте происходят изменения: он получает знание о предмете. В этом и состоит рецептивность описываемого отношения субъекта к объекту. Всебесущему безразлично, делается оно или нет предметом познания. Такое отношение сознания воспринимающего субъекта к всебесущему и есть, по Гартману, схватывание последнего.



Читатель, вероятно, уже заметил, что схватывание всебесущего Гартмана в самом своем главное родственно шелеровской самоданности предметов сознанию и хайдеггеровской несокрытости бытия. Как и они, оно претендует на то, что способно непосредственно «соединить» сознание субъекта с трансцендентными по отношению к нему объектами.

Разворачивая дальше свою теорию познания, Гартман употребляет в качестве специального термина и слово «обладание». Он противопоставляет друг другу схватывание и обладание." Всебесущими предметами «обладать» нельзя; обладать можно только мыслями, идеями, представлениями и т. п. Схватывание подразумевает трансцендентность акта, обладание же есть отношение, предельно имманентное сознанию. Схватить можно только всебесущее, а обладать можно" только содержанием сознания. Обладание не является, таким образом, дающей инстанцией; по Гартману, единственной дающей инстанцией является схватывание.

Это очень важно, так как, по Гартману, всякое схватывание сопровождается особого рода обладанием. Ведь всякому схватыванию соответствует в познающем сознании некое содержание. Такое содержание немецкий философ именует «образом» предмета. Например, образом реальной вещи в моем сознании будет мое представление о ней. Так что познаваемый предмет присутствует in rnente в виде образа. Этот образ и представляет собой тот аспект сущего, который Гартман называет «дляменясущим»._При этом спецификой теории познания, формулируемой нашим философом, является следующее: будучи содержанием моего сознания образ предмета мною не схватывается; я им просто обладаю, В нацеленном на трансцендентное нерефлексивном познании образ предмета мне не дан и непосредственно не обнаруживается. Обладание — это не второй акт наряду с актом познания; это всего лишь имманентный аспект его результата. Сознание в познавательном процессе всегда обращено к предмету. Образ, который оно создает при его познании, составляет второго предмета: содержательное познавательное образование, возникающее в познающем сознании, есть форма, в которой схватывается предмет.

Итак, в процессе познания образ предмета как таковой не осознается. Если, например, сознание обладает представлением предмета, то оно схватывает не его, но и через его "посредство сам предмет. Представление же предмета остается незамеченным, как бы исчезая «под тяжестью» предмета. Иначе говоря, оно «прозрачно» для настроенного на вещь взгляда.

Но если представление всегда исчезает «под тяжестью» предмета, если его никак нельзя заметить, то, может быть, его вообще нет? Может быть, в восприятии дается сразу и непосредственно сам предмет, и говорить о какомто соответствующем ему, но отдельном от него и опосредствующем его восприятие содержательном познавательном образовании в сознании просто нет никакой необходимости? Так считает «цеховая» феноменология, как именует ее Гартман. И ее точка зрения имеет, на мой взгляд, веские основания. Но Гартман с мнением «цеховой» феноменологии не согласен. Правда, его аргументация в пользу наличия в сознании содержательных познавательных образований является довольнотаки странной и говорит, на мой взгляд, скорее о шаткости позиции Гартмана в данном вопросе. Судите сами: он утверждает, что наличие образов предметов в сознании можно обнаружить косвенным путем, а имен но — тогда, когда мы сталкиваемся с феноменом ошибки. Он говорит, что там, где познание движется вперед, вскрывая и исправляя ошибки, появляется сознание образа. Если оказывается, что предмет в том или ином отношении иной по сравнению с тем, каким он представлялся ранее, то вновь полученное представление расходится с предыдущим, и предыдущее проявляется во всей своей чистоте, т. е. существование его, как такового, становится очевидным. Так, например, в течение долгого времени физики полагали, что мировое пространство наполнено неподвижным эфиром, представляющим собой среду, в которой распространяются электромагнитные волны. Однако в 1881 г. американский физик А. Майкельсон произвел опыт, в результате которого выяснилось, что подобной среды в действительности не существует. После этого мировой эфир как нечто реально существующее исчез, но остался в качестве пустого представления. Возьмем еще пример. Солнце, как его описывал Птолемей, — это представление, а Солнце, как его описал Коперник, — это реальный предмет, и представление о нем неизвестно: ведь оно незаметно изза того, что как бы исчезло «под тяжестью» предмета. Ясно, что для Гартмана все заведомо фантастические объекты являются простыми представлениями и содержатся только в чьемнибудь сознании.





Видим, что, по Гартману, предмет и представление о нем совпадает во всех аспектах, деталях, чертах, особенностях и моментах. Разница здесь только в том, что первый трансцендентен по отношению к сознанию, а второе полностью содержится в сознании. Получается, что трансцендентный по отношению к сознанию предмет во всех своих аспектах, чертах и деталях отображается в нем. Получается, что теория познания Гартмана очень напоминает средневеково учение о совпадении вещи и интеллекта и даже теорию отражения, являющуюся составной частью диалектического материализма, бывшего у нас официальной философией в советское время. Как ни странно, но соседство его теории познания с такого рода концепциями Гартмана не смущает, хотя они, как мы знаем, не выдерживают кантовской критики. Но ведь Гартман восстал против Канта и кантианства! И все же требуется найти достаточно веские новые аргументы для того, чтобы кантианскую критику преодолеть. Удалось ли Гартману таковые обнаружить — судить читателю.

Когда мы имеем дело с концепциями, близкими к гартмановской, то понятно, что на роль трансцендентных предметов лучше всего подходят предметы реальные, воспринимаемые при помощи органов ощущений, иначе говоря, материальные вещи. Вспомним, что, по Гартману, познавать трансцендентные объекты, и только их, а материальные вещи по определению трансцендентны по отношению к сознанию. Но неужели познание ограничивается лишь познанием материальных вещей? Такая его трактовка, повидимому, была бы слишком узкой. В самом деле, как, например, поступить с самим сознанием? Ведь надо быть «вульгарным материалистом» для того, чтобы причислить его к разряду материальных вещей. Гартман, разумеется, не таков:

он вовсе не хотел бы быть отнесенным к числу материалистов. Тогда, может быть, сознание и то, что в нем происходит, непознаваемы? Но ведь существует такая наука, как психология, которая изучает процессы, происходящие в душе. Или она является псевдонаукой? Гартман не делает таких крайних выводов. Он идет на то, чтобы трансцендентными предметами именовать не только материальные вещи. Так, он пишет, что трансцендентный познающему сознанию предмет не является «внесознательным с необходимостью». Он может быть и актом или содержанием сознания. Но важно, чтобы он находился «по ту сторону» сознания, осуществляющего акт.

Таким образом, Гартман признает, что сознание познаваемо. Так, мое сознание может стать трансцендентным объектом познания для другого сознания (например, для сознания психоаналитика, который со мной беседует); оно может стать объектом познания и для меня самого в процессе самонаблюдения, когда я рефлексивно делаю объектами исследования те или иные акты или содержания. Психологи разработали много различных способов изучения сознания, как людей, так и животных. Но если сознание в целом и все процессы, в нем происходящие, познаваемы, т.е. могут выступать в роли трансцендентных предметов, то, исходя из гартмановской философской концепции, они должны обладать статусом всебесущего. А если так, то сознание вместе со всеми своими актами и содержаниями существует само по себе и представляет собой сущее как сущее. Оно существует независимо, ни от какого познания, и акты познания (тогда, когда оно познается) никак не задевают его онтологической основы.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.