WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 34 |

Стоицизм скептицизм «несчастное сознание». Противоречие между атараксией и докетизмом. Скептицизм оказывается не только раздвоенным в себе, но и противоре­чащим в себе сознанием. Он расколовшееся в себе сознание, причем, в двойном смысле:

между мышлением и деятельностью (т.е. теорией и практикой) и между изменчивым и постоянным настроением. Это противоречие существует «в» скептическом сознании, но не «для» него. То, что живет и господствует в сознании, должно явиться также в свете его. Сознание должно и для себя быть тем, что оно есть в себе. Поэтому из скептицизма должна возникнуть новая форма сознания, которую Гегель называл несчастным созна­нием». Оно сознает свой раскол и внутренние противоречия как непримиренные. Несча­стное сознание есть сознание о себе как двойственном и противоречивом существе. Это двойственное и противоречивое сознание можно было бы назвать также сознанием, от­чужденным от своей сущности, раздвоенным или разорванным. Две силы, разрывающие «несчастное сознание», суть неизменное и изменчивое сознания. Первое представляется как единичная, неизменная, божественная личность. Второе как единичный, эмпирический, случайный субъект, каковым «несчастное сознание» считает самого себя. Между этими двумя существами есть состояние непреодолимого дуализма, разрушающее единство души и приносящее настоящее несчастье сознанию. Обе части души относятся друг к другу как потусторонний и посюсторонний мир. Первой темой «несчастного сознания» служит отношение к божественной личности как абсолютному потустороннему миру, с которым субъект напрасно жаждет соединиться. Стремление к недостижимой цели составляет характерную черту «несчастного сознания» и принадлежит к его сущности. Вероятно, «несчастное сознание» можно назвать утопическим в исходном смысле Слова Utopia, т.е. место, которого нет.

Недостижимое составляет вершину и предел знания «несчастного сознания». Это стремление есть его чистое сознание, но не чистое мышление. Оно лишь пытается мыслить и сводится к благоговейному настроению. Это стремление называется «чистым волением» или чувством. Искомое не может быть найдено там, где его ищут, т.к. оно должно быть потусторонним миром, т.е. таким, который не может быть найден. Если искать его как единичный предмет, то оно есть предмет непосредственной чувственной достоверности. Именно поэтому он непременно исчезнувший предмет. Поэтому сознание может получить в настоящем лишь могилу своей жизни. (В связи с этим надо иметь в виду оригинальную трактовку «несчастного сознания» С. Кьеркегора: несчастное как не укорененное в на­стоящем). Природе действительности противоречит продолжительное обладание ею, по­этому и наличность могилы есть лишь результат усилия, которое должно исчезнуть. Гегель воздерживался от исторического толкования, чтобы не смешивать феноменологию с фи­лософией истории.

К. Фишер, историк гегелевской философии, указывал на благоговейное и страстное стремление, под влиянием которого возникали крестовые походы за обладание священным гробом. Достигнув обладания гробом, это сознание должно было узнать, что оно обманы­валось. Вместо того, чтобы овладеть сущностью, оно овладело лишь несущественностью. Так человеческое сознание всегда ищет не то, что находит. Дуализм земного и потусто­роннего, по мнению К. Фишера, отличал римскокатолическое сознание средневековья. Для него жизнь и дело Христа было законченным событием, потусторонним, раз и навсегда совершившимся фактом. Верующим не оставалось ничего, кроме культа, пилигримства, внешних жертв и аскетизма. Такая бедная, лишенная всякой цены деятельность, высту­пала для «несчастного сознания» как абсолютная деятельность. Понимание своей раздво­енности ведет к преодолению «несчастным сознанием» самого себя. Оно перестает быть несчастным. Вместо него воздвигается новое единство, которое и есть диалектический разум.

Гегель ввел в философию важнейшее понятие отчуждения. История человека выступает историей человеческого отчуждения. Дух стремится к самопознанию, к раскрытию своей сущности, хочет возвратиться к самому себе. Но пока этот процесс проис­ходит, дух забывает эту цель, оказывается отчужденным от самого себя, предается гор­дыни и самодовольству Понятие отчуждения базируется на разнице между сущностью и существованием. Человек в действительности представляет собой совсем не то, что он есть в возможности. Он есть не то, чем он должен стать и чем может стать. Согласно Гегелю, отчуждение закономерный этап развития сознания.



Индивидуальность в себе самой есть деятельность, а материал для деятельности и ее цель заключается в самой деятельности. Индивидуум не может найти ничего лучшего, как, не стесняясь, идти своим путем и чувствовать себя, как рыба в воде, как животное в своей среде. Мир сознательных и удовлетворенных собой особей Гегель назвал «духовным животным царством». В «духовном животном царстве» всякая деятельность состоит в том, что индивидуум дает себя видеть и показывает себя. Он вступает в отно­шения с другими так, что делает себя и свою деятельность предметом, который воспри­нимается и стремится быть воспринятым другими. Эта его предметная деятельность есть его произведение. Таким произведением является дело. Дельный образ мыслей или «чест­ное сознание» интересуется только самим делом и осуществляет лишь его, а не заботится о своей личности, ее выгодах и интересах.Но под видом интереса к самому делу «честное сознание» заботится только о себе и своем деле. Таким образом, является игра индивиду­альностей друг с другом, в которой они обманывают самих себя и друг друга и находят себя обманутыми. Значит, дельное сознание оказывается самообманом и взаимным обма­ном. Сознание, берущееся за чистое дело, вскоре узнает на опыте, что другие поспешно присосеживаются, как мухи к только что выставленному молоку, и хотят сами принять в нем участие. В свою очередь, другие узнают, что первый индивидуум вовсе не бескорыстно был занят делом, но именно как своим делом. Лозунг «духовного животного царства», на наш взгляд, таков: «смысл жизни в самой жизни».

Сам Гегель писал: «В этом царстве нет вообще ни возвышения, ни жалобы, ни рас­каяния, т.к. подобные явления возникают из мысли о другом содержании, об ином всебебытии (т.е. способе существования), чем первоначальная природа индивидуума и ее на­личное обнаружение. Каков он есть, то он и делает, то с ним и случается; он сам таков, каковы его поступки». Он может испытывать удовлетворение собою. «Духовное животное царство» сфера легальных (в смысле Канта) поступков и ситуативной нравственности. Но это может быть также искренне заблуждающееся о самом себе сознание.

Человеческую жизнь можно сравнить с диалогом, так как с возрастом наши взгляды на людей и вещи меняются, как мнения говорящих в течение плодотворной беседы. В этом непроизвольном, но необходимом изменении наших взглядов и состоит жизненный опыт. Поэтому Гегель и называл ход развития сознания словом диалектика или диалек­тическое движение. Это диалектическое движение производится сознанием в себе самом как в своем знании, так и в предмете. Поскольку для сознания отсюда вытекает новый истинный предмет, то этот процесс и называют опытом. Ход развития сознания имеет закономерный характер и поэтому составляет предмет феноменологии. Феноменология наука об опыте сознания. Так как сознание само себя исследует, то феноменологии остается лишь присматриваться. Но в феноменологии происходит в ясной и сознательной форме то, что совершается «как бы за спиною сознания». В ходе развития и опыта сознания возникает ряд закономерных иллюзий и самообманов, которые оно должно преодолеть и претерпеть. Наоборот, феноменология видит насквозь эти иллюзии и сама свободна от них.

ГЕРМЕНЕВТИКА Ф. ШЛЕЙЕРМАХЕРА Фридрих Даниель Шлейермахер (17691834) родился в Бреслау. Его отец и оба деда были пасторами. Семья принадлежала к протестантской общине гернгутеров (разновидность пиетизма). Характерная черта религиозности гернгутеров состояла в том, что религия не была в их жизни обособленным началом, а определяла всю их семейную и общинную жизнь, условия быта и деятельности. На 15ом году Шлейермахер поступил в гернгутерскую гимна­зию, а потом перевелся в богословскую семинарию. После тяжелого религиозного кризиса несмотря на увещевания и уговоры отца Шлейермахер перешел в галльский университет.

На мировоззрение Шлейермахера оказала влияние сначала философия немецкого Просвещения. Ее представителем в Галле был яростный противник Канта Эбергард, а затем и философия самого Канта, которая навсегда осталась частью мировоззрения Шлейермахера. Мировоззрение Спинозы во многих отношениях привлекало Шлейермахера, но он не мог удовлетвориться лишь рационалистическим пантеизмом, поскольку всю жизнь был посвоему очень религиозен. Наряду с изучением новой философии он само­стоятельно обратился к исследованию философии Аристотеля и, в особенности, Платона, к которому мыслитель испытывал тяготение с юношеской поры. Шлейермахер постепенно разочаровался в рационалистических идеях Канта о морали и религии. Его интерес со­средоточился на самой моральной и религиозной жизни. Этот интерес претворился в по­ложительное духовное переживание в сознание самобытности нравственности и рели­гии как особых жизненных начал, в потребность уяснить эти начала из их собственных глубочайших корней.





Шлейермахер принадлежал к духовному типу людей, чей интерес направлен на внутреннюю жизнь личности, на свое внутреннее развитие и самовоспитание. По своим природным задаткам и по характеру своего творчества он был гением жизни (С.Л. Франк). Такому человеку нужны не книги и идеи, а общение с живыми людьми, причем такое, которое затронуло бы самые корни собственного «я». Такое общение Шлейермахер нашел в берлинском кружке романтиков, когда стал пастором одной из берлинской больниц. Через 6 лет, в 1802 г., дружеский кружок распался.

Последние три десятилетия своей жизни Шлейермахер посвятил работе в качестве ученого, проповедника, общественного и церковного деятеля. Плодом его научной дея­тельности был перевод Платона, задуманный еще с Фр.Шлегелем, но выполненный одним Шлейермахером. Он участвовал в основании берлинского университета и был одним из влиятельных вождей нового общественного мнения. В старости был профессором богословия и секретарем академии наук. Герменевтические изыскания Шлейермахера как раз прихо­дятся на первые три десятилетия XIX в. Он начал заниматься герменевтикой в Галле (1805), продолжил затем в Берлине, где читал соответствующие курсы. Но систематического труда по герменевтике философ не оставил. В этот период обострился интерес к герме­невтике как среди философов, так и теологов. Наблюдалось значительное развитие гума­нитарных наук. Обнаруживалась тенденция к их обособлению от философии как в смысле разделения научного труда, так и в смысле методологической автономии. Возникала ост­рая необходимость методологического обоснования гуманитарного знания. Свою основу в качестве наук, опирающихся на факты, гуманитарные исследования видели в критике исторических источников, опирающейся на определенные правила их истолкования.

Фундаментальная проблем герменевтики как правильно понимать какойнибудь текст превратилась в центральную проблему методологии исторических и филологических наук. Но в то же время гуманитарии опирались на основную теоретическую посылку немецкого классического идеализма. Вся человеческая культура, история и язык рас­сматривались как объективации развивающегося во времени человеческого духа. Исходя из этого герменевтике придавался и философский статус. В герменевтике видели метод получения высшего философского знания. Теория герменевтики Шлейермахеря характе­ризуется исследователями как поворотный пункт в истории герменевтики. Шлейермахер исходил из того, что само собой в жизни происходит только непонимание. Универсальной целью герменевтики становилось желание и поиск понимания. Возникла задача овладения техникой понимания. Шлейермахер проводил различие между «искусственным» пониманием, т.е. осуществляемым по определенным правилам, и «безыскусственным». Речь идет не только о том, что первое связано с чужим языком и письменной речью, а второе с родным языком и устной речью. Различие в большей степени объясняется тем, что одно хотят понять точно, а другое нет. Точное понимание есть понимание в соответствии с опре­деленное техникой. Такому пониманию нужно учиться, как учатся ремеслу. Понимание необходимое условие и составная часть образования человека. Оно лежит в самой основе образования, т.к. неразрывно связано с говорением, с овладением человеком языком, речью. Учиться говорить значит одновременно учиться понимать.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 34 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.