WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 34 |

Карнап указывал, что в строгом смысле бессмысленным является ряд слов, кото­рый внутри определенного языка совершенно не образует предложения. В этом случае говорят о псевдопредложениях. Мнимые предложения метафизики, с точки зрения Карнапа, путем логического анализа разоблачаются как псевдопредложения. Язык состоит из слов и синтаксиса, т.е. из слов, имеющих значение, и из правил образования предложений. Имеется два вида псевдопредложений: 1) встречается слово, относительно которого лишь ошибочно полагают, что оно имеет значение; 2) употребляемые слова, хотя и имеют значение, но соединены между собой в противоречии с правилами синтаксиса, так что предложение в целом не имеет смысла.

Если слово внутри определенного языка имеет значение, то говорят, что оно обо­значает понятие. Чтобы иметь значение, слово должно отвечать определенным усло­виям: 1) должен быть установлен синтаксис, т.е. способ включения в простейшую форму предложения, в которой оно может встречаться. Такая форма предложения назы­вается элементарной; 2) для элементарного предложения соответствующего слова должен быть дан ответ на вопрос, который формулируется различным образом:

1. из каких предложений оно выводимо и какие предложения выводимы из него? 2. при каких условиях оно истинно и при каких ложно? 3. как его верифицировать? 4. какой оно имеет смысл? 1 корректная формулировка; 2 способ выражения, характерный для логики; 3 манера выражения теории познания; 4 характерно для философии (феноменологии). Но 4 раскрывается через 2.

Смысл предложения лежит в его критерии истинности. 1 металогическая форму­лировка, т.к. значения многих слов, а именно: преобладающего числа слов науки, можно определить путем сведения к другим словам.Ряд слов только тогда обладает смыслом, когда установлено, как он выводится из протокольных предложений, какого бы качества они ни были.

Если значение слова определяется его критерием (методом верификации), то по­сле установления критерия нельзя ничего сверх этого добавлять, что подразумевается под этим словом. Если для нового слова не установлен критерий, то предложения, в которых оно встречается, ничего не выражают. Они являются пустыми псевдопредложениями.

Допустим, некто образует слово «бабик» и утверждает, что имеются вещи бабичные и небабичные. Как в конкретном случае установить, к какому классу относится данная вещь? Карнап считает недопустимыми следующие ответы: 1) для «бабичности» нет эмпи­рических характеристик, 2) это вечная тайна для слабого человеческого рассудка, 3) для меня лично это слово нечто означает. Такие ответы либо пустая болтовня, либо психо­логический факт наличия некоторого представления или чувства. Но благодаря этому слово не получает значение.

Теперь пусть а – некоторое слово, S(a) элементарное предложение, в которое оно входит.

Необходимое и достаточное условие для того, чтобы «а» имело значение дается в сле­дующих эквивалентных формулировках:

1. известны эмпирические признаки «а», 2. установлено, из каких протокольных предложений может быть выведено S(a),3. установлены условия истинности для S(a), 4. известен способ верификации S(a).

Тот факт, что в естественном языке можно образовывать бессмысленный ряд слов без нарушения грамматики, указывает на то, что, с логической точки зрения, граммати­ческий синтаксис не достаточен. В логически правильно построенном языке метафизика совсем не могла бы быть выразима. (Замечу, что и поэзия тоже, т.к. это правоволушарныи язык. ОМ) Возможность образования псевдопредложений основана на логических не­достатках естественного языка. Метафизика не простая «игра воображения» или «сказка». Предложения «сказки» противоречат не логике, а только опыту. Они осмыслены, хотя и ложны. Метафизика не «суеверие». Верить можно в истинные и ложные предложения, но не в бессмысленный ряд слов. Метафизические предложения нельзя рассматривать и как «рабочие гипотезы». Для гипотезы существует связь (истинная или ложная) с эмпи­рическими предложениями. Речь идет о том, что метафизические предложения не вери­фицируемы в смысле позитивистской науки. Метафизика хочет найти и представить зна­ние, которое недоступно эмпирической науке. Смысл предложения находится в методе его верификации. Таким образом, предложения означают лишь то, что в них проверяемо. Значит, речь идет о таком измерении истины, как достоверность. Она связана с методичностью. Способность вновь и вновь следовать пути, по которому уже про­ходили, и есть методичность. Она отличает способ деятельности в науке. С точки зрения Карнапа, предложение, если оно вообще о чемто говорит, говорит об эмпирических фак­тах. О чемто лежащем по ту сторону эмпирического, нельзя ни сказать, ни мыслить, ни спросить. То, что претендует простираться за пределы опыта, есть мнимое знание. Для философии остается только метод, т.е. логический анализ. В негативном смысле он слу­жит для исключения псевдопредложений. В позитивном употреблении этот метод служит для пояснения осмысленных понятий и предложений, для логического обоснования ре­альной науки и математики. Метафизика служит не для высказываний о положении дел, о существующем и несуществующем. Она служит для выражения чувства жизни, состоя­ния в котором живет человек, эмоциональноволевого отношения к миру, к ближнему, к задачам, которые он решает, к судьбе, которую переживает. Метафизика ничего не вы­сказывает, а только нечто выражает, как художник. Музыка самое чистое средство для выражения чувства жизни, т.к. она более всего освобождена от всего предметного. Гармо­ничное чувство жизни выражается в монистической системе. Такова музыка Моцарта. Героическое чувство жизни выражается в дуалистической системе, но это же уже сделал Бетховен. Метафизика музыканты без музыкальных способностей. Поэтому они имеют сильную склонность к работе в области теоретического выражения, к связыванию поня­тий и мыслей. Метафизика является типом искусства, причем недостаточным.



АНАЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ Джордж Эдвард Мур (18731958) родился в многодетной семье врача. За­кончил Тринитиколледж Кембриджского университета. С 1920 по 1947 гг. Мур был ре­дактором наиболее влиятельного английского философского журнала «Mind». Считался патриархом британской философии текущего века. Глубокое воздействие на философию англоязычных стран Мур оказал своей методологией логикосемантического анализа язы­кового материала гносеологических и этических текстов. Мур апеллировал также к «здравому смыслу».

На Мура оказала влияние шотландская школа «здравого смысла» в лице ее основа­теля Томаса Рида (17101796). Понятие здравого смысла концентрируется на обществе. Здравый смысл служит тому, чтобы направлять нас в общественных делах и в общест­венной жизни, когда наши способности к рассуждению покидают нас в темноте. Философия здорового человеческого разума выступает как целительное средство против «лунатизма» метафизики. Она также содержит основы моральной философии, удовлетворяющей жиз­ненным потребностям общества.

В Новое время сложилось убеждение, что разумными являются только такие выска­зывания, которые могут быть выведены из других, интуитивно ясных. Они бывают двух видов: самоочевидные (1+1=2) и неопровержимые («У меня болит голова»).

Д. Юм называл математическое знание демонстративным, т.к. заблуждение выдает себя противоречием. Ложное суждение противоречиво. С помощью обыденного языка (в силу его многозначности) ничье существование не может быть демонстративно доказано. Все существующее поэтому можно признать несуществующим. Философскептик говорил об ошибочности речевой формы «я достоверно знаю, что р», где р высказывание о материальном предмете. Но дело в том, что высказывание «достоверно знаю» применяется к эмпирическим и логическим достоверным (демонстративным) высказываниям в разных смыслах.

Под «выражением обыденного языка» понимается такое высказывание, которое употребляется для описания ситуаций, если ситуации такого рода существуют или в их существовании убеждены. В этом смысле всякое высказывание, описывающее какуюнибудь осмысленную ситуацию обыденной жизни, не является противоречивым. Таким образом, противоречивое утверждение не имеет осмысленного употребления в языке. Даже когда высказывание на вид противоречиво, его нельзя назвать таковым, если его употребляют. Например, выражение «это есть и нет» на вид кажется противоречивым. Но оно имеет описательное употребление, когда речь идет о легком тумане. Корректно оно описывает и виртуальную реальность как бытие без четких границ. Таким образом, эмпирическое вы­сказывание может быть парадоксальным и не быть ложным. Парадоксальные эмпирические высказывания утверждают существование эмпирических фактов, которые, по мнению большинства, не совместимы с существованием других всеми признанных фактов.





Понимать предложение значит быть готовым какимто образом его использовать. Если мы не можем придумать ни одного примера его употребления, то мы совсем не по­нимаем данное предложение.

Человек, делая эмпирическое высказывание, может ошибаться двояким образом:

1) ошибка в отношении фактов; 2) употребление некорректного языка. Человек, прекрас­но зная, каковы факты, может употреблять для их описания неправильный язык. Когда налицо лингвистическое несогласие, можно говорить о чьейто ошибке. Один из собесед­ников или все вместе употребляют некорректный язык. Пример: «Три храбрых зверолова охотились в лесах» Мур придумал технику опровержения скептицизма, построенную на том, что заявле­ния скептиков идут вразрез с реальной практикой использования языка. Необходимо апел­лировать к здравому смыслу. Например, вместо выражения «Я одет» смешно говорить «Я думаю, что я одет, хотя возможно, это и не так». На этом строится доказательство Муром существования внешнего мира. Чтобы доказать, что внешний мир существует, нужно до­казать, что существует хотя бы один объект, независимо от моего сознания. Можно дока­зать, например, что две человеческих руки существуют. Я показываю или говорю: «Вот одна моя рука», «А вот другая». Мур настаивал, что доказал это абсолютно строго:

1. Посылка доказательства отличается от заключения. Посылка выражена в показе рук и жестикуляции. Заключение состоит в утверждении, что в данный момент сущест­вуют две человеческих руки. Посылка намного определеннее, а заключение является более общим.

2. В момент доказательства Мур безусловно знал, что передается определенными жестами и словами. Мур знал, где находятся его руки в данный момент и указывал на них, говоря: «Вот». Абсурдно думать, что это не знание, а только мнение.

3. Заключение следует из посылки. Несомненно, что если одна моя рука здесь, а другая там, то в данный момент они существуют.

Есть вещи (посылки доказательства Мура, в том числе), которые я безусловно знаю, даже если не умею их доказать. Мур показывал, что в любом исследовании определенные положения принимаются как данные. Любая попытка усомниться в правильности этих положений и както их проверить привела бы к тому, что человек вообще перестал бы понимать, как возможно исследование чеголибо.

Опираясь на доказательства Мура, его коллега по Кембриджу Л. Витгенштейн (18891951) написал трактат «О достоверности». Если я ставлю эксперимент, то не сомне­ваюсь в существовании прибора, который находится передо мной. Я могу сомневаться в чем угодно, только не в этом. Я уверен, что цифры, написанные мной на бумаге, не исчезнут сами собой. Уверенность в этом сродни уверенности в том, что я никогда не был на Луне.

У каждого человека есть набор предложений, которые обладают двумя признаками:

• Они «вне сомнения». Сомнение относительно этих предложений привело бы к потере способности рассуждать, выносить суждения, даже сомневаться. Сомнение по отношению к некоторым положениям обессиливает сомнение по отношению к чему бы то ни было. Нет ничего абсурдного в том, если человек откажется в них усомниться. В этом состо­ит их фундаментальность. Если я подойду к дереву, а под руками окажется пустота, то я могу утратить доверие ко всем показаниям органов чувств.

• Можно усомниться во всех вычислениях, если 2х2 окажется равным 5. Но: выражение «я знаю» употребляется тогда, когда не надо ни в чем убеждаться.

Слабость аргументации Мура состояла в том, что он полагал, будто любое фило­софское высказывание, нарушающее обыденный язык, является ложным. Действительно, многие философские высказывания нарушают обыденный язык и вводят в заблуждение. Философские высказывания могут показаться более значимыми, чем есть на самом деле. Философы действительно могут впасть в путаницу. Но в целом обыденный язык не слишком значим для философии.

Основные сочинения Л. Витгенштейна: «Логикофилософский трактат» (вышел в 1921 г.), «Философские исследования» (закончены в 1949 г.).

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 34 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.