WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 21 |

оно доказывает блеск его величия и в то же время ведет в значительной степени к несправедливости. – В отношении преступлений подданных Друг против друга ему безусловно не следует применять это право; ведь в данном случае безнаказанность (impunitas criTainis) – величайшая несправедливость по отношению к подданным. Следовательно, он может применять это право лишь в случае ущерба, нанесенного ему самому (crirnen laesae maiestatis). Но и в этом случае не тогда, когда изза безнаказанности может возникнуть угроза для безопасности народа. – Это право единственное, заслуживающее названия права верховной власти.

ПРИНУЖДЕНИЕ И ПРЕСТУПЛЕНИЕ § В том обстоятельстве, что в собственности моя воля вкладывает себя во внешнюю вещь, заключается, что так же, как она в этой вещи рефлектируется, она берется вместе с ней и полагается под власть необходимости. Воля может в этой вещи частью вообще подвергаться насилию, частью может быть вынуждена насилием согласиться в качестве условия какоголибо владения или позитивного бытия на жертву или какоелибо действие – подвер­гнуться принуждению.

Прибавление. Подлинное неправо представляет собой преступление, в котором не уважается ни право в себе, ни право, каким оно мне кажется, в котором, следовательно, нарушены обе стороны, объективная и субъективная.

§ Человека можно как живое существо принудить (Ьеzwungen werden), т. е. подчинить власти других его физи­ческую и вообще внешнюю сторону, но свободная воля в себе и для себя принуждена быть не может (§5), разве только поскольку она сама не отступает из внешнего, в котором ее удерживают, или из представления о нем (§7). Принудить к чемуто можно только того, кто хочет, чтобы его принудили.

§ Так как воля есть идея или действительно свободна лишь постольку, поскольку она имеет наличное бытие, а наличное бытие, в которое она себя вложила, есть бытие свободы, то насилие или принуждение непосредственно само разрушает себя в своем понятии как изъявление воли, которое снимает изъявление или наличное бытие воли. Поэтому насилие или принуждение, взятое абстракт­но, неправомерно.

§ Реальное представление того, что оно разрушает себя в своем понятии, принуждение находит в том, что при­нуждение снимается принуждением, поэтому оно не только обусловлено правом, но и необходимо, а именно как второе принуждение, которое есть снятие первого принуж­дения.

Примечание. Нарушение – действием или бездей­ствием – договора посредством невыполнения условий соглашения или правовых обязанностей по отношению к семье, государству есть постольку первое принуждение или во всяком случае насилие, поскольку я удерживаю собственность, принадлежащую другому, или лишаю его того, что был обязан ему предоставить. Правда, принуж­дение педагога или принуждение, направленное против дикости и грубости, являет себя как первое, а не следую­щее за предшествующим принуждением. Однако только природная воля есть в себе насилие над в себе сущей идеей свободы, которую надлежит защитить от такой необразо­ванной воли и заставить последнюю признать ее значи­мость. Нравственное наличное бытие в семье или государ­стве либо уже положено – тогда эти проявления природ­ной воли суть насильственные действия против него, либо существует только естественное состояние, состояние насилия вообще – тогда идея обосновывает против него право героев.

Прибавление. В государстве нет больше места героям, они встречаются только в период необразованности. Их цель правовая, необходимая и государственная, и они осуществляют ее как свое дело. Герои, основывавшие государства, создававшие семью и вводившие земледелие, совершали это, разумеется, не как их признанное право, и эти действия являют себя еще как их особенная воля, но в качестве высшего права идеи по отношению к есте­ственному состоянию это принуждение, совершаемое ге­роями, есть правовое принуждение, ибо немногого можно достигнуть добром против власти природы.

§ Абстрактное право есть принудительное право, так как неправо по отношению к нему есть насилие над наличным бытием моей свободы во внешней вещи; сохранение этого наличного бытия в противовес насилию есть тем самым внешнее действие и насилие, снимающее то первое наси­лие.

Примечание. Определять сразу же заранее абстрактное или строгое право как такое право, к соблюдению кото­рого можно принудить,— значит понимать его, исходя из следствия, которое появляется лишь окольным путем неправа.



Прибавление. Здесь следует главным образом обратить внимание на различие между правовым и моральным. В области морального, т. е. при моей рефлексии в меня, есть также двойственность, ибо добро – для меня цель, и я должен определять себя согласно этой идее. Наличное бытие добра есть мое решение, и я осуществляю его в себе, но это наличное бытие всецело внутренне, и поэтому при­нуждение не может иметь места. Поэтому государственные законы не могут распространяться на убеждения, ибо в области морального я есть для себя самого и насилие здесь не имеет смысла.

§ Первое принуждение как насилие, совершенное свобод­ным, насилие, которое нарушает наличное бытие свободы в его конкретном смысле, нарушает право как право, есть преступление – бесконечно негативное суждение в его полном смысле, посредством которого подвергается отри­цанию не только особенное, подведение вещи под мою волю (§ 85), но одновременно и всеобщее, бесконечное в предикате мое, правоспособность и притом без опосредствования моего мнения (как при обмане, § 88). Это сфера уголовного права.

Примечание. Право, нарушение которого есть престу­пление, имеет, правда, пока лишь вышеуказанные формы, и преступление, следовательно, лишь ближайший смысл, относящийся к этим определениям. Но субстанциальное в этих формах есть всеобщее, которое остается одним и тем же в своем дальнейшем развитии и формировании, а поэтому остается таким же по своему понятию, и его нарушение – преступление. Определение, которому мы должны будем уделить внимание в следующем параграфе, касается также особенного, более определенного содержа­ния, например лжеприсяги, государственного преступле­ния, подделки монет, векселей и т. д.

§ Поскольку поражать можно только налично сущую волю, а она вступила в наличном бытии в сферу коли­чественного объема, а также качественных определений и, следовательно, в зависимости от того и другого различна, то для объективной стороны преступления составляет разницу, поражено ли такое наличное бытие и вообще его определенность во всем их объеме, тем самым в рав­ной их понятию бесконечности (как в убийстве, рабстве, насилии над религиозными убеждениями и т. д.), или лишь в одной его части, а также со стороны какой именно его качественной определенности.

Примечание. Воззрение стоиков, согласно которому существует лишь одна добродетель и один порок, драконовское законодательство, карающее за каждое престу­пление смертью, а также грубость формальной чести, вкла­дывающей бесконечную личность в каждое оскорбление, имеют то общее, что они не идут дальше абстрактного мышления о свободной воле и личности и не берут ее в ее конкретном и определенном наличном бытии, кото­рое она как идея должна иметь. Различие между грабежом и воровством относится к качественной стороне – в пер­вом случае ущерб наносится мне также и как наличному сознанию, следовательно, как этой субъективной бесконеч­ности, и ко мне применяется личное насилие. Некоторые качественные определения, такие, как угроза обществен­ной безопасности, имеют своим основанием отношения, которые будут определены далее, но часто понимаются только окольным путем, по их следствиям, вместо того чтобы понять их из понятия предмета; так, более опасное преступление есть для себя по его непосредственному характеру, также и более серьезное нарушение права по своему объему или качеству. Субъективное моральное качество относится к более высокому различию; оно зависит от того, насколько событие или деяние вообще есть действие и касается самой его субъективной природы; но об этом ниже.

Прибавление. Мысль не может нам указать, какому именно наказанию должен быть подвергнут совершивший то или иное преступление, для этого необходимы пози­тивные определения. Благодаря прогрессу образования воззрения на преступления, однако, смягчаются, и в на­стоящее время наказания далеко не так суровы, как сто лет назад. Другими стали не преступления или наказания, а отношение между ними.

§ Совершенное нарушение права как права есть, правда, позитивное внешнее существование, но такое, которое ничтожно б себе. Проявление этой его ничтожности есть также вступающее в существование уничтожение этого нарушения – действительность права как его опосредующая себя собой через снятие своего нарушения необхо­димость.





Прибавление. Посредством преступления нечто изме­няется, и предмет существует в этом изменении, но это существование есть противоположность себя самого и тем самым в себе ничтожно. Ничтожность состоит в том, что право снято как право. Именно право как абсолютное не может быть снято, следовательно, проявление престу­пления ничтожно в себе, и эта ничтожность есть сущность преступного действия. Но то, что ничтожно, должно про­явить себя как таковое, т. е. выставить себя как то, что само должно быть наказано. Совершение преступления не есть первое, позитивное, к которому наказание присоеди­няется как отрицание, а есть негативное, так что наказание есть только отрицание отрицания. Действительное право есть снятие этого нарушения, именно этим снятием право показывает свою действенность и утверждает себя как необходимое опосредованное наличное бытие.

§ Нарушение права, которым затрагивается лишь внеш­нее наличное бытие или владение, есть зло, ущерб какомунибудь виду собственности или имущества; снятие нару­шения как нанесения ущерба есть гражданское удовлетво­рение в виде возмещения в той мере, в какой вообще таковое возможно.

Примечание. Уже в этом аспекте удовлетворения, если причиненный вред есть разрушение и вообще невосстано­вим, вместо качественного специфического характера ущерба должен выступать его всеобщий характер в качест­ве ценности.

§ Но поражение, нанесенное в себе сущей воле (а тем самым также и этой воле нарушителя, как и воле испытав­шего нарушение и вообще всех), не имеет в этой в себе сущей воле как таковой позитивного существования так же, как не имеет его в простом продукте. Для себя эта в себе сущая воля (право, закон в себе) есть то, что не существует внешне, а следовательно, и не может быть нару­шено. Также лишь нечто негативное есть нарушение для особенной воли испытавшего нарушение и остальных. Позитивное существование нарушения есть только как особенная воля преступника. Поражение этой воли в каче­стве налично сущей есть, следовательно, снятие преступле­ния, которое в противном случае сохраняло бы значи­мость, и есть восстановление права.

Примечание. Теория наказания – одна из тех частей позитивной науки о праве, которая хуже других была раз­работана в новейшее время, так как в этой теории приме­нения рассудка недостаточно, все дело существенно в поня­тии. Если рассматривать преступление и его снятие, которое в дальнейшем определено как наказание, только как зло вообще, то можно в самом деле считать неразумным хотеть зла лишь потому, что уже существует другое зло (Клейн. Основы уголовного права, § 9f.). Это поверхност­ное понимание наказания как зла является первым, что предпосылается в различных теориях наказания – в тео­рии предотвращения преступления, теории устрашения, угроз, исправления и т. д., а то, что должно произойти в ре­зультате наказания, определяется в них столь же поверхно­стно, как благо. Но здесь речь идет не о зле и не о том или ином хорошем результате, все дело в неправе и справедли­вости. Однако посредством тех поверхностных точек зре­ния объективное рассмотрение справедливости, первой и субстанциальной точки зрения на преступление, отодви­гается и само собой получается, что существенной стано­вится моральная точка зрения, субъективная сторона преступления, перемешанная с тривиальными психологи­ческими представлениями о возбудимости и силе чувст­венных побуждений, сопротивляющихся разуму, о при­нуждении и воздействии, оказываемых психикой на представление (будто оно не было бы также низведено свободой до чегото только случайного). Различные со­ображения, относящиеся к наказанию как явлению и к его отношению к особенному сознанию и касающиеся след­ствий, которые наказание вызывает в представлении (устрашает, исправляет и т. д.), имеют существенное значение на своем месте, причем лишь в отношении модальности наказания, однако предполагают как свою предпосылку обоснование, что наказание в себе и для себя справедливо. В данном рассмотрении этого вопроса важно лишь пока­зать, что преступление, причем не как причина возникнове­ния зла, а как нарушение права в качестве права, должно быть снято, а затем показать, каково то существование, которым обладает преступление и которое должно быть снято.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 21 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.