WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 35 |

Возможность искусства быть сферой выражения высокой метафизики и философии коренится, по мысли автора, в его образном языке — “образ может быть выше идеи, ибо он более многопланов, более парадоксален, чем просто мысль”[xliii]. При этом, метафизический реалист — духовный практик, более всего далекий от выражения грез сознания или подсознания. Потустороннее для него реальность, в которую он обладает возможностью заглядывать. Открытие за видимой жизнью более “грозной реальности” определяет основную и наиболее важную тенденцию художникаметафизика. Отсюда цель метафизического искусства, как такового — языком образов, если даже это образы видимой жизни, отворить “окно в иное”. И автор настаивает на том, что иные реалии не должны представать лишь символически — полутенью или намеком, но “наоборот, должны выступать обнаженно, зримо, подавляюще, давая ничем не прикрываемое видение бездн”[xliv].

Согласно мысли писателя, подобная установка не означает, что в метафизически реалистичном искусстве не уместна символика. Однако, единственно уместная символика здесь — это та, которая открывается художнику в метафизическом созерцании и связана именно с той реальностью, приоткрыть которую он хочет в произведении.

Конкретизируя понятие иных реалий и, соответственно, раскрывая предметную область и тематизм искусства метафизического реализма, мы, вслед за автором, попадаем в “пространство” высших или, наоборот, инфернальных сфер, — пространство метафизического человека, и в область существ нечеловеческих (существ чисто духовных), природу — в ее “скрытой инверсионной духовности”, в мир животных — “во всей их символике и связи с невидимым миром”[xlv].

Показ человека как существа метафизического Мамлеев рассматривает как необходимое содержание (и даже — путь) искусства метафизического реализма. В его интерпретации “путей” искусства изображение “плоского”, видимого, социобиологического и эмоционального человека, обнаруживая свою тупиковость, исчерпанность и неинтересность, стало прологом (XX век) современного искусства, “необходимостью” поиска новых путей. Однако, для новых путей наиболее естественным оказался показ “дальнейшей дезинтеграции” человека как процесса соответствующего “совершающейся инволюции”, что привело в конце концов к исчезновению из искусства самого человека. В понимании автора, данному итогу “нельзя отказать в честности”. Кроме того, несмотря на то, что в данном “итоге” проявились черты “отрицательной метафизики”, он, согласно представлениям автора, возвышает искусство, поскольку является способом понимания современного человека. Отсюда, именно метафизический человек и духовная антропология становятся необходимым содержанием метафизического искусства.

В принципе примеры метафизически реалистичного искусства можно найти в разных эпохах, этносах и “жанрах”. Не говоря уже о ритуальном искусстве, иконописи и так далее. Сам писатель в качестве примера искусства метафизического реализма рассматривает Данте и духовную алхимию средневековья, в которой знание скрытого человека “абсолютно не сравнимо с тем мелким знанием о человеке, которая дает современная, самая изощренная психология”[xlvi].

Можно ли всетаки найти такие образцы в искусстве современном, также часто именующим себя метафизическим, мистическим и духовным. И будут ли плоды отрицательной метафизики, то есть те произведения искусств, где его черты ясно выражены, — метафизически реалистичными? Современным художникам, конечно, нельзя отказать в стремлении за видимыми формами вещей и вообще видимыми формами мира открыть их иную реальность. Собственно, современное искусство с явного доминирования данной тенденции и началось. Если, как писал Василий Кандинский, между крайностями полного “реализма” и полной абстракции варьируется воплощение духовности, то данные крайности постольку мы и хотим рассмотреть как художественные методы современности.

Итак, было ли стремление к прозрению иных реалий метафизически зрячим или оставалось лишь формой поиска метафизического видения? На наш взгляд, плоды современного искусства говорят о том, что данное стремление нашло себе выход скорее всетаки в субъективном произволе над вещью и видимой формой, а также и самой формой представлений. И сюда можно отнести как творчество сюрреалистов (которых Мамлеев называет — фантастическими реалистами, поскольку “потустороннее” в их произведениях “вытащенно из собственного подсознания”, то есть фантастично и субъективно), так и творчество художников абстракционистов, пытающихся открыть “тайную душу” вещи и мира, их суть через игнорирование самой вещи. Другими словами, мы имеем дело с субъективным преобразованием видимых форм и представлений как формой поиска видения иного.



Более мягким способом поиска тайного за явным, в нашем понимании, выступает искусство случайности, где случай — неизвестная направляющая сила, или, быть может, сама “тайная душа” вещи или мира. Так, в композиции Жана Арпа — “Листья, размещенные законом случая”, выполненные им по дереву листья, и другие вещи соединены вместе наугад. В “наугаде” и проявляется действие неизвестной стихии, тайного порядка вещей.

Поскольку случайность в качестве приема работает и в сюрреализме и в абстракционизме, в данных направлениях ее можно рассматривать как снятие произвола субъективности, а в экзальтированных вариантах как попытку снятия самого субъекта, где Я произведения есть Я случая.

Таким образом, отвечая на вопрос являются ли образы современной духовности метафизически реалистичными, следует ответить и да и нет.

Нет, так как с точки зрения изложенной выше концепции речь идет скорее о духовности, не вышедшей из теней подсознания, а не о реальном духовидении. (Как помним, обладание реальным духоведением, метафизической зрячестью, есть одно из требований идеи метафизически реалистичного искусства). Для художникадуховидца видимая жизнь выступает как аналог иного, которое он созерцает. Следовательно, в его творчестве взгляд в иные реалии будет выражен как взгляд из иного в видимый мир. То есть формы видимого мира предстанут в своем метафизическом контексте. Художник, не обладающий метафизической зрячестью, направляет свой взор в потустороннее, трансформируя или абстрагируясь от представлений и образов видимой реальности, искажая тем самым и само прозрение потустороннего, символом которого видимая реальность может выступать.

Да, поскольку метафизическая озадаченность, в конкретике современности обостренное сознание метафизической пустоты, раскрывает скрытого человека. Или, черты метафизического реализма проступают в современном искусстве как образ духовной ситуации человека, его скрытой метафизики, включая “отрицательную метафизику” человека.

Кроме того, в некоторых направлениях современного искусства тенденции метафизического реализма выступают и более прямо. Так, основатель направления, названного “метафизической живописью”, Джоржио де Чирико говорил о том, что в произведении искусства должно быть представленно нечто, что не проявляется в видимой форме — метафизический фон объекта, который “доступен” лишь в моменты ясновидения или медитации. В произведениях Чирико “призрачный” фон вещей передается через метафизические абстракции, пронизанные, как правило, атмосферой кошмара и призванные выразить образ “страшной пустоты”, изначально связанный у художника с философией Шопенгауэра и Ницше. “Страшная пустота”, художественный образ которой художник пытался найти, есть, на наш взгляд, не только метафизическая пустота, привычно связываемая со смертью Бога. (Как помним, по Юнгу, смерть Бога психологический факт нашего времени). “Страшная пустота” есть также метафизическая “стертость” человека, ненахождение человеческой духовной алхимии. Не случайно в произведениях художника человек лишен лица. Марионетка не произвол художника, скорее, быть может, прозрение варианта метафизической реалии. Отсюда “Великий метафизик” — безлик, так как глядит из метафизической пустоты на “периферийного” человека и периферийное бытие — кучу мусора.

Как вообще может быть представлен человек в качестве существа метафизического? Излагая идеи искусства метафизического реализма, Мамлеев рассматривает ряд способов. Метафизическое начало человека можно выразить “глубинным символом”, “но так, чтобы ясно ощущалось, что человек, о котором идет речь, не просто человек, а в его глубине... темнеет иное существо, о котором он сам, как воплощенный человек, может быть, и не имеет никакого представления. Ибо воплощенный человек — лишь часть всей ситуации человека, его души”[xlvii].





Второй способ — изображение внешнего человека как проекции внутреннего.

Третий — когда человек изображается как метафизическая сущность, или даже как метафизический архетип, “как некое царство в самом себе — царство, конечно, не от мира сего”[xlviii]. To есть, речь идет не о типе или характере, а о “метафизической центросущности” данного человека.

Каков же метафизический архетип современного человека, какова его метафизическая ситуация? В работе “Судьба Бытия”, послесловием к которой является статья “Метафизика и искусство”, мы встречаем следующие характеристики метафизической ситуации человека (нами будут рассмотрены далеко не все, а лишь некоторые черты).

Человеческое рождение, которое трудно как приобрести, так и потерять, исключительно и драматично. Рождение человеком исключительно по тем уникальным и необыкновенным духовным возможностям и одаренности, которые дает “центральное положение”, занимаемое им в Космосе. Оно драматично, ибо человек всегда рискует не разглядеть свою исключительную одаренность и возможности. Духовно проспав человеческую жизнь, то, что было рождено в “качестве” человека, теряет все, что предоставляло ему данное рождение. В нашем понимании, кроме того, человек всегда рискует также не успеть, при поразительной “недолгости” земной жизни, усвоить себе указанные способности, то есть стать действительным субъектом своей собственной одаренности и возможностей, с данной одаренностью связанных. При этом, как говорит Мамлеев, у человека “нет выхода золотой середины, выхода успокающего, бесчисленного повторения горизонтальных существовании”. Из центрального положения — после человеческой жизни — душа путешествует только вверх или вниз, “и все трагически разделено на черное и белое”. Отсюда судьба человека — “апокалиптична по его собственной сути”, он одно из самых метафизически драматичных существ вселенной. Погибший человек — “монада”, потерявшая человеческую алхимию, человеческий “облик и суть”, пройдя через “миллионы рождений”, может снова прийти к центральному воплощению, но это “центральное положение уже не будет иметь никакого отношения к “человеку””[xlix]. Таким образом, в данном контексте человеческое рождение метафизически неповторимо.

Приведенные нами выше воззрения Мамлеева относятся к человеку вообще, к его метафизическому кредо, безотносительно исторической конкретики воплощения.

Каковы же “метафизические” особенности современного, относящегося к нашему физическому миру человека? Прежде всего, Мамлеев указывает на патологическое состояние человеческой души в текущую эру человеческой истории. Кроме того, ответ на данный вопрос зависит от определения духовного статуса мира, в котором мы находимся.

Если, согласно определениям метафизиковпрактиков, мы живем в “железном веке”. Калиюге, то законы и пути реализации Духа, выработанные в духовно более благополучные времена, для нас в принципе не действенны. Тогда, проживая на Периферии Бытия, и будучи, следовательно, периферийным человеком (то есть существом, занимающим центральное положение в “удаленном” от Бога и Абсолюта “пространстве”), современные люди своей духовной алхимической задачей могут иметь прежде всего — “обращение яда в лекарство”, то есть алхимическое превращение смерти, зла и прочих даров периферийного существования, в алхимически позитивное.

Традиционно, духовная цель существ, пребывающих на Периферии — возврат в Центр. Можно ли обнаружить иную цель, найти другой смысл периферийного существования? Обратимся к “Последней Доктрине” (“Последняя Доктрина” — заключительная часть работы Ю.Мамлеева “Судьба Бытия”).

Автор, подводя к содержанию “Последней Доктрины”, ставит вопрос: “есть ли на Периферии (или, иными словами, в мирах) нечто, что отсутствует в Центре?.. есть ли там нечто метафизически важное, чего нет в Центре?.. какойлибо исключительной метафизической возможности, которая отсутствует в ослепительных лучах Центра?”[l]. Если Периферия обладает метафизически самостоятельными возможностями, то она имеет и “определенный трансцендентальный Засмысл, хотя и, естественно, совершенно скрытый”.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 35 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.