WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 35 |

Мне бы такое зрение! — заметил Король с завистью. — Увидеть Никого! Л.Кэррол Если человек пожелает заглянуть за поверхность вещей, если его умственный взор воспламеняется страстным желанием рассмотреть детали мира, находящегося за своей видимой и обозримой пленкой, если ему до кровавого звона в ушах придется напрягать свой слух, чтобы услышать то, что находится за порогом слушания, если это желание обращается в навязчивую и возможно даже в параноидальную идею и переживается как страсть, несмотря на очевидную непреодолимость такой преграды, то несуразные и даже дикие видения, мысли, образы, шумы и звуки начинают роиться во всем его существе.

И чем непреодолимей предстает такая преграда, тем сильнее желание преодолеть ее, тем сильнее воспаляется сознание человека и горячится его мысль. Прямым размышлением эту преграду не одолеешь. Времена нынешней мысли не те. В качестве обходного маневра попробую изобразить наивность представления в стиле ассерторических суждений.

Фантазии на темы глаза и слуха Лев Шестов в своей статье о Достоевском поминает о многоглазом и глазастом ангеле смерти, который порой слетает к человеку и в этот момент смертельного ужаса, бывает, фантазирует Шестов, оставляет человеку “еще два глаза из бесчисленных собственных глаз” для того, чтобы тот смог обрести кроме естественного зрения и зрение искусственное, чтобы он смог видеть как видят существа из иных миров, чтобы смог увидеть свободно то, “что является, когда исчезает и исчезает, когда является, чтоб человек смог увидеть точно, что есть жизнь, а что есть смерть, чтоб не путал он состояние жизни с состоянием сна. Этим двойным трансцендентным зрением были наделены, считал Шестов, и Гоголь, и Достоевский. Ангел смерти избирательно дарит некоторым способность видеть невидимое.

Для того, чтобы действительно увидеть пустыню, необходимо именно такое зрение, такие глаза для видения невидимого.

Но можно продолжить фантазию Шестова о том, что ангел смерти отдал из своих многочисленных глаз два своему избраннику, и даже вспомнить, что тот, кто диктует Иоанну книгу, кто есть Первый и Последний, во всех посланиях семи церквям заключает их точным адресом: “имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам...”. Вспомнить и предположить, что этот, чье имя не произносится, уже наделил избранных точно направленным органом — “имеющий ухо”, — т.е. особым органом, растущим прямо из сердечной мышцы. А может ПервыйПоследний в какойто момент обращает сердце человеческое в непосредственное УХО, чтобы человек смог слышать всей своей плотью? Ведь в норме, русского общения есть и такое выражение: “я весь внимание” (т.е. весь одно большое Ухо).

Именно такое Ухо необходимо, чтобы услышать пустыню как пространство, в котором есть не слышимое, но звучащее, чтобы воспринять то, что слышится, когда не звучит и не звучит, когда слышится.

Но если глаз предназначен для пространства и есть органическая пульсация человека вовне, он дает человеку возможность выйти из себя, обратиться в летящий луч, то ухо предназначено для того, чтобы вобрать в себя то, что длится; оно предназначено для протяжения времени, для того, чтобы шум мира, лежащего вне человека, входил в него. Если Глаз открывает дверь мира объектного, то Ухо ловит и улавливает шум и звуки, раздающиеся за дверью этого объектного мира.

Глаз активен, он заставляет тело совершать деяния, он ведет и приводит к событиям, он вовлекает тело в события, он перемещает человека. Но эти события совершаются при выходе человека из себя, на выходе из своей антропосной субстанции.

Ухо пассивно, но может быть напряженным. И вбирая в себя шум времени, ведет к вдвижению человека внутри него. В силу своей пассивности Ухо проводит мир объектного сквозь пленку — кожу — непосредственно в тело, в котором в результате такого вдвижения может произойти или происходит Событие изменения как обмен услышанного на кристаллизацию плоти, или Событие превращения как перемещения масс плоти внутри тела вокруг услышанного.

В силу своей природной активности Глаз не может быть в недеянии, не может недействовать. Глаз всегда в работе над простирающимся перед ним в течение всей жизни индивида. Для того, чтобы он не уставал, не портился, для того, чтобы глаз давал возможность человеку не выходить вовне, отдыхать от внешнего мира — ему природа подарила веки. Наличие век заставляет поставить вопрос: что видит глаз, когда веко закрывает его? Глаз не видит Все, и это означает, что смотрящий луч гаснет, он отключается, может быть, на время, то есть Глаз попадает в состояние шока или обморока, в лучшем случае — засыпает. Фактически это всегда, может быть временная, но смерть Глаза. Или... когда веко закрывает Глаз, он как бы поворачивается либо вверх и продолжает смотреть, но начинает смотреть внутрь головы, либо вниз и также продолжает смотреть, но начинает смотреть внутрь тела.



Ежедневная практика видения обнаруживает также наличие у Глаза не только физически материальных век, но и век не органофизических, нематериальных, которые за неимением более подходящего понятия можно было бы назвать волевыми. Этот метафорический эпитет достаточно точно обозначает ту идеальную природу этих век, в которой “мыслящему тростнику” нужно выразить существующие в слитном виде мысль и желание, мысль и волеизъявление, мыслежелание. Благодаря наличию этих век человек может включать Глаз как физический орган к смотрению и переключать его. Подобным же образом включается Глаз, способный к внутреннему зрению (т.е. метафизический) и переключается от фонового к целенаправленному и эйдетическому видению.

Нормальный, обычный взгляд — смотрение, рассматривание, схватывание взглядом, — целенаправлен. Но при этом, мы еще часто упоминаем наличие “бокового зрения”. Пространство “бокового зрения” Глаз не рассматривает, не всматривается в него, но тем не менее в смытом (размытом) виде видит его. Это пространство служит интерьером для Глазавзглядавзора и объекта его рассмотрения или наблюдения, составляет фон видимого, обозримого; этот фон в любую секунду сам может стать пространственной точкой, местом рассматривания. Повидимому, эйдетическое зрение, как видение воображаемого, само по себе возможно в силу действия волевых век. Во всяком случае образы парамнезии также свидетельствуют в пользу наличия волевых век. И именно они, закрывая реальную конкретную цель рассматривания видимого мира, отключая “боковое зрение”, выставляют шторки перед фоном видимого и одновременно включают деятельность Глаза по рассматриванию возможного.

Наличие волевых век для нашего Глаза (физического и метафизического) необходимый его элемент, поскольку он по природе активен, но ограничен масштабом, объемом и наполненностью окружающей его реальности. Для ориентирования себя в этом масштабе и объеме, поскольку у Глаза нет способности рассматривать одновременно, — в один и тот же квант времени целое и части (детали мира), — волевые веки дают Глазу возможность различения в мире и теле (натуральном, физическом, а не только метафизическом), а также проявления и осуществления своего “мыслеволия”.

Метафизическому Глазу волевые веки дают возможность осматривать и рассматривать, наблюдать и направлять взгляд, перебирать умственно, стрелять (убивать) взглядом все те смыслы и содержание культуры, на которые устремлено или хочется устремить внутреннее видение.

Волевые веки необходимы Глазу и более всего присущи ему Но если мы обратимся к способу жизни Уха, то и в фактуре физического и метафизического слышания, слуха есть нечто аналогичное волюнтатическим векам Глаза. Более того, вполне определенно можно говорить и об очевидном наличии в органе слуха “волевых” приспособлений. В отличие от Глаза Ухо действительно пассивно. Ухо не есть луч, оно активно не бросает себя в мир; оно вбирает мир в себя. В принципе, Ухо — орган ожидания. В мире, в реальности чтото происходит, движется, разворачивается; в нем свершаются события. Они не могут происходить в тишине. Абсолютная тишина — это отсутствие событий. В движении происходящего всегда есть побочный результат или сопровождение как необходимое условие, избыток происходящего. Это — шум. И орган ожидания — Ухо — ждет этот шум.

Но Ухо не только орган ожидания. Оно почти всегда в состоянии открытости и фактически является Входом, в отличие от Глаза, которыйто больше является Выходом. Ухо — это устье, отверстие, дверь для шума (и голоса), в нем есть нечто, что может закрывать и открывать эту дверь, т.е. аналогичное волевым векам Глаза. Это нечто можно назвать волевой заглушкой мембраны метафизического Уха, поскольку есть нечто, что заставляет физическую барабанную перепонку среднего уха не воспринимать и в целом Уху не слышать тот шум, который человек не хочет слышать. У нормального физического Уха есть способность не слышать постоянный или периодически звучащий на одной ноте шум и слышать в этот же момент шум (звук), который человек хочет слышать. В известном феномене фонового звучания музыка звучит и может даже не раздражать слух человека, вслушивающегося, скажем, в данный момент в речь собеседника. Этот давно уже известный эффект фонового звучания и позволяет утверждать, что метафизическое Ухо обладает волевой заглушкой, посредством которой человек в определенной степени может регулировать направление своего слуха. Ведь часто человек слышит не слушая и слушает, но не слышит.





В Ухе (а в физическом — это нервные волокна) есть нечто, напрягающее его по направлению к адресу шума (звука). Человек вслушивается, пытается на фоне тишины, или стронутого, чуть звучащего пространства, скажем, леса, расслышать то ли звук тревоги, опасности, то ли звук радости, смеха, речи, звук его специфического интереса. Для метафизического Уха тоже свойственна способность напряжения. Так, человек способен услышать не только биение своего сердца, но он способен услышать (если захочет и сможет) голос Бога, шум космогонических событий, шум социокультурного пространства и “шум времени” так, как его слышал Осип Мандельштам. Мне представляется, что это также действие фантастической заглушки, которая, если нужно напрячь слух, “выставить Ухо”, максимально открывает внутреннюю дверцу и удерживает эту тяжелую дверцу на весу, чтобы мембрана не трепетала, а находилась в состоянии замирания.

Напряженное Ухо — это максимально пустое Ухо, оно наполнено пустотой до краев и все замерло для вложения в него шума и звуков. В нем есть пустота сосуда. Разве не похоже происходящее в Ухе (мета и физическом) на то, что “из глины делают сосуды, но употребление сосудов зависит от пустоты в них. Пробивают двери и окна, чтобы сделать дом, но пользование домом зависит от пустоты в нем. Вот почему полезность (чеголибо) имеющегося зависит от пустоты” (Древнекитайская философия. Т. 1. С. 118). Пустота Уха предельна при напряжении слуха — недаром существует выражение “прочистите уши”, чтобы слышать. Пустое Ухо максимально очищено от наступательных потоков информационного ила. Напрягаясь в очищении от ненужных сведений, ненужного знания, преобразуясь в максимально пустое, метафизическое Ухо одновременно становится максимально заполненным полнотой напряженности.

Пустое Ухо — не глухое. Глухое физическое ухо наполнено шумами, тресками, скрипами, а глухое метафизическое Ухо — это отсутствие слуха, это отсутствие того Уха, о котором сказано “имеющий ухо, да слышит”.

Именно пустое, напряженное Ухо с необходимостью может, способно услышать пустыню.

Поскольку Ухо лишено внешней активности и в основном оно орган ожидания, оно — открытая дверь, устье, что принимает, поглощает, ущелье для вложения, то оно преимущественно женское в человеке. Заманивая, завлекая своей открытостью содержательные смыслы внешнего мира, которые в звукошуме с эйфорической возбужденностью падают в раковину физического Уха, проносятся по его каналам к среднему уху, через барабанную перепонку (мембрану) неудержимо тянутся, стремятся войти в магнитный, притягивающий, турбулентновзвихренный поток, роящийся в улитке: физическое Ухо выполняет роль лона, владеющего знаками звукошумов, тем, что в него попало. Подобным же образом проявляются эротические свойства метафизического Уха, когда “слышат сердцем” и в него попадают в силу магнетизма происходящих в нем внутренних процессов знаки шумов внешнего мира, следы голоса, раздающегося вовне, в пустоте и пустыне, отголоски событий в жизни Глаза. И мета и физическое Ухо эротогенно, но оно лишь проводник Эрота: недаром говорят, что женщины больше любят ушами, а мужчины — глазами, и механизм эротических свойств Уха блистательно развернул Э.Ростан в своем “Сирано де Бержераке”. Но Ухо — сексуальный партнер не Глаза, а Голоса.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 35 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.