WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 35 |

Безусловно, как Ухо по преимуществу женскость в человеке, так и Глаз в нем преимущественно мужское. Известно, что зрение человека бинокулярно и его Глаз — это Глаз преследователя. Природа Глаза — агрессивность. Фалличность Глаза проявляется и видна в его свойстве быть Взглядом. И это есть указание на то, что Глаз не может быть пустым. Глаз всегда полон. Пустой глаз — это не Глаз, это кусок стекла, осколок зеркала. Глаз полон, поскольку он всегда Луч, который зажигает в Глазу пламя черного, красного или белого света, что рождает и соответствующий цветовой луч. Глаз — это стержень направленного пламени, цветовая стрела, которую посылает в мир, вовне свет.

Глаз может проникать, пронизать, быть острым лучом, стержнем, быть пронзительным. Глаз может быть тупым. Тупой Глаз — это луч обрубленный, с торцом, вылезшим наружу; Глаз может быть чистым, когда через его стекловидное тело видно, как в нем горит огонь красного, зеленого, синего, черного или другого, но чистого цвета. Он может вспыхнуть или потухнуть, как гаснут глаза на склоне лет. Глаз может быть горячим, холодным, теплым, и поскольку он всегда сгущенный, текучий, движущийся стержень, в нем происходят события, события вглядывания, рассматривания, всматривания, взирания, события Взгляда. В этом, собственно, фалличность и властность Глаза, осуществляющего себя во Взгляде.

Если Ухо — орган ожидания, то Глаз — орган движения, перемещения, пронизания, проникновения. Если Ухо предназначено для улавливания окончания, завершения длительности периода, когда сталкиваются два объема времени (их столкновение и есть шум, звук), т.е. оно предназначено времени, то назначение Глаза — для пространства. Есть целый ряд свойств Уха, связанных с качеством шума, звука, голоса, с тональностью, с интонацией, тембром, их наполненностью витальными и энергетическими импульсами. И есть ряд свойств Глаза, связанных с цветом и светом, с красочностью мира, с расползанием света по деталям и преломлениям пространства. Об этом нужно говорить отдельно. Сейчас же замечу, что из приведенных ассерторических наивных фантазмов ясно, что Глаз хочет видеть, а Ухо желает слышать пустоту. Но как? На этот вопрос отвечает наличие у Глаза и Уха особого общего свойства — свойства миражирования. Даже когда нет пустоты, человек может видеть и слышать ее. Волевые веки при сильном желании закрывают глаза, “включают” Третий глаз, и человек визуализирует пространство, даже если оно заполнено. Более того, именно полное место волевые веки подвергают опустыниванию, поскольку закрывают Глаз, отключают реальность, и в появлении обнаружившегося Ничто метафизический Глаз начинает выстраивать видения. Известно, что эти свойства человека получили название галлюцинаций, которые дифференцируют на: зрительные, слуховые, обонятельные, осязательные. Но здесь для меня важна не психология, а возможное содержание в движении сознания в Глазе и Ухе. Слуховые галлюцинации человека — это, фактически, способность Уха к миражированию временных периодов, это — (и здесь приходится воспользоваться очень неловким словом) аудиоизация Ухом времени, аудиоизация Ухом пустоты посредством действия волевой заглушки.

Тогда видится невидимое и слышится неслышимое.

Возможно, что страсть к миражированию пространства и времени лежит в основе влечения человека к наркотизму.

Подругому — способность к миражированию пространства и времени у человека выдает наличие у антропоида страсти к Ничто, устремленность в Ничто и поскольку на этой грешной земле Ничто более всего напоминает ПУСТЫНЯ, то миражирование глазом и Ухом выдает страсть человека к заглядыванию в Пустыню, разглядыванию ее, слушанию ее, страсть к осмыслению Пустыни.

Медитации на темы пустоты Если я задаюсь вопросом о пустоте, то передо мной сразу же возникает трудность, убивающая возможность: как описать неописуемое? Разумеется, можно пустоту обговорить, наговорить, спонтанным потоком словесного недержания наболтать и затем наболтанное (или из массива наболтанного) записать. Но это вряд ли будет мышлением о пустоте, это скорее явится своеобразным монтажированием словесного массива, разрезанного и склеенного таким образом, чтобы в вербальных периодах отразилось и запечатлелось чувствование пустоты. Ведь наболтанное есть говорение, а говорить мысля, как правило возможно и успешно удается, когда есть воля к мысли, когда воля к мысли разворачивается в одномоментности с волей к артикулированию, когда есть конкретность (подробности и детальность) предмета говорения плюс наличие подлинного ауратического слушателя, пустое сознание которого заряжено энергией втягивания, когда оно выявляется тем, что можно назвать эффектом воронки. Тогда место мысли располагается и обнаруживается на кончике языка, тщетно (или с успехом) бьющегося о стенку зубов. Но все же главное — это конкретность предмета, в данном случае пустоты. Однако в ней по определению нет конкретности. И тогда мы ее привязываем (и, к сожалению, както очерчиваем) к какойлибо, чаще всего произвольной, конкретике.



Мы начинаем говорить о пустоте сосуда (древний Восток и прежде всего Китай), о пустоте космоса (греки), о вакууме — пустоте без воздуха (латиняне) и о пустоте земли (люди Нового времени).

Прежде чем перейти к конкретному мышлению о пустоте спрошу себя:

— можно ли увидеть или услышать Пустоту? — как увидеть или услышать Пустоту? — что можно увидеть или услышать от Пустоты? Но когда приходит время отвечать на так неосторожно поставленные вопросы, разум пытается не согласовываться с очевидностью, которая для первого же случая отвечает — увидеть Пустоту невозможно. Поэтому зависть короля как нормального антропоида к зрению Алисы, которая “может видеть никого”, вполне обоснована.

Если я заглядываю в пустой сосуд, пустую комнату, в любое пустое замкнутое пространство, в “пустое место”, я вижу его окоемы, его края, то, что обрубает, завершает длительность пустоты. Чтобы Глаз видел, луч из его хрусталика должен упираться в нечто плотное.

Когда я созерцаю Пустоту, я ее не вижу.

Глаз проницает, пронзает ее, летящей стрелой, лучом света из себя он заполняет Пустоту. Глаз собою исключает Пустоту как таковую. А что же наш метафизический Глаз, Третий Глаз, обладающий волевым веком? И здесь нас ожидает полная аналогия: метаГлаз также заполняет Пустоту трансцендентного собою, своим сверхчувственным лучом, заполняет ее образами запредельных переживаний и приходит к такому же результату видения.

Когда метаГлаз видит Пустоту, он ее не видит.

В обоих случаях и Глаз, и метаГлаз заполняет различные пустоты пространственными образами, в которые преломляется и развоплощается его световой луч.

Наш Глаз хочет, стремится видеть Пустоту, но поскольку он — Глаз преследователя, то он только может выискивать, следовать Взглядом за чемлибо, т.е. нечто конкретное, нечто отдельное, нечто конечное, находящееся (или располагающееся) в безмерном, бесконечном. А безмерность — это и есть Пустота как пустое пространство. “Пространство както унижает”, — заметил Розанов.

Но если в отношении Глаза очевидность невозможно увидеть Пустоту могла подвергнуться сомнению в силу того, что человеческий Глаз формировался когдато как биологический инструмент, аппарат для улавливания света, то Ухо биологически всегда было предназначено и формировалось как аппарат для улавливания изменений во времени, улавливания шума и звука. Ухо, как мы знаем, орган ожидания, и вопрос — а может ли Ухо слышать Пустоту? — как раз и открывает поле содержательных поисков.

Здесь нет очевидности невозможного. Более того, на первый взгляд, Ухо и сопряжено с Пустотой. Пустота — сфера, океан Ничто, в котором Ухо бытует, живет. Без Пустоты Ухо как орган слуха, аппарат для улавливания шумозвука, невозможно; без нее Ухо невозможно и как орган ожидания.

Однако чтото мешает сказать со всей определенностью, что Ухо слышит Пустоту. Ощутив это “мешающее чтото”, задаешься вопросом — разве Ухо слышит Пустоту? То свое природное окружение, в котором живет? — Неизвестно и почти очевидно, что не слышит. Ухо ловит, улавливает то, что происходит в Пустоте, а не самое пустое.

Итак, оказывается, есть глухая и полная невозможность увидеть и услышать Пустоту. Эта невозможность есть и отсутствие какоголибо другого способа увидеть и услышать Пустоту.

И Глаз может увидеть в Пустоте Нечто (объемность и/или длительность).





И Ухо может услышать шумозвуки происходящего в Пустоте.

Несмотря на то, что я упираюсь лбом Разума в эту тупую очевидность антропоустройства Глаза и Уха, у меня все же остается неудовлетворенность желания увидеть и услышать Пустоту. Это неукротимое желание заглянуть за точку, эта неутоленная жажда услышать нераздающееся заставляет постоянно искать другие косвенные непрямые пути видения и слышания Пустоты как пустоты.

Но другие — это как? Ощутить всем телом, заставить кожу, лицо, всю плоть создать свои аппараты, инструменты ощущений и чувствований, уловить и обнаружить Пустоту как нечто, как предметность, схватывания ее как Пустоты, а не того, что в ней? Но антропоморфное устройство человека задает рамки невозможности в создании такого аппарата. И хитроумный Разум идет привычным банальным путем: раз невозможно впрямую, значит следует попытаться увидеть и услышать Пустоту при помощи какихнибудь приспособлений, органических, но во мне скрытых или же искусственных, сконструированных специально для такого постижения.

Одно из таких важнейших органических приспособлений уже есть в наличии у развитого мышления — это язык, семантически развитый и богатый. Разглядеть пустоту как предметность при его помощи (именно увидеть ее) можно попробовать, заполняя Пустоту знаками других предметов непустоты. Уловить Пустоту как шумозвук (т.е. услышать ее) можно попробовать, погружаясь в фонетику конкретного языка, в данном случае русского, в то, что услышалось в русском языке и впечаталось в само конкретное слово: Пустота. И есть смысл попробовать слово “пустота” “на язык”, “на губы”, “на голос”, в произнесении. Здесь я предлагаю читателю произвести наедине с собой следующий артикуляционный экзерсис.

ПУСТОТА В этом слове конечный слог “та” толкает к монотонному его повторению и тогда получается:

татататататаПУСТОтатата (теряется “П”) — Уста тататататаУстататата Ус — это растительность, ландшафт верхней губы.

Под Усом — провал, дыра, пропасть, в которую летишь, если с нее падаешь, и задевая за уступы, кричишь:

тататататата...

Так возникают — УСТА.

Уста, вообще устье — вход, узкий проем между затвердевшими краями плоти. Но крик может ритмически организоваться:

тата — тата — та тата — тата та... — и здесь после последнего “та” взрыв воздуха губами: ППППУУх, — ПППУУх. Прорвался Ух! дух! воздух! на устья, из уст. Уста соединились и взрывной, глухой согласный “П” при помощи “ух” обратися в “Пуст”, и дальше снова: “та”тататаПустота...

В результате этого экзерсиса можно только сказать — ну и что? Разве все это както прояснило Пустоту? Разве удалось услышать ее? То, что удалось услышать, больше похоже на отражение Пустоты, ее эхо. Таких знаков можно насобирать достаточно много, смысл которых свидетельствует лишь о том, что Пустота есть некое устье, выделяющее из себя разнообразную предметность. Так, например: пуск — начало движения, и пушка — орудие начала движения;

и даже Пушкин — начало движения русской литературы;

и выпушки — этакий китч Пустоты в одежде, мундирах, истечение ее избытка, в пошлость (ведь всякое благородство в своей избыточности обращается в пошлость).

Так, прорыв духа/освобождение воздуха (“пппуух”) из основания Пустоты дал целый сонм синонимов свойств и жизни свободы как в семантическом плане, так и в реальной жизненной речевой практике:

– пуск – – отпускать (на волю) – выпускать (из неволи) – впускать (загонять в неволю, в замкнутость) – припускать (чутьчуть освободить. Выражаясь “подостоевски”, это очень подлое слово, обозначающее — освободить не освобождая; подальше держаться от него, даже если “припускают” только овощи);

и есть — отпущение (грехов, когда освобождают душу от бремени преступления, проступков, поступков, отпускают душу на волю, очищают ее);

и есть прекрасное — выПУСТить и отПУСТить.

Однако, замечаю, что все эти знаки шумозвука выявляются из горизонта “пустоты сосуда”, когда есть смысл порожнести, незанятости свободного в длительности места, т.е. из Пустоты, больше ощущаемой в рамках конфуцианской установки Пустоты (как Дао и Дао как Пустоты).

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 35 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.