WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 69 |

Казалось бы, далекий от кратологии выдающийся российский фи­лософ В. С. Соловьев в своем произведении "Оправдание добра. Нрав­ственная философия" (1899) очень вдумчиво отнесся к идее разделения властей. Правда, в его взглядах немало своеобразия; например, судеб­ную власть он считал второй и т. д. Но это лишь придает особый коло­рит его суждениям. Приведем развернутые суждения Соловьева, кото­рые несут на себе печать времени и отражают своеобразие его понима­ния затрагиваемых проблем: "...Три различные власти — законодательная, судебная и исполнительная — при всей необходимой раздельности (дифференциации) не могут быть разобщены (и тем ме­нее должны вступать в противоборство между собою), так как они име­ют одну и ту же цель: правомерное служение общему благу. Это их единство имеет свое реальное выражение в одинаковом их подчинении единой верховной власти, в которой сосредоточивается все положи­тельное право общественного целого, как такого. Это единое начало полновластия непосредственно проявляется в первой власти — законо­дательной, вторая — судебная — уже обусловлена первою, так как суд не самозаконен, а действует согласно обязательному для него закону, а двумя первыми обусловлена третья, которая заведует принудительным исполнением законов и судебных решений. В силу этой внутренней свя­зи, без единства верховной власти, так или иначе выраженного, невоз­можны были бы ни общеобязательные законы, ни правильные суды, ни действительное управление, т. е. самая цель правомерной организации данного общества не могла бы быть достигнута. Само собою понятно, что должная связь трех властей нарушается не только их разобщением и враждебным противоположением, но также, с другой стороны, сме­шением их и извращением естественного между ними порядка, когда, например, вторая власть — судебная — подчиняется не первой, а треть­ей, ставится в зависимость не от единого закона, а от различных орга­нов власти исполнительной"**.

А вот как писал о власти известный дореволюционный ученыйюрист Г. Ф. Шершеневич (1863—1912) в своем труде "Общая теория права": "Юридическое определение не только не способно объяснить реального существа того, что мы называем государством, но оно кроет в себе опасность затемнить перед нами истинную сущность явлений, происходящих в государстве.

* См.: История социологии: Учеб. пособие / Под общ. ред. А. Н. Елсукова. Минск: Высшая школа, 1993. С. 229—230; см. также: Новикова С. С. История развития социологии в России. М.: Воронеж, 1996. С. 23. ' ** Соловьев В. С. Соч.: В 2 т. М.: Мысль, 1988. Т. 1. С. 460—461, см. также с. Понятие о государстве только одно — социологическое. Характеризующий понятие о государстве момент власти, по своей важности и сложности, требует особого рассмотрения.

Самостоятельность государственной власти, которой она отличает­ся от других властей, в своем раскрытии обнаруживает свойства госу­дарственной власти. Самостоятельность характеризует государствен­ную власть как независимую, высшую, неограниченную и неделимую. Ни одно из этих свойств в отдельности не покрывает собою понятие о государственной власти*.

Во втором томе рассматриваемого труда Шершеневич подробно го­ворил о власти в связи с характеристикой публичного и частного права.

Отечественные ученые тщательно анализировали проблематику власти в связи с обращением к истории римского права, и в частности к истории институтов публичного права. Интересна в этом отношении "История римского права" И. А. Покровского**.

Весьма заметную роль в разработке взглядов на власть как соци­альный феномен сыграли многие зарубежные ученые***. Покажем это на примере Р. Иеринга (1818—1892) и Л. Гумпловича (1838—1909).

Еще в 70е годы XIX века немецкий мыслитель Иеринг писал: "Аб­солютным, обусловленным целью самого государства требованием представляется то, чтобы государственная власть являлась в пределах государства высшею, преобладающей над всякой другой властью. Вся­кая другая власть, будет ли она исходить от отдельного лица или будет принадлежать многим, должна быть под государственною властью, по­следняя должна быть над нею..."****.

Иеринг отмечал, что "Право есть политика власти. Но само собой разумеется политика не отдельного, конкретного случая, — это политика близорукого, политика глупца, недостойная названия политики,— а, напротив, политика разумная, дальновидная, нико­гда не теряющая из виду абстрактной, т. е. постоянно подлежащей преследованию цели в связи с целями человеческой жизни, — следо­вательно, политика, которая сознает, что низшей или мимолетною выгодою следует поступиться для достижения высшей, продолжи­тельной"*****.



Много внимания государственной власти, ее исследованию уде­лял немецкий исследователь Л. Гумплович, особенно в своей книге "Общее учение о государстве" (1877). Об этом говорит уже сам ме­тодологически стройный перечень глав этой книги: понятие государства; происхождение государства; основание государств в Евро­пе; социальные элементы государства; нация и национальность; об­щественные формы; развитие государства; формы государства; государственное управление; парламентаризм; обычай и право; право * Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. Т. 1. Вып. 1. М., 1995 (по изданию 1910—1912). С.182., ** Покровский И. А. История римского права. 2е изд. Пг.. 1915. С. 29—33, 87—96, 97—114.

*** ДайсиА. В. Основы государственного права Англии. Введение в изучертие английской конституции / Пер. с англ. 2е изд. М.: Тип. тва И. Д. Сытина, 1907. 671 с.; Дюги Леон. Конституционное право. Общая теория государства / Пер. с фр. М.: Тип. т—ва И. Д. Сытина, 1908. 957 с. и др.

**** Иеринг Р. Цель в праве. Спб., 1881. С. 232.

***** Там же. С. 190.

и наука о нем; государственный правопорядок; международные отношения; систематика наук о государстве и праве*.

Во вступительном очерке к этой книге русский переводчикиссле­дователь И. Н. Неровецкий писал: "Это был социологгосударственник, монист, верно преданный заветам естествознания и стремившийся по­ставить государственную науку на позитивную почву"**.

Уделяя главное внимание государствоведению, Гумплович опреде­лял государство как "естественно возникшую организацию властвова­ния, предназначенную для охраны определенного правопорядка"*** и критиковал определения государства Велькера (1790—1869), Моля (1799—1875), Аренса (1808—1874), Гербера (1823—1891), Гегеля (1770—1831)и др.

Отметим, что Гумплович еще в 1877 году, говоря о политике, зая­влял: "Мы имеем в виду область политики; и не в том смысле, в каком слово это употреблялось у Аристотеля и других греческих писателей;

... Только государственное право может считаться "наукой", политика же является лишь своего рода "тактическим учением", катехизисом правил для жизни и деятельности входящих в состав государств лю­дей"****. Гумплович серьезно критиковал Гольцендорфа, который в 1869 году в Берлине в своей книге "Принципы политики" излагал по­литику как науку.

Можно представить, как же эволюционировали и переменились на­ши взгляды с тех пор, если мы сегодня, как правило, считаем политику наукой, а о науке о власти практически почти не говорим. Тем не менее, обращаясь к прошлому отечественной мысли, следует еще раз подчерк­нуть, что фактически все скольконибудь крупные мыслители России на рубеже XIX—XX веков обращались к проблематике власти, к бога­тому идейному содержанию и лексикону этой области знания.

А. Н. Бердяев в своей книге "О назначении человека", вышедшей в 1931 году в Париже, задаваясь вопросом о природе власти, писал, что в человеке, по выводам психопатологии, "ослаблены инстинкты его при­роды, инстинкт половой и инстинкт власти, подавлены и вытеснены ци­вилизацией, создавшей болезненный конфликт сознания с бессозна­тельным"*****.

Как видим, проблематика власти столь богата, широка, многогран­на еще и потому, что ее истоки восходят не только к рациональному в человеке, но и к инстинктивному, не только к продуктам сознания, но и к бессознательному.

Таковы власть и ее природа в мире человека, в мире живого. Это уже само по себе указывает на необходимость для науки прежде всего идти к власти, исходить из осмысления власти, а затем уже выстраивать и политику, и науку о политике, т. е. политологию.

Серьезнейший перелом в постановке и налаживании теоретикоме­тодологических исследований власти был конечно же связан с Октяб­рем 1917 года. Революция — сначала в теории, а потом и на практике — перенесла смысловые ударения, иначе расставила акценты в науке о власти. Главным в науке стало обращение не собственно к власти, а к * Гумплович Л. Общее учение о государстве. Спб., 1910. С. Ill—VII.





** Там же. С. XVI.

*** Там же. С. 36.

**** Там же. С. 464, 467. ***** Бердяев Н. А. О назначении человека. М.: Республика, 1993. С. 60.

политике, борьбе за власть, революции, диктатуре пролетариата, Сове­там, вопросам руководящей и направляющей роли коммунистической партии, а в перспективе — к проблемам отмирания государства, а зна­чит, и собственно государственной власти, перенос в установках на пер­спективу упора на общественное коммунистическое самоуправление.

Но это особая глава в истории отечественной и мировой кратологической мысли. Задача нашего труда видится в том, чтобы привлечь к этому внимание и высказать несколько исходных идей, побудить к пос­ледующей перспективной разработке данной проблематики, проблема­тики сложной, дискуссионной, но для изучения крайне нужной и не под­лежащей дальнейшему откладыванию.

Итак, как же развернул кратологическую проблематику в науке и на практике год 1917й? Естественно, что в теоретических установках, а еще более в прак­тических делах миллионов, вершивших Октябрьскую революцию и осу­ществлявших ее курс в последующий период, сказывались програм­мные установки марксизма, большевистской партии. Главные из них следующие:

а) установление диктатуры пролетариата — с фактическим креном собственно к диктатуре, а не к пролетариату;

б) отказ от мировой практики разделения властей, а отсюда — уход от теории власти, от разделения трех ветвей власти к концентрации, со­единению в единых органах Советской власти законодательной и ис­полнительной властей и отодвигание судебной власти на задний план, непризнание ее властью;

в) провозглашение принципа коллективного руководства — с фак­тическим игнорированием коллективности, особенно в высших орга­нах;

г) упор на единоначалие не только в армии, но и в других сферах де­ятельности и введение кратких периодов деятельности комиссаров в ар­мии в условиях массовых репрессий против командных и политических кадров;

д) уход в теории и на практике от собственно властного лексикона в сторону повседневных и постоянных рассуждений о руководящей и направляющей роли коммунистической партии.

Эти ключевые моменты отражены в первую очередь в основопола­гающих теоретических трудах марксизма XIX века и особенно совет­ских времен — К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, И. В. Сталина, других руководителей КПСС.

Фактическая реальная власть РКП(б), ВКП(б), КПСС и ее руково­дителей была беспредельной, но об этой власти (кроме Советской вла­сти) даже в последние годы существования СССР речь не шла.

Вот почему даже такой идеологический центр и законодатель тео­ретических изысканий, как Институт Маркса—Энгельса—Ленина— Сталина при ЦК ВКП(б) (затем Институт марксизмаленинизма), в це­лом обходил собственно властную проблематику в течение десятиле­тий. Наиболее показательны в этом отношении предметные указатели к сочинениям классиков марксизмаленинизма.

В 1969 году вышел "Справочный том к Полному собранию сочине­ний В. И. Ленина". В первую его часть входил предметный указатель, составленный 35 научными сотрудниками. В предисловии к нему отме­чалось: "Предметный указатель призван помочь читателям лучше и глубже овладевать идейным богатством ленинского наследия. Он составлен к 55 томам Полного собрания сочинений, включающим около 9000 произведений и документов В. И. Ленина. В указателе имеется не­сколько тысяч понятий, которые содержат сотни тысяч отсылок к ле­нинскому тексту... При работе над подготовкой этого издания автор­ский коллектив взял за основу схему указателя к 4му изданию Сочине­ний В. И. Ленина. Однако при этом проведена большая работа по ее улучшению с учетом опыта, накопленного за многие годы работы над изучением ленинского идейного наследия. Значительное увеличение объема работы (в прежнем указателе было расписано 35 томов, вклю­чавших 3000 документов и произведений В. И. Ленина) также потребо­вало нового подхода к составлению схемы. В предметный указатель включены новые важные, актуальные рубрики, которых в прежнем из­дании не было"*.

Таким образом, в рассматриваемом предисловии подчеркнуто, что в указателе имеется несколько тысяч понятий и что в данный указатель введены новые важные рубрики.

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 69 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.