WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 42 | 43 || 45 | 46 |   ...   | 69 |

Активное становление и развитие социологии в 60—70х годах XIX века в России подводило и к разработке социологии власти. Трудно пе­реоценить роль юристов в отечественной социологии. У Б. Н. Чичери­на есть "Курс государственной науки". Ч. II. "Наука об обществе, или Социология" (1896); у Г. Ф. Шершеневича — "Социология" (1910); у В. М. Хвостова—"Социология" (1917).

Еще до 1917 года в России появились такие издания, как "Этиче­ская социология" (1897), "Антропосоциология" (1900), "Этнографиче­ская социология" (1901), "Прикладная социология" (1908), "Общая со­циология" (1912). В этот ряд входит и понятие "социология власти", употребленное С. А. Котляревским (1909).

Отметим и нынешний растущий интерес правоведов к социологии. В монографии В. И. Кудрявцева и В. П. Казимирчука "Современная со­циология права" (1996) в той или иной связи речь идет о девяти направ­лениях социологии, связанных с правом (законодательная социология, юридическая социология, социология административного права и др.). К сфере власти обращены исследования и самих социологов*. (В быв­шем СССР вопросы социологии власти, очевидно, в силу политических причин во многом обходились и игнорировались**.) Теорией власти теперь активно занимаются ученые многих стран. В России в связи с демократизацией жизни открывается возможность на базе социологических исследований непредвзято и всесторонне су­дить о сложной сфере власти и ее органов, ее практике и механизмах. К числу первых ученых, которые стали говорить и писать о социоло­гии власти, относятся Ж. Т. Тощенко, М. И. Колесникова, В. Т. Борзунов, А. Г. Здравомыслов.

Сегодня важно использовать знания, вырабатываемые в социоло­гии политики (политической социологии) (англ. political sociology), как * См., напр.: Россия: власть и выборы. / Под ред. Г. В. Осипова. М.:

ИСПИРАН, 1996. 350с.

** Среди единичных упоминаний о социологии власти можно выделить ста­тью В. Д. Попова "Социология и психология власти" // Драма обновления. М.:

Прогресс, 1990. С. 369—400.

отрасли знания на стыке политологии и социологии, берущей на свое вооружение их идеи, методы и процедуры.

Очень важно обратить внимание на новейшие тенденции в социоло­гии, на ее поворот к проблематике власти. Правда, российским ученым это дается пока нелегко. И это объяснимо. С догматических марксист­ских позиций вся активность в науке сводилась к написанию трудов и ведению разговоров вокруг так называемого научного руководства и управления. Настоящую власть, как правило, не трогали. Оценок вла­стей не касались. И не умели этого делать, и боялись.

Вместе с тем надо указать на то, что серьезные изменения в жиз­ни России и положении ее науки отмечены не только немалыми тру­дностями и кризисными проявлениями, но и открытием новых воз­можностей в развитии и общества, и науки, а также стремлением уче­ных продуктивно их использовать. В связи с этим следует одоб­рительно отозваться о появлении социологической литературы ново­го поколения, характеризуемой выделением социологии власти. Так, К. Т. Тощенко в своей книге "Социология" выделил целый раздел Политическая социология" и в его рамках специальную главу "Социология власти"*.

Происходящий ныне крупный социальный поворот в развитии общества будет сопровождаться серьезными переменами в системе соци­ального знания и, в частности, проявится как в резко возросшем спросе на кратологическую проблематику, так и в ее назревшем расцвете при непременном углублении демократизации всей общественной и госу­дарственной жизни.

4. Азбука власти Говоря о фундаментальных комплексных областях междисципли­нарного властеведения — философии власти, истории власти и социо­логии власти, следует отметить, что эти области знания существуют в своего рода окружении большой группы хотя и менее впечатляющих, но столь же необходимых и важных компонентов властных знаний. Из них на первом плане конечно же должна быть азбука власти (англ. the АВС of power). Именно она вводит нас во властную проблематику и во властную практику. Она представляет собой надежного путеводителя и доброго партнера общей кратологии и философии власти.

В За тысячелетия рациональной практики люди выработали немало полезных навыков при обретении новых знаний, их осмыслении, освое­нии. Эти ключевые области знаний, вводящие в конкретные науки, име­новались поразному: начала, основы, введение, азбука, а то и арифме­тика соответствующей науки. Примеров здесь множество**. Очень существенную, * См.: Тощенко Ж. Т. Социология. Общий курс. М.: Прометей, 1994. С.



191—202.

** См.: БервиФлеровский В. В. Азбука социальных наук. Спб., 1871;

Емельянов Н. Б. Основы организации народовластия. Пг., 1917; Ковалев А. Н. Азбука дипломатии. 3е изд. М.: Междунар. отношения, 1977; Закошанский В. Азбука и арифметика экономики. Рига: Зинатне, 1992; Шаталова Г. С. Азбука здоровья и долголетия. М.: Энергоатомиздат, 1995; Азбука природы. Более 1000 вопросов и ответов о нашей планете, ее животном и растительном мире / Пер. с англ. М.: Издат. дом "Ридерз дайджест", 1997, и т. д.

и не просто вспомогательную, а подчас центральную, кон­структивную роль играют здесь словари.

Взявшись за систематизацию и классификацию знаний и наук о вла­сти, автор издал в последние годы ряд статей и книг такой ориентации. В их числе: Власть. Основы кратологии. М.: Луч, 1995. 304 с.;

Введение в науку о власти. М.: Технологическая школа бизнеса,1996. 380 с.;

Власть. Кратологический словарь. М.: Республика, 1997. 431с.

Такого рода труды позволяют все более полно, основательно и со знанием дела оценивать ситуацию в кратологии, ее своеобразие и пер­спективы.

Что же такое азбука власти как область знания? Это—система ос­новных, простейших (азбучных) идей, правил, истин и положений, осво­ение которых необходимо для того, чтобы разобраться в сути и своеоб­разии власти и тем более принять личное участие в оценке, формирова­нии и деятельности властных структур. К азбуке власти примыкает азбука управления — основы управленческой деятельности, начальные понятия, правила, приемы, необходимые для достижения успеха, жела­емого результата в руководящей деятельности.

Не только не умаляя, но и посвоему возвеличивая смысл и цен­ность труда мыслителей и правителей разных эпох и народов, мы мо­жем высоко оценить многое сделанное ими в разработке азбуки власти и управления в Древнем Египте, Индии, Китае, Риме, Греции и других государствах и на последующих этапах истории человечества. И здесь вновь среди звезд первой величины следует назвать труды Платона, Аристотеля, Цицерона, Макиавелли, Гоббса, Локка, Монтескье, Г. Гроция, Гегеля, И. Канта, О. Конта, К. Маркса, Ф. Энгельса, М. Вебера, многих отечественных мыслителей.

В многовековом ряду разнообразных кратологических деяний несо­мненно останутся имена и Христа, и Цезаря, и властителейцарей, пол­ководцев, правителей разных времен и народов — Петра I, Наполеона, Дж. Вашингтона, Ленина, Черчилля, Рузвельта, как сохранятся и имена посвоему учивших человечество опасности власти Гитлера, Муссоли­ни, Пол Пота, Пиночета.

Чтобы разбираться во власти или участвовать во власти, а тем бо­лее возглавлять власть на разных ступенях этой величественной пира­миды, надо обращаться к делам и мыслям наших предшественников — и за 20—30 веков до наших дней, и в XX веке, и просто к нашей поучи­тельной современной практике, невероятно умноженной ясновидением информатики или, напротив, тщательно укрываемой той же информа­тикой за недоступными тайнами исторических и текущих архивов.

Мудрый К. Ясперс, вспоминая в 1920 году о мудром М. Вебере, счел возможным заявить: "Что такое социология? Это столь же неясно, как и то, что есть философия. Начиная от греков и до Гегеля, философию всегда понимали как самопознание человеческого духа... К этому само­познанию направлена в значительной степени и социология"*. И далее:

"Многое из того, что называют социологией, представлялось ему наду­вательством"**.

* Вебер М. Избранное. Образ общества / Пер. с нем. М.: Юристъ, 1994. С. 554.

*Там же С. Надо ювелирно точно, честно и усердно трудиться в науке, чтобы уйти от надувательства. И в сфере кратологии это намного труднее. Чтобы достойно властвовать, надо обладать истинными знаниями, по­стоянно их накапливать, глубоко обдумывать, эффективно использо­вать в анализе, диагнозе, синтезе, прогнозе. В противном случае при­дется творить произвол, хитрить, бесчинствовать, быть деспотом и узурпатором.

Хорошо сказал в свое время в книге "Политика как наука" (1872) родившийся в семье крепостного крестьянина, добившегося вольной для своих детей, и ставший философом, социологом, просветителем А. И. Стронин(182б—1889):





"Как знание начинается с богатства, так власть начинается от зна­ния. Если превосходство в силе есть единственный первоначальный ис­точник богатства, если превосходство в богатстве есть единственный первоначальный источник знания, то единственно первоначальным ис­точником власти бывает только превосходство в знании. Но так как это последнее превосходство предполагает и два первые, то отсюда и выхо­дит, что власть есть соединение силы, богатства и знания, а всякое со­единение силы, богатства и знания есть власть. Тезис этот подтвержда­ется и исторически, и социологически. Исторически, потому что каж­дый раз, как появлялись эти три условия соединенными, каждый раз возникала и власть. В восточных деспотиях богатство и знание совме­щались в жрецах — отсюда и власть была у них, а не у воинов. В клас­сическом мире богатство и знание сосредоточено у аристократий — от­того у них и власть. То же и в средние века. В новейшей Европе знание и богатство — в среднем сословии, у буржуазии, а потому у нее же и власть политическая"*.

Разумеется, азбука власти — наука, лишь внешне кажущаяся лег­кой, доступной. Она требует владения первоосновами, глубокого по­нимания множества изначальных явлений, фактов, примеров и обу­словленных ими терминов, понятий, обширного словарного ряда кон­кретных обозначений. Здесьто и подстерегают и читателя, и современного пользователя системы Интернет, и исследователя, и са­мого власть имущего возможность неразработанности понятий, не­изученности явлений, многозначности слов, тем более их несовпаде­ния в разных языках.

Разумеется, на языковых высотах алгебры и высшей математики науке о власти сразу заговорить невозможно. Надо учиться азбуке этой науки, ее азам, ничего здесь не упуская и не перепрыгивая через важ­ные ступени. Овладевать системным знанием надо последовательно и системно, отправляясь от его основ. Вроде бы прописная истина, вроде бы даже говорить об этом неловко, даже стыдно, настолько это очевид­но. А разве не стыдно с позиций системности вести речь о тех знаниях, которые сами в систему до сих пор так и не приведены? И это относит­ся к пока еще не ставшей серьезно на ноги кратологии.

Освоение азбуки власти требует серьезной теоретической подго­товки, знаний из многих областей науки, исторических познаний. Вот что писал в 1905 году юрист, историк, социолог, этнограф М. М. Кова­левский в труде "Из истории государственной власти в России":

в "Государственный порядок, какой мы теперь видим в России, не * Цит. по: Антология мировой политической мысли: В 5 т. Руководитель.проекта Г. Ю. Семигин. М.: Мысль, 1997. Т. I всегда был таким; его никак нельзя назвать исконным порядком. В са­мом начале русской истории, до появления князей в Киеве, Новгороде и других русских городах, власть была в руках городского веча; вече — народное собрание. Изначала, говорит летописец, новгородцы и смоля­не, и киевляне, и половчане, и все области сходятся на вече как на думу. Вече решало все дела. Когда появились князья, они стали оборонять зе­млю, и к ним отошли суд и управление; но веча остались и при князьях... Всего шире развернулась власть веча в Великом Новгороде. Начиная с XII века и до конца XV вече в Новгороде имело всю власть; оно начи­нало войну и заключало мир. Все должности были выборные; князя ве­че и выбирало, и — когда он был не люб — показывало ему дорогу из Новгорода; новгородцы были "вольны в князьях". Князь не мог и нало­ги сам собирать, и пошлины прибавлять, а жалованье для себя получал из новгородской казны, какое положено... Новгород был республика, только республика аристократическая; там преобладали знатные и бо­гатые бояре.

Но не одни веча стояли русским князьям поперек дороги. Самым крупным государем в Восточной Европе был в то время византийский император: он предъявлял к русским князьям свои права. В XI веке в ви­зантийской армии был один корпус в 6000 человек, состоявший из союз­ных русских, этот корпус русские князья постоянно должны были дер­жать в Царьграде. Византийские императоры вплоть до XIV века счи­тали русских великих князей своими придворными, называли их своими стольниками...

Pages:     | 1 |   ...   | 42 | 43 || 45 | 46 |   ...   | 69 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.