WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 31 |

Хождение в народ (1874—75 г.) показало бесплодность этой идеи, она “отскакивала от русской массы как горох от стены”[lxxxiv]. И тогда получает распространение революционное народничество с лозунгом “Земля и воля” и с очень заметным влиянием бакунизма. Коль нет широкого массового движения, коль масса инертна, то остается террор. Были определенные расхождения между программой Бакунина и “Землей и Волей”. Если первая считала основной задачей призывать народ к бунту, то вторая не признавала идею скоропалительного бунта и ратовала за организацию оседлых поселений революционеров в деревне.

Но программа “Земли и воли” также не могла быть поддержана широкими народными массами и реализована на практике. “Если бы какимто чудом в 1881 году эти идеи были бы проведены в жизнь, то даже страшно представить себе степень всеобщего хаоса, разгула диких страстей и вандализма, которые могли бы воцариться в стране”[lxxxv].

Не выдержало испытаний жизни основное положение народничества — общественная жизнь народа должна подчиняться только мнению народа, а отмена крепостного права делает возможным воздействовать на это мнение путем просвещения. Именно оно и изменит общественную жизнь народа.

В.Фигнер в 1882—83 г., пытаясь восстановить разрушенную организацию, тем не менее понимала, что “колесо истории против нас”. В 1884 г. она уже не имеет никаких иллюзий “относительно духовного облика средних людей”.

“Народная воля” не имела поддержки народных масс, ее деятели считали, что, говоря словами Желябова, “история движется ужасно тихо, надо ее подталкивать”. И чем пассивнее проявляли себя народные массы, тем сильнее распространялась среди противников самодержавия мысль о необходимости насилия, а борьба против него как нравственная обязанность. Коль нет широкого массового движения, коль масса столь инертна, то остается террор.

В своих воспоминаниях В.Фигнер писала, что убийство царя замышлялось как акт, который всколыхнет всю страну. “Мы хотели активных выступлений массы, надеялись, что они произойдут. Но в жизни наши чаяния решительно не находили фактического оправдания... исходной точкой своей имело глубочайшее убеждение, что успешная борьба с правительством развяжет скрытые силы, таящиеся в народной массе... тут исконная, глубокая вера революционера, что жив народ, жива душа его”[lxxxvi]. Далее Фигнер пишет, что решение об убийстве царя было отказом от концепции “хождения в народ”, ибо не удалось его поднять ни путем социалистической пропаганды, ни путем борьбы за реально осознанные и исторически выработанные русским народом нужды и требования. Фигнер приходит к выводу: “По культурным и политическим условиям деревни никакой размах в смысле сближения с массой, даже на почве просветительной деятельности оказывался невозможным”[lxxxvii].

При анализе существовавших в России подходов к пониманию народа, народных масс мы сталкиваемся с самыми разными точками зрения: от фанатичного, как пишет Водолазов, почти религиозного преклонения перед каждой подробностью народной жизни до не менее фанатичного презрения к самым мощным народным движениям. Так в работе современного российского автора А.Кольева “Миф масс и магия вождей” миф народничества трактуется как самый старый политический миф, имевший хождение в России. От него, считает автор, следует отказаться, ибо он неконструктивен. Соглашаясь с этой точкой зрения, мы считаем обоснование ее совершенно неприемлемым. Говоря о современности, он считает, что “То, что сегодня называется народом — всего лишь население страны, разбазаривающее достояние, нажитое предками. Этому населению наливают — оно спивается, показывают импортную побрякушку — оно готово заложить душу, лишь бы обладать ею; оскорбляют — оно готово подобострастно заглядывать в глаза развратной власти”[lxxxviii]. В соответствии с такой трактовкой народа делается крайне националистический вывод — живущее поколение россиян должно быть исключено из понятия “русский народ”. Само понятие русского народа как бы оказывается вне времени и пространства. Это некое мифологически идеализированное образование, не связанное с реальной историей, социокультурными традициями, менталитетом.



В рамках нашего исследования особый интерес представляют взгляды такого известного теоретика народничества, как Н.К.Михайловского. Его социология, как известно, уделяла первостепенное значение личности. Это определяло во многом и его трактовку народа и психологического механизма всяких массовых действий. Для него народ — это совокупность трудящихся классов общества, все, кто зарабатывает свой хлеб собственным трудом. Соответственно и служить народу значит работать на пользу трудящегося люда, а интересы народа должны быть основой политического мышления. Но “служить народу не значит потакать его невежеству или прилаживаться к его предрассудкам”.

Михайловский считал, что “рядом с варварскими чертами русского обычного права можно поставить множество высоких и поистине умилительных черт народного характера”[lxxxix]. Для него “неоспоримо, что у мужика есть чему поучиться, но есть и нам, что ему передать. И только из взаимодействия его и нашего и может возникнуть вожделенный новый период русской истории. Голос деревни слишком часто противоречит его собственным интересам, и задача состоит в том, чтобы искренно и честно признав интересы народа своей целью, сохранить в деревне, как она есть, только то, что действительно этим интересам соответствует”[xc]. Михайловский замечает, что мнение народных масс часто вступает в противоречие с их подлинными интересами, и недопустимо во всем им вторить. Он не приемлет маниловский подход к народным массам, крестьянству, когда рассуждения о величии и достоинствах “правды народной” осложняют выявление подлинных интересов народа. Он выступает против идеализации мужика, считая ее особо вредной. Ее еще както можно было оправдать во времена крепостничества. В результате — пишет он — мы знакомы с народом более со стороны его достоинств, а не недостатков, тогда как “даже априорным путем слишком нетрудно сообразить, что беспримерно тяжелые исторические условия жизни нашего народа должны были произвести в нем те или иные нравственные изъяны, с которыми рано или поздно нам придется считаться и игнорировать которые не только ошибка, но и преступление”[xci]. Неужели века бесправия, рабства и нищеты прошли для него безболезненно, не породив никаких — вопрошает он, пороков? Если народ уж так хорош, то может все это даже способствовало улучшению народа? Тогда и нет нужды бороться за улучшение его жизни.

Михайловский признавал, что народники оказались бессильными служить “просветлению народного разума”, но это не означает потворства заведомо неправильным народным мнениям. Подобное потворство есть лицемерие. Он выступает против К.Леонтьева, призывавшего учиться у народа, т.е., по Михайловскому, следовать его верованиям и идолам и признавать его покорность. Все это он называл публично практикуемым развратом мысли. Любой общественный протест, возникший в глубинах народных масс, согласно Михайловскому, принимал или форму “вольницы”, стихийных бунтов, когда народ идет напролом и готов все смести на своем пути, без какойлибо реальной программы, или форму “подвижничества”, когда сектанты, раскольники покидали общество. Но всегда такому сопротивлению необходим герой, вождь, увлекающий за собою массу на дурное или хорошее, “на благороднейшее или подлейшее, на разумное или бессмысленное дело”. Героем может сделаться любой человек, а не только выдающаяся личность, “первый встречный”, который по какимто причинам возвысится над толпой и увлечет ее.

В 1882 г. в “Отечественных записках” Михайловский публикует работу “Герои и толпа”, где говорит, что массовые движения как общественное явление со своими специфическими свойствами и законами возникновения, существования и прекращения этого существования пока еще наукой не затронуты. Сам он исходит из того, что “толпой мы будем называть массу, способную увлекаться примером опятьтаки высокоблагородным или низким или нравственно безразличным”[xcii]. Под толпой он понимает людской конгломерат, а для ее образования нужны сильные впечатления, которые задавливают другие, или постоянная скудость впечатлений. В любом массовом движении надо различать, считает он, общие условия, которые непосредственно воздействуют на всех и каждого участника, и такие, которые толкают их к бессознательному подражанию. Он ведет речь о массовом гипнозе, даже психозе, о “патологической магии”, когда толпа подчиняется внешнему раздражителю. И чем однообразнее и в духовном плане скуднее жизнь народа, тем легче он поддается этой магии. Под воздействием чисто психологических факторов народ может пойти на самые необдуманные действия. И примером тому служат крестовые походы для освобождения гроба Господня, “охота за ведьмами”, религиозный психоз, националистические проявления. И одновременно с этим, поддавшись такой магии, народ освобождался от тиранов, участвовал в освободительных движениях.





Его взгляды близки Лебону и Тарду. Он также обращает внимание на то, что в обыденной жизни мы постоянно сталкиваемся с фактом подражания. Истории известны подражательный характер всякого рода коллективных судорог, конвульсий, нелепых плясок. В средние века — напоминает он — мы постоянно видели толпу в состоянии некоего беспредметного напряжения, когда подражание было связано с неистовыми плясками. Подражание часто сопровождается экзальтацией, экстазом, когда люди совершенно не в состоянии управлять собой. Непреодолимая сила бессознательного подражания порой выделяется так резко, что сам факт подражания не вызывает никаких сомнений. Как и Лебон, он говорит о заразительности, имеющей место в толпе, о том, что мы ничего не знаем о процессе душевной заразы, об условиях, благоприятствующих ее росту. Все это предстает как нечто таинственное, хотя он и признает, что заразительность связана с эмоциональным настроем окружающих.

Однако нельзя признать, считал Михайловский, подражание единственным двигателем массовых движений. Были еще какието причины, превращающие в толпе людей в автоматы, заставляющие их следовать за героем. Такое воздействие героев на толпу он объяснял ненормальным, патологическим состоянием общества, когда опустошенное сознание и обессиленная воля могут толкнуть массы людей на любые необдуманные действия. Героем он называет человека, увлекающего своим примером “массу на хорошее и дурное, благороднейшее или подлейшее, разумное или бессмысленное дело”[xciii]. Это “магический гипнотизер”, увлекающий толпу. При определении великого человека все зависит, по Михайловскому, от точки зрения. Для когото он полубог, для других “он может оказаться мизинцем левой ноги”. Герой важен не сам по себе, а лишь вызванным им массовым движением, как средство воздействия на толпу и как рупор толпы.

Очень важно поэтому, кто именно подталкивает массы к изменению его положения. Говоря в этой связи о Л.Толстом, Михайловский так выразил его отношение к народу: “В народе лежат задатки громадной духовной силы, которые нуждаются только в толчке. Толчок этот может быть дан только нами, представителями “общества”, больше ему неоткуда взяться, а мы даже обязаны его дать. Но он должен быть дан с крайней осторожностью, чтобы какнибудь не затоптать или не испортить лежащих в народе зачатков сил, а это возможно, ибо сами мы люди помятые, более или менее искалеченные, дорожащие разным вздором”[xciv].

Проблема масс, толпы возникала по мере расслоения крестьянства, возникновения городских масс и их воздействия на жизнь общества, по мере развития капиталистических отношений. Этот процесс четко подметил Г.Успенский, зафиксировав появление среднего, массового человека, иными словами, процесс омассовления. В 1883 г. он пишет: “...теперь пойдет все сплошь... пойдет сплошное, одинаковое, точно чеканное... сплошной обыватель и сплошная нравственность, сплошная правда, сплошная поэзия, словом, однородное, стомиллионное племя, живущее какойто сплошной жизнью, какойто коллективной мыслью и только в сплошном виде доступное пониманию”[xcv].

Столь четкого определения массового общества, причем когда оно находилось только в самом зародышевом состоянии, не давал еще никто в России, оно вступало в противоречие с самим духом народничества с его культом народа.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 31 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.