WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 31 |

Племенной национализм проповедует Божественное происхождение не человека, а своего народа, превращая народ в однородную избранную массу. При такой трактовке ценность индивида зависит только от факта его рождения немцем или русским, а мы сказали бы, советским. Арендт подчеркивает, что божественно трактуемый народ обитает в мире, где он предстает как прирожденный гонитель других, более слабых народов или же как жертва других народов. Он трактуется или как раса господ, или как жертва, находящаяся в племенной изоляции. Она считает, что расизм — это очень реалистический, хотя и крайне разрушительный способ избежать общей ответственности. Более того, расизм может означать конец Западного мира, конец цивилизации. Расизм связан с мифической беспочвенностью, с приверженностью к племенной обособленности, с утратой территориальных корней национализма.

При всем различии идеологии классовой борьбы и идеологии расизма обе они предлагали массам определенное равенство. Если первая вела речь об имущественном равенстве, то вторая — об абсолютном равенстве всех немцев по своей природе, об абсолютном отличии всех немцев, а затем и арийцев, от других народов. И нацисты, и коммунисты обещали нивелировать все социальные и имущественные различия. “Понятие бесклассового общества имеет явно дополнительное значение, так как предполагалось всех подвести под статус фабричного рабочего. Идея же Volksgemeinschaft (общность народа) со своим подтекстом завоевания мира давала обоснованную надежду на то, что каждый немец в конечном счете может стать фабрикантом.... Ее воплощение не нуждалось в какомлибо ожидании и не зависело от объективных обстоятельств. Она могла непосредственно воплощаться в выдуманном мире движения”[cxcv].

Современные массы, по Арендт, не верят в реальность своего опыта, не верят во чтото видимое, они отказываются принимать случайности в истории. “Они не верят своим глазам, ушам, но верят только своему воображению... не факты убеждают массы, и даже не сфабрикованные факты, а только непротиворечивость системы, частью которой они, повидимому, являются... Поскольку истинно, что массами овладевает желание уйти от реальности, потому что благодаря своей сущностной неприкаянности они больше не в состоянии постичь ее случайные, непонятные аспекты, также истинно и то, что их тоска по выдуманному миру имеет некоторую связь с теми способностями человеческого ума, чья структурная согласованность превосходит простую случайность”[cxcvi]. Уход масс от реальности — это обвинение против мира, в котором массы вынуждены жить. Восстание масс против здравого смысла стало результатом потери массами своего социального статуса, коммуникативных связей. Тоталитарная пропаганда — подчеркивает она — может жестоко надругаться над здравым смыслом только там, где он потерял свою значимость. И дело не в том, что массы якобы глупы или слабы, а в том, что в ситуации общей катастрофы твердая, фанатичная вера в вымышленный, непротиворечивый мир даже ценою жертв гарантирует массам минимум самоуважения.

Арендт пишет о том, что если специализацией нацистской пропаганды было извлечение прибыли из тоски масс по непротиворечивости, то большевистские методы испытывали, словно в лаборатории, свое воздействие на изолированном массовом человеке. Те обвинения в преступлениях, которые они никогда не совершали и часто и неспособны были совершить, полностью исключали реальные факты и приводили к искусственно сфабрикованному умопомешательству. Признание в несовершенных преступлениях здесь выступало как достижение логической непротиворечивости. Вымышленный мир помогает лишенным корней массам избавиться от нескончаемых шоковых ситуаций. А тема глобального заговора, будьто еврейства или империализма, в наибольшей степени воздействовала на массы, которые готовы были на глобальное завоевание мира. Ложь при тоталитарном режиме настолько пропитывает все сферы социальной и политической жизни, что остается скрытой от общественности. Для постоянного воплощения своей лжи, своих идеологических доктрин насущной необходимостью становится идеологическая обработка масс.

Не меньшее значение для тоталитарных вождей, чем идеология, имеет само тоталитарное движение. Организация всех важных структур в соответствии с подобной идеологией может осуществиться только при тоталитарном режиме. Пропаганда и организация выступают двумя сторонами одной медали. Принцип вождизма сам по себе не является тоталитарным. Он становится таковым, когда помещается в условия тоталитарной организации с ее абсолютной верховной властью вождя. Как только вождь присвоил себе эту верховную власть, организация сразу отождествляется с ним. Основа такой структуры зиждется не на истинности слов вождя, а исходит из непогрешимости его действий. Столь верная преданность вождю основана на том, что всех этих людей связывает искренняя вера в человеческое всемогущество, в то, что все возможно, дозволено. Более того, они уверены, что сила организации способна одолеть силу реальности. “Причина их преданности не в их вере в непогрешимость вождя, а в их убеждении, что каждый, кто распоряжается инструментами насилия с помощью лучших методов тоталитарной организации, может стать непогрешимым”[cxcvii].



Гитлер был первым, напоминает она, кто сказал, что каждое движение должно разделять массы на сочувствующих и самих членов. Число сочувствующих должно постоянно расти, число членов партии — ограничено. Из сочувствующих создаются, по словам Арендт, фасадные организации, которые порождают видимость нормальности и респектабельности движения.

Тоталитарное движение, состоящее из членов организации, представляет собой подвижную иерархию с постоянным созданием новых подразделений и сменой авторитетов. В противоположность фасадным организациям создаются элитные формирования, функции которых противоположны — через механизм соучастия они заставляют членов организации поверить, что они навсегда покинули нормальный мир и должны участвовать в преступлениях, совершаемых элитой, нести за них ответственность. Для члена движения более страшно покинуть движение, чем участвовать в незаконных действиях. Эта тотальная ответственность составляет наиболее важную организационную особенность принципа вождизма. “Действительная тайна тоталитарного вождя сокрыта в организации, которая дает ему возможность принять тотальную ответственность за все преступления, совершаемые элитными формированиями и в то же время требовать искреннего наивного уважения со стороны наиболее простодушных сторонников”[cxcviii]. В этой связи Арендт пишет о том, что именно Гитлер, а не Гиммлер или Геббельс, был инициатором действительно радикальных мер. Например, документально подтверждено, что Гиммлер был потрясен, когда его проинформировали об “окончательном решении еврейского вопроса”. То же относится и к Сталину. Она называет волшебной сказкой утверждение, что Сталин был умереннее, чем левые фракции большевиков.

Тоталитарные движения называли “тайными обществами, учрежденными средь бела дня”. И для этого было немало оснований. И в тех, и в других иерархия связана с посвященностью ее отдельных членов, жизнь регулируется согласно тайным и вымышленным предпосылкам, требуется безусловное подчинение и преданность лидеру. И тут, и там господствует принцип: “Кто не с нами, тот против нас”. Тоталитарные режимы берут на вооружение внешние атрибуты тайных обществ, но они вовсе не пытаются сохранить тайну. То, что нацисты хотели завоевать мир, депортировать “расово чуждых” и уничтожить тех, у кого было “плохое биологическое наследство”, что большевики действовали во имя мировой революции, никогда не было тайной, наоборот, эти цели всегда были частью их пропаганды. А ритуальные парады на Красной площади, партийные дни на стадионе Нюрнберга привносили в движение заметные элементы идолопоклонства. В одном случае оно совершалось вокруг мумифицированного тела Ленина, в другом — центром ритуала был так называемый “зов крови”.

При тоталитаризме власть сосредоточивается исключительно на силе организации. Для Сталина каждый институт был “передаточным ремнем”, связывающим партию с народными массами, поэтому самым главным богатством в его глазах были кадры, т.е. те винтики механизма, которые и должны были выполнять все его указания. “По мнению Сталина, постоянный рост и развитие полицейских кадров несравненно более важны, чем нефть в Баку, уголь и руда на Урале и потенциальные сокровища Сибири — короче говоря, важнее всего развитие полного арсенала власти России. Такой же стиль мышления заставил Гитлера принести в жертву кадрам СС всю Германию... Для человека, который верил во всемогущество организации наперекор чисто материальным факторам, поражением была не военная катастрофа или нависшая над населением угроза голода, а исключительно разрушение элитных формирований, которые, как предполагалось, должны были привести тайный сговор, направленный на завоевание мирового господства, через ряд поколений к его победному завершению”[cxcix].





За политикой тоталитаризма стоит совершенно беспрецедентное понимание роли власти. Оно предполагает полное пренебрежение прямыми последствиями ее действий, отрицание национальных интересов, презрение к утилитарным мотивам, непоколебимую веру в вымышленный мир. Это делает политику власти совершенно непредсказуемой и только этим можно объяснить все чудовищные злодеяния тоталитаризма, основной целью которого было не революционное изменение общества, не передел мира, а перерождение самой человеческой природы. При постановке такой задачи уничтожение людей становится нормальной процедурой. Говоря о концентрационных лагерях, Арендт подчеркивает, что человеческие массы в них не просто изолировались, а рассматривались как более не существующие. Шла атака на нравственное начало в человеке. Человек оказывался перед выбором между двумя предательствами: или убийством своих друзей, или своей семьи, перед которой он несет ответственность. Это выбор между убийством и убийством. “Тоталитарный террор достигает своего ужасающего триумфа, когда ему удается отрезать для моральной личности пути индивидуального бегства от действительности и сделать решение совести абсолютно сомнительными и двусмысленными”[cc]. Вывод Арендт — тоталитаризм стремится не к деспотическому господству над людьми, а к установлению такой системы, при которой люди совершенно не нужны, массы людей становятся излишними. Коренное отличие тоталитарной формы тирании от прежних она видит в том, что террор применяется вне зависимости от личного поведения человека, не как средство запугивания и уничтожения противника, а как инструмент управления совершенно покорными массами.

Речь идет об институте террора, проявление которого было неизбежным при подобном режиме, уничтожавшем людей миллионами. При этом Арендт акцентирует внимание на том, что террор не был платой страданиями за индустриализацию и экономический прогресс. Он приводил к обратному эффекту: голоду и депопуляции, к разрушению профессиональной компетентности. В нацистской Германии террор применялся вне зависимости от особенностей личного поведения человека. В Советском Союзе террор не ограничивался даже расовыми соображениями. Тотальный террор заменяет “правовые границы и каналы коммуникаций поистине стальными скрепами, которые так сильно стягивают их, что людское многообразие как бы исчезает в одном человеке гигантских размеров... Тоталитарный режим... вытравляет из людских сердец любовь к свободе.... Террор без промедления приводит в исполнение смертный приговор, который, как доказано, уже вынесен Природой расам или индивидам “неприспособленным к жизни”, либо Историей — “отмирающим классам”, не дожидаясь, пока природа или история сделают это сами более медленно и менее эффективно”[cci].

Изолированность и бессилие всегда сопутствовали тирании, но тотальный террор распространился и на сферу частной жизни, не оставив места для мысли, опыта. Когда разрушена политическая сфера жизнепроявления человека, он оказывается в тупике, происходит тотальное отчуждение человека от мира, исчезает различие между реальным опытом и фикцией. Поэтому, пишет Арендт, идеальный подданный тоталитарного режима — это не убежденный нацист или убежденный коммунист, а человек, для которого нет разницы между истиной и ложью, между действительностью и вымыслом.

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 31 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.