WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 31 |

Критикуя анархизм, он выступал против разжигания дурных страстей масс, констатирует, что в 1 мировую войну массы захлестнул мутный поток шовинизма и национализма. Ленин подмечал иррациональную сущность поведения масс, говорит о том, что во время солдатского мятежа 1905 г., при одном упоминании о земле у солдат вспыхивают глаза от сильного чувства. Признавая такие иррациональные моменты в поведении масс, Ленин все свои упования возлагает на развитие классового сознания пролетариата. Как только пролетариат поймет свою особую миссию — не просто захвата власти и улучшения собственного положения, а освободителя мира, человечества, — станет возможным подлинное справедливое преобразование мира. Поэтому не только пролетариат, но народные массы делятся у него на авангард, пролетарскую партию, наделенную классовым сознанием, осознающую неизбежность революционного преобразования общества, и остальную массу, не постигшую сущность преобразовательной, освободительной миссии пролетариата.

В начале XX в. основная масса населения России состояла из мелкой буржуазии, крестьянства, т.е. из мелкого производителя и пролетариата. Но, согласно представлениям Маркса, развитие крупной промышленности должно привести к отмиранию мелкого производителя. Поэтому Ленин, говоря о массе населения, имеет в виду пролетария, полупролетария и беднейшее крестьянство. Прекрасно понимая, что Россия — крестьянская страна, он тем не менее зажиточного крестьянина не относит к народным массам.

А когда он ведет речь о пролетариате, то от него отсекаются как люмпены, так и квалифицированный пролетариат, то, что называлось рабочей аристократией. И те и другие не могут быть наделены подлинно классовым сознанием, более того, они изменяют своему классу. В марксизме прочно утвердилось мнение о “подкупе” рабочей аристократии. Сейчас мы имеем в виду не бюрократов от рабочего движения, а именно наиболее квалифицированную часть пролетариата. Как подкуп, как стремление лучше устроиться при капитализме рассматривает Ленин закон об охране труда, о 48часовой рабочей неделе, установление минимума заработной платы и т.д. Оппортунисты продают “за чечевичную похлебку свое право первородства” — пишет он в “Государстве и революции”. Рабочая аристократия, т.е. наиболее квалифицированная часть рабочего класса, выступает у Ленина как главная социальная опора буржуазии, а существующая демократия — как система подкупа рабочих. “Нас интересует свобода для борьбы, а не свобода для мещанского счастья”[xxvii]. Эта часть пролетариата, по его выражению, проникнута “духом цеховой узости, мещанскими и империалистическими предрассудками”. Но как только несколько тысяч рабочих, живших обывательской жизнью, начинают действовать революционно, то перед вами масса. В периоды революций под понятием “масса” понимается большинство рабочих, все эксплуатируемые. Сочувствие масс совершенно необходимо для удержания власти. Вслед за Марксом Ленин уверен в том, что по мере расширения и углубления исторического творчества людей должен возрастать и размер той массы населения, которая является сознательным историческим субъектом. Капитализм, согласно такой трактовке, дорос до социализма именно потому, что историю теперь творят самостоятельно миллионы и десятки миллионов людей, ибо война встряхнула массы, разбудила их невиданными страданиями. И теперь история летит “с быстротой локомотива”. Беда прежних революций — пишет он — состояла в том, что революционного энтузиазма масс, поддерживающих их в напряженном состоянии, хватало ненадолго. И социальную причину такой непрочности он усматривает в слабости пролетариата, который один только и может, постигнув свою историческую миссию, привлечь к себе большинство масс и удержать власть. А постигнуть эту миссию он может, только овладев революционной теорией.

Именно этот аспект в учении Маркса и Ленина получил свое концентрированное философское обоснование в работе известного философа XX в. Д.Лукача “История и классовое сознание”, написанной под воздействием Октябрьской революции и революционных событий тех лет в Западной Европе. Из всех трудящихся масс, считает Лукач, только пролетариат наделен классовым сознанием. Ведь если бы массы, прежде всего мелкая буржуазия, крестьянство, могли бы осознать свое подлинное положение в обществе, они осознали бы всю тщетность своих устремлений противостоять закономерностям исторического развития. “Власть всякого общества по своему существу — это идейная власть, от которой нас может освободить только познание. Речь идет не об абстрактном, происходящем только в голове познании, а о познании, вошедшем в кровь и плоть, являющемся, по словам Маркса, “критическипрактической деятельностью”[xxviii]. Лукач пишет о том, что только пролетариат наделен видением общества во всей его тотальности. Поэтому успех не только революции, но и всего развития человечества зависит от идейной зрелости пролетариата. Именно поэтому пролетариат должен отойти от простого, находящегося на психологическом уровне познания и подняться до осознания своей исторической миссии. Как только произойдет это осознание, пролетариат “захочет” выполнить эту, предназначенную ему историей миссию и желанная свобода примет человечество в свои объятия.



Коммунистическая партия предстает у Лукача как форма опосредования между теорией, постижением классового сознания и практикой революционного преобразования мира. Если буржуазия в силу своего места в экономической структуре общества наделена “ложным сознанием”, то благодаря пролетариату впервые классовое сознание может стать осознанным. Поэтому самосознание пролетариата есть объективное познание сущности общества. Оппортунизм, по Лукачу, тормозит развитие классового сознания пролетариата, задерживает его на низшем, психологическом уровне. Пролетариату приходится вести борьбу не только с буржуазией, но и с самим собой, против попыток воспрепятствовать осознанию своих классовых интересов. Критерием успеха пролетариата выступает его самосознание. Сила классового сознания пролетариата — это способность осознать сущность овеществления, отчуждения человека в обществе и покончить с ним.

Мы имеем перед собой доведенный до своего логического конца просветительский подход, согласно которому разумное постижение массами сути общественных явлений, возможностей и путей избавления от бед и страданий, которые они испытывают, обеспечивает кардинальное изменение общественного строя и создание справедливого общественного устройства. Упование на силу разума, уверенность в том, что именно разум будет определять поведение масс, и составляет суть просветительского подхода, при всем многообразии его трактовок на всем протяжении истории социальной философии.

Глава вторая Толпа и ее иррациональность Исторические события ХIХ века с их войнами, революциями, социальными потрясениями заставили многих мыслителей усомниться во всесилии разума, в действенность просвещения масс. Все больше раздается голосов, что разум не всесилен, что он неспособен охватить все богатство жизни и особенно поведения людей, что существуют некие темные, алогичные силы, воздействующие на действия людей, что такие явления, как воля, инстинкты, эмоции, воображение, не могут не отражаться на поведении людей, более того, оказывать, по сравнению с разумом, первостепенное значение. Социальные потрясения, возникший в результате них новый мир оказался не столь уж разумным и справедливым, что привело к краху многих иллюзий Французской революции, а поражение Наполеона заставляло усомниться в торжестве разума и ряд мыслителей.

Победа Французской революции была обеспечена поддержкой, выступлениями народных масс. Но установившийся новый способ производства сопровождался жесточайшими формами эксплуатации, нищетой и угнетением народных масс, сопротивлявшихся этому. Эта борьба коегде приобретала и узаконенные формы. Так в 1824 г. в Англии были легализованы рабочие организации, возникли тредюнионы. Но тем не менее пролетарские массы выплескивают на улицы свое возмущение и негодование. Об этом свидетельствуют события 1830 года, знаменитое восстание силезских ткачей 1844 г. с их первыми элементами организованности. Затем по всей Европе прокатилась волна революций 1848 г. Все большее распространение получают социалистические идеи, движения. Возникает 1 Интернационал — первая массовая международная организация пролетариата. Парижская коммуна 1871 г. показала миру, что представляет собой первая пролетарская революция, а ее разгром — еще раз суть контрреволюции. К концу века насчитывается 40 млн. промышленных рабочих, налицо мощный подъем забастовочного движения, почти во всех странах Европы и в США имеются массовые пролетарские партии. В 1889 г. возникает II Интернационал, было легализовано профсоюзное движение, стремящееся защитить экономические права трудящихся, достаточно широкое распространение получает кооперативное движение. Вводится всеобщее избирательное право, что позволяет представителям рабочих, трудящихся войти в парламент. Энгельс писал о том, что, например, Бисмарк оказался вынужденным ввести всеобщее избирательное право как единственное средство заинтересовать народные массы в своих планах. Он подчеркивает, что всеобщее избирательное право принесло огромную пользу трудящимся, усилило их уверенность в победе, дало возможность апеллировать к широким массам. Наличие определенных политических свобод, в том числе демонстраций и собраний, облегчают не только легальную борьбу масс, но оказываются формой воздействия широких масс на политику и их дотоле невиданное участие в этой политике. Позже Ленин так отметит эту новую историческую ситуацию: “Демократическая республика и всеобщее избирательное право по сравнению с крепостническим строем были громадным прогрессом: они дали возможность пролетариату достигнуть того объединения, того сплочения, которое не имеет... ничего подобного, даже приблизительно не было у крепостного крестьянина, не говоря уже о рабах”[xxix].





Одновременно с этим именно во второй половине XIX в. получает распространение терроризм и учения, обосновывающие нигилизм, анархизм, которые фактически стремятся превратить мечту масс к установлению рая на земле, в страсть разрушения. Ратуя за безграничную свободу, анархизм возвещает в том числе и свободу от нравственных норм и ценностей, провозглашается культ стихийности и насилия. Динамит становится средством политической борьбы, бомбы взрывались на биржах и в ресторанах, в театрах и других местах скопления народа. Основой кардинальных изменений объявляется “революционная нетерпимость”, когда не надо считаться ни с законом, ни с традициями, ни с нравственными нормами.

Оценка толпы Шопенгауэром и Ницше Неудивительно, что в этом полном борьбы и противоречий мире, разрушившим многие прежние иллюзии и ценности, все большее распространение получает точка зрения, согласно которой основа мира лишена разума, что если он и имеет место, то не играет первостепенной роли. Известно, что уже Шопенгауэр таинственной первоосновой бытия провозглашает волю. Этот мир предстает как арена, на которой замученные и запуганные существа постоянно истребляют друг друга. Преобладающей формой жизни у него выступает страдание, которое коренится в самой воле к жизни. Он весьма отрицательно относится к среднему человеку, а масса человечества трактуется как исполненная чувствами ненависти и зависти. Шопенгауэр пренебрежительно относится к большинству общества, которое рассматривается им как порочное. Идеалом для него является отшельник, который по самой своей сути противостоит массе. “Правление толпы” для Шопенгауэра ненавистно, тем более, что часто оно проникнуто неприемлемым для него национализмом.

Но наиболее ярким выразителем бунта против масс был, конечно, Ницше. Он один из первых обращает внимание на то, что масса начинает в обществе приобретать главенствующее значение. Ницше выступает с яркой и резкой критикой “омассовления” общества, выражающегося в том, что верх начинает брать посредственность, толпа, люди — стадо, рабы, принуждающие человека отказываться от своего “Я”. Его враги — обыденность, филистерство, мещанство жизни, при котором человек хочет жить только в стаде. Ницше не приемлет современное ему общество, предстающее у него в виде хаоса. Оно выступает как скопище индивидов, которое в отличие от животных может хоть както оценивать свои поступки. Человечество изнемогает от усталости, тогда как очеловечивание состоит в том, что человек понимает, насколько тяжело подчинить себе волю другого. Ницше воспевает истоки человечества, где наибольшей ценностью для него выступает миф и воля к власти. В соответствии с этим он считает, что “нет ничего страшнее варварского сословия рабов, научившегося смотреть на свое существование как на некоторую несправедливость и принимающего меры к тому, чтобы отмстить не только за себя, но и за все предшествующие поколения”[xxx].

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 31 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.