WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 32 |

В обоих случаях решение было простым, но отвечало всем критериям тяжелого испытания. Повинность была тяжелее симптома и тем не менее выполнима. Дав задание и мужу, и жене вместе, терапевт так повысил ставки, что обратной дороги супругам не было. В обоих случаях отношения клиентов с терапевтом сложились так, что, несмотря на уважение и теплые чувства к терапевту, клиенты не были готовы взять на себя его обогащение.

Как родилось столь абсурдное решение? Оглядываясь назад, мы видим два возможных источника в работе Милтона Эриксона. Сталкиваясь с проблемой неизлечимой боли, не имеющей под собой никакого физиологического основания (например, жестокая головная боль, длящаяся двадцать четыре часа в сутки), Эриксон под гипнозом внушал пациенту, что завтра, вероятно, боль отпустит его на секунду. Пациент допускал, что такое возможно. Чтобы показать разумность такого предположения, Эриксон приводил пациенту пример, что тот может поскользнуться, в этот момент отвлечься и забыть на секунду о боли. Или в какойто другой ситуации он может забыть на мгновение о боли. После того, как возможность одной секунды без боли устанавливалась, Эриксон говорил, что, пожалуй, и две секунды не так уж и нереальны. Обсудив эту возможность, он говорил, что в очень напряженный и занятый день или во время сна боль может отступить и на четыре секунды, а то и на восемь. В начале интервью Эриксон уже походя упоминал геометрическую прогрессию — о том, что числа могут удваиваться от единицы к двум, затем к четырем, к восьми и так далее. Пациент соглашался с тем, что, раз уж механизм прогрессии запущен, числа будут удваиваться и удваиваться, ибо это в природе геометрической прогрессии — удваивать числа. Приходит время, и пациент, находясь под гипнозом, признает, что боль может уйти на секунду, а затем на две, на четыре и так далее. Он принимает геометрическую прогрессию, которая в конце концов приводит к полному исчезновению боли.

Идея использовать геометрическую прогрессию возникла из описанной практики. Идея использовать деньги как средство прекращения симптома также принадлежит Эриксону. Однажды к нему пришел мужчина с просьбой помочь сыну, который не мог мочиться в общественной уборной, когда там ктонибудь находился. Сын страдал этим всю жизнь, и, когда он учился в колледже, ему приходилось детально планировать каждый поход в туалет, чтобы там никого не оказалось. Но ему через месяц предстояла служба в военноморском флоте. На корабле уединение такого рода практически невозможно. Поэтому отец попросил Эриксона вылечить сына. Сам отец был алкоголиком и, по рассказам его жены, довольно злобным человеком. По отношению к Эриксону отец также вел себя грубо и агрессивно, несмотря на то, что обращался к нему с просьбой. Эриксон сказал, что вылечит сына лишь при одном условии: отец должен был внести залог в 3 тысячи долларов, которые Эриксон может потратить в свое удовольствие, если отец возьмет в рот хоть каплю спиртного. Эриксон мог вернуть деньги, оставить их себе, истратить на отпуск, то есть сделать все, что его душе угодно. После тяжких раздумий отец согласился, потому что очень хотел, чтобы сын вылечился.

Эриксон за тридцать дней вылечил парня, а отец не взял в рот ни капли. Мать поведала Эриксону, что с тех пор, как муж бросил пить, он превратился во вполне разумного человека. На Рождество отец позвонил Эриксону и сказал:

— Мне хочется выпить кружечку пива, но платить за нее три тысячи... Может както можно договориться об одной кружке? — Кружка большая? — спросил Эриксон.

— Я так и думал, что вы об этом спросите.

Они сошлись на одном стакане, и Эриксон милостиво разрешил ему выпивать по стакану пива не только на Рождество, но и на Новый Год.

3. УСЫ ВАШЕЙ МАТУШКИ Терапевт, доктор Вималапати Исмаил, заканчивала последний год психиатрической резидентуры в Университете Говарда. Это была представительная женщина в цветном сари, родом с Цейлона, мать шестерых взрослых детей. Однажды к ней на прием пришла тоненькая, подавленная женщина, мисс Симпкинс, которая недавно бросила работу. Мисс Симпкинс потеряла интерес не только к работе, но и ко всему на свете. Доктор Исмаил спокойно слушала стройную, привлекательную молодую темнокожую женщину. Прием проходил в кабинете с односторонним зеркалом, за которым сидел научный руководитель доктора Исмаил. Клиентка рассказала, что бросила хорошее место секретаряадминистратора и сейчас сидит дома на пособие по безработице. Она не чувствует тяги ни к работе, ни к общественной жизни. В течение нескольких лет у нее был друг — водитель такси. Он почти не зарабатывал, потому что крайне редко садился за баранку, так как мисс Симпкинс содержала его на свою неплохую зарплату. На вопрос, кого еще она содержит, мисс Симпкинс упомянула большой дом, за который надо вносить плату. Много лет назад в неизвестном направлении ушел и не вернулся ее отец. Девять лет назад умерла мать, оставив ей дом и закладную на него. Только под давлением мисс Симпкинс призналась, что содержит и своего брата. Она сообщила об этом так, как будто такая мысль не сразу пришла ей в голову. Брату было двадцать девять лет, и он проводил время, сидя в гостиной и практически ничего не делая. В юности он учился в колледже, но затем бросил учебу и начал вести сидячую и праздную жизнь. Мисс Симпкинс не только содержала его и давала ему крышу над головой, но также готовила, ходила по магазинам и убирала их общий дом. Брат говорил мало и только тогда, когда к нему обращались. Мисс Симпкинс сказала, что он честный, всегда держит слово, очень милый, просто он ничего не делает.

Доктор Исмаил сосредоточилась на проблеме друга мисс Симпкинс. Он отказался прийти на прием, а через некоторое время исчез из жизни женщины, судя по всему, потому что она перестала работать и содержать его. Мисс Симпкинс, казалось, была обрадована этим фактом, и терапевт начала подозревать, что, может быть, причиной ухода с работы была усталость от бремени, взваленном женщиной на свои плечи. Вероятно, еще большее улучшение могло наступить, если бы мисс Симпкинс смогла освободиться от необходимости кормить брата, сидящего сиднем в гостиной. Терапевт попросила привести брата.

Когда брат с сестрой пришли, терапевт убедилась, что он действительно симпатичный парень. Брат был одет в рабочий комбинезон, звали его Оскар и сам он инициативы в разговоре не проявлял, только вежливо отвечал на задаваемые вопросы. Наибольшее впечатление производили его усы. Усы были большие, кустистые, тщательно ухоженные и закрывали нижнюю часть лица. Было очевидно, что Оскар заботился о них. За исключением усов, все остальное в парне было, скажем так, монотонно. На лице — скука и умиротворенность, голос — однообразный, жесты практически отсутствуют, одежда — поношенная и невыразительная.

Терапевт объяснила Оскару, что она попросила его прийти, потому что его сестра несчастна и ей требуется помощь. На вопрос, была ли раньше сестра веселой и деятельной, Оскар ответил утвердительно. На вопрос, изменилась ли она и не потеряла ли интерес к жизни, Оскар снова ответил утвердительно. Терапевт спросила, не желает ли он помочь своей сестре. После длительной паузы Оскар ответил, что это не в его силах.

Мисс Симпкинс, безнадежно махнув рукой, сказала, что брат всегда говорит, что это не в его силах. Она рассказала, что брюки, в которых он пришел, — его единственные брюки, а рубашка — тоже единственная. Когда ей приходится их стирать, брат сидит в одних трусах и ждет. Ботинки его выглядят неношенными лишь потому, что дома Оскар ходит босиком, а на улицу вообще не выходит.

— Как давно вы не покидали дом? — спросила терапевт.

Оскар, задумавшись, посмотрел на нее и наконец ответил, что довольно давно. Терапевт стала расспрашивать Оскара о смерти матери, но он ограничился сообщением, что это произошло давнымдавно. Сестра уточнила, что это произошло девять лет назад, и рассказала удивительную историю. Без сомнения, Оскар был маминой гордостью и радостью. Он отлично учился в школе и поступил в колледж с намерением стать юристом. В колледже Оскар учился на отлично, надеясь поступить в лучшую юридическую школу, и еще подрабатывал, чтобы оплачивать расходы на учебу. Плюс вел активную общественную жизнь. Мать с сестрой безмерно гордились им. Оскару было больно видеть, как много приходилось работать его матери, чтобы прокормить их с сестрой. Он очень любил маму и планировал, добившись успеха, обеспечить маме безбедную жизнь до конца ее дней.

Но мама внезапно заболела и вскоре умерла. Вернувшись после похорон домой, Оскар сел на диван в гостиной и уставился перед собой. На следующий день он не пошел на занятия. Сестра и друзья решили, что это временное расстройство после перенесенного шока и, оплакав свою мать, Оскар вернется к нормальной жизни. Но он не вернулся. Он сидел безвылазно дома. Друзья пытались уговорить Оскара вернуться в колледж — напрасно. Через какоето время друзья оставили его и занялись своими делами. Сестра пыталась уговорить брата двигаться, но когда это ни к чему не привело, она стала выходить из себя и ругаться с ним. Мисс Симпкинс говорила, что он должен работать и содержать себя сам. Оскар не двигался. Она испробовала все, что могло, по ее мнению, заставить брата шевелиться. В какойто момент сестра записала Оскара к психиатру. На приемах он говорил о матери абсолютно буднично и утверждал, что ему не хочется ничего делать. Устав возить брата на приемы и платить за безрезультатное лечение, сестра распрощалась с надеждой и на психиатрическую помощь. Оскар прекратил общение с психиатром.





Все эти годы мисс Симпкинс работала и содержала своего брата, не представляя, что еще можно предпринять. Он немного занимался уборкой в доме, но основную часть времени сидел в гостиной, как будто полностью уйдя в свои мысли. Оскар был очень вежлив и никак не походил на сумасшедшего. Просто он ничего не делал.

— И вот я без работы впервые за девять лет, и нам еле хватает на еду и выплаты по закладной, — печально говорила мисс Симпкинс. — А он продолжает ничего не делать. Мы потеряем дом.

— Что будет, если вы потеряете дом? — обернулась терапевт к Оскару.

— Это было бы очень плохо, — отозвался он.

Сестра грустно заметила, что тогда городские власти поместят его в специальное учреждение, чтобы была какаято крыша над го­ловой. Оскар согласился с тем, что это самый вероятный вариант.

— Я хочу помочь вашей сестре, — сказала терапевт.

— Я тоже хочу, но не могу, — отозвался Оскар.

Пока они разговаривали, сестра на глазах погружалась в депрессию. И терапевту, и ее руководителю стало очевидно, что большая часть потери ее интереса к жизни связана с этим парнем, просиживающим дома то, что представлялось раньше многообещающей жизнью.

Терапевт поговорила с Оскаром наедине и расспросила его о матери. Тот сказал, что любил ее, но смерть матери не стала для него таким уж ударом. Оскар скучал по ней, но не больше, чем любой другой сын, потерявший мать. Он просто не может ничего делать. Вероятно, если бы он начал делать чтонибудь, то смог бы продолжать делать это, но он просто не может ничего начать. Оскар согласился с тем, что будет либо голодать, либо его заберут в какоенибудь заведение, если сестра не станет содержать его, но с этим он ничего не может поделать. Согласился и с тем, что бремя заботы о нем, вероятно, было одной из причин потери интереса к жизни у сестры. Оскар печально опустил глаза на свои пышные усы, когда определил ситуацию как патовую.

Составив план, терапевт снова вызвала мисс Симпкинс вместе с братом. Она спросила мисс Симпкинс, готова ли та вернуться на работу, если ее брат начнет трудиться. Мисс Симпкинс возразила, что ее брат никогда не будет работать. Однако после некоторого нажима согласилась, что, если брат действительно совершит невозможное, она либо вернется на старую работу, либо найдет новую и начнет снова интересоваться жизнью. “Но, — добавила мисс Симпкинс, — брат никогда не выйдет на работу”.

Терапевт обратила внимание Оскара на то, что сестра потеряла интерес к жизни и выпала из деятельного мира, когда почувствовала бремя от друга, сидящего у нее на шее и не собирающегося жениться на ней. Сестра потеряла стимул к жизни еще и потому, что в качестве награды за тяжелый труд имела лишь иждивенца в лице отменно здорового, но ничего не делающего брата. Теперь, когда приятель не обременяет сестру, следующий шаг — за Оскаром. Его сестра выйдет из своего заторможенного состояния и начнет жить полнокровно, если будет знать, что с братом все в порядке и он сам себя содержит.

— Уверен, что все именно так, — ответил Оскар, — но я ничего не могу поделать. — и он посмотрел на сестру своими большими глазами.

— Вы не могли заставить себя пойти на работу, — продолжала те­ра­певт, — но я могу заставить вас это сделать. Я могу гарантировать, что вы пойдете работать. Однако вы должны согласиться сде­лать то, что я вам скажу, если вы всетаки не выйдете на работу.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 32 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.