WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 32 |

Мальчик тотчас рванулся к маме и попросил у нее жвачку, которую затем предложил терапевту, поблагодарившему и его.

— Он слишком щедр, он пытается купить себе друзей, — сказал отец. — Я делал это всю свою жизнь, потому что я из разведенной семьи. Мы должны както решить проблему.

— Кто эти “мы”? — спросил терапевт.

— Я и Мейбл, — ответил отец.

— В качестве отца и матери, — уточнил терапевт. Он посмотрел на жену: — Вы ведь этого хотите? Я хочу знать, Мейбл, — вы тоже можете называть меня Джером или Джерри — я хочу знать, вы согласны с тем, чтобы позволить ему быть отцом своего сына, но при этом не обязательно, что он будет вам мужем.

— Правильно.

— Потому что это разные вещи, и сейчас муж говорит лишь об одной стороне медали. Вы с этим согласны? — Это то, чего я всегда от него хотела: быть отцом нашему сыну, независимо от наших отношений.

— Да, которые сейчас очень напряженные, — заметил терапевт.

— Очень напряженные, — подтвердила мама.

— Вам будет не такто просто отделить одно от другого.

— Нет, я решил, что нужно делать, — нервно, дрожащим голо­сом сказал папа. — Других вариантов нет, я должен заставить ее.

— Должны заставить ее, что делать? — спросил терапевт.

— Просто заставить ее. Я буду работать над нашим сыном. Я использую его как средство приблизить ее ко мне. У нас появится общая забота или чтото там.

— Значит, вы говорите, что собираетесь использовать сына, чтобы получить жену, — с раздражением в голосе уточнил терапевт.

— Ммм, — невнятно промычал папа.

— А почему бы не использовать Аннабель? — Ну, наверное, она тоже заброшена, в какойто степени, но в нем я вижу первоочередную задачу, понимаете — может быть, конечно, я мыслю слишком односторонне.

— Да, нет. Вы просто готовы смешать все в одну кучу, — пояснил терапевт. — Я не пытаюсь выставить вас дураком, я просто пытаюсь разложить все по полочкам, как мне это видится, хорошо? И я верю вам, когда вы говорите, что собираетесь использовать сына, чтобы стать ближе к жене.

— Нет. Я и сейчас близок к ней, — муж наклонился и дотронулся до жены. — Я делаю все с тех пор, как заметил...

— Мне не кажется, что вы должны, — сказал терапевт. — Я действительно не думаю, что вы должны это делать. На мой взгляд, такая тактика не сработает. Я прошу вас, вас обоих, попытаться начать прямо сейчас. Вы — отец, у вас общий сын, но не стоит использовать его как инструмент в ваших отношениях с женой.

— Нет, я этого не имел в виду, — сказал муж. — Наверное, я ввел вас в заблуждение. Я говорю, что вижу в жене отдаленную проблему, которая должна быть решена с помощью другого набора правил. С сыном я решил стать отцом, но это побочный продукт. У нас будет общее дело — их у нас было немного. Они — это отдельная проблема, которая должна решаться отдельно. Я знаю, какие у нас проблемы, хвала Всевышнему. По крайне мере, после тридцати я научился большему, чем узнал за первые тридцать лет. К счастью.

— А вы кусаете ногти, — заметил терапевт.

— Я всегда кусаю, с детства, — засмеялась жена.

— Единственное, о чем я собираюсь попросить вас сегодня, — продолжал папа, — это проявить немного снисхождения, потому что я очень расстроен.

Вместо предполагаемой рутинной детской проблемы перед терапевтом возникла очень непростая ситуация. Жена подала на развод, продолжая жить со своим мужем. Он пил и угрожал самоубийством, и оба — и муж, и жена — были явно расстроены и нервны. Проблема мальчика отражала эти удручающие обстоятельства, и было очевидно, что она могла быть решена лишь после урегулирования отношений между отцом и матерью. Перед терапевтом встала нередкая для терапии проблема. Когда на прием приходят супруги, находящиеся перед угрозой развода, терапевт может либо одобрить развод, либо попытаться его предотвратить. В такой ситуации невозможно оставаться нейтральным и не оказывать никакого влияния на решение супругов, ибо любое высказывание терапевта “излучает” влияние. Терапевту приходится решать, куда он поможет им двигаться: в сторону развода или от него. Консервативная позиция — прежде всего попытаться сохранить брак. Если это не удается, супруги все еще могут выбрать развод. Несмотря на то, что терапевт предпочитает предоставить свободу выбора и не удерживать людей вместе, если они несчастны друг с другом, всетаки наиболее полезная позиция — поддерживать целостность существующих отношений, когда супруги продолжают жить вместе. Если их отношения становятся невыносимыми, тогда развод, без сомнения, — лучшее решение. Итак, в этом месте интервью терапевт пытается решить, в каком направлении вести сидящую перед ним пару. Терапевт должен учитывать как проблемы ребенка, так и угрозы мужа покончить с собой в случае развода.



— Когда я принимала решение развестись, я мучилась три месяца, — детально описала мать свое решение о разводе, — пока не пришла к определенному решению. И я поставила перед собой детей и вот так решилась. Потому что это совсем непросто. Я была в таком же состоянии, как сейчас мой муж. По правде говоря, я и сейчас нервничаю. Знаете, как будто все время на грани плача.

— Да, — отозвался терапевт.

— Мой врач выписал мне транквилизаторы и антидепрессанты. Мне помогает.

— А как он?— махнув рукой в сторону мужа, спросил терапевт.

— Я же сказала, что он говорит мне — мне бы не хотелось обсуждать это при детях.

— Они практически все знают, — возразил терапевт и повернулся к мальчику. — Вы же практически все знаете? — Ничего не пропускаешь, да? — спросил папа Декстера.

Терапевт всетаки предложил родителям отправить детей в приемную, что они и сделали. Оставшись наедине с терапевтом, жена поделилась своей озабоченностью угрозами самоубийства со стороны мужа.

— Я очень волнуюсь за него. Потому что он говорит о самоубийстве и грозит, что покончит с собой. У меня есть транквилизаторы, так он взял у меня целый флакончик. Я сама не видела, как он выпил пять штук, но он говорит, что выпил. Он все время говорит о самоубийстве. Он хотел поговорить с кемнибудь — с врачом — и мне кажется, что ему это действительно необходимо. Я не уверена, что это все просто игра, понимаете, чтобы удержать меня. А если он и правда сделает чтото с собой — не знаю.

— Почему бы вам не спросить его напрямую? — предложил терапевт.

— Разрешите мне объяснить, как все происходило, — начал муж. — Я не ищу причину или оправдание...

— Ваша жена хочет задать вам вопрос, — перебил его терапевт.

— А, хорошо, — согласился муж.

— Если мы разведемся, ты и в правду покончишь с собой? — обернулась к нему жена.

— Я принял те транквилизаторы в надежде получить отдохновение. Побочным продуктом этого оказался чуть более длительный сон. Я думаю, надо быть понастоящему сумасшедшим, чтобы покончить с собой...

— Ты с собой покончишь? Тебе не обязательно сходить с ума.

— Мне все равно, что делать. Все равно. Вероятно, я готов искать облегчение каким угодно способом. Может, пить больше.

— Ты уже пьешь слишком много. И это не помогает.

— Ну, — сказал муж и голос его задрожал, — когда тебе так больно, порой и кратковременного облегчения достаточно, чтобы поддержать тебя — и пусть на следующий день ты трус и тому подобное... — ты вырываешься, ты освобождаешься.

— Знаешь, я понимаю, почему ты пьешь, но на мой вопрос ты так и не ответил, Генри.

— Мне кажется, надо быть сумасшедшим, чтобы ответить определенно: “Я собираюсь покончить с собой”, но я знаю людей, которым потребовались года...

— Ты настроен покончить с собой? — Я настроен на то, что для жизни нет ни единой, абсолютно ни единой причины, — повернувшись к терапевту и снова возвращаясь к эпизоду с транквилизаторами, он сказал: — Если бы я мог рассказать, как все произошло...

— Пока не надо, — остановил его терапевт.

— Конечно.

И снова терапевту необходимо было принять решение. Если муж склонен к самоубийству, терапевт должен предпринять соответствующие действия и, если это необходимо, госпитализировать его. Решение это далеко не простое, ибо терапевт должен взвесить последствия госпитализации. Человек, сидящий перед ним, может вскоре потерять одновременно и жену, и работу, в этих условиях госпитализация резко повышает вероятность ускорения событий, а значит, и позыв к самоубийству. Терапевт решил остановиться на положительном аспекте ситуации. Повернувшись к мужу, он сказал:

— А теперь скажите вашей жене, что вы не собираетесь покончить с собой.

— Только разрушить себя.

— Да, вы собираетесь убивать себя постепенно. День за днем.





— Именно этим он и занимается, — вставила жена.

— Пока чтонибудь не произойдет, верно? — спросил терапевт. — Чтото происходит или начинает происходить, когда чтото делается по отношению к тому, как вы себя чувствуете, верно? И по отношению к ситуации, в которой вы находитесь. Вот почему вы здесь.

— Верно.

— Итак, чтобы можно было работать с вами обоими, мы можем начать притормаживать процесс и так все устроить, чтобы вы чувствовали себя лучше в тяжелые периоды вашей совместной жизни. Вот для чего вы здесь. Вот почему вы не покончите с собой. Мы можем притормозить все это. Сколько вам лет? — Тридцать один.

— Ладно, умрете в семьдесят один, мы затормозим машину. Хорошо? — терапевт повернулся к Мейбл: — Ваш муж говорит, что не покончит с собой.

— Я до конца этому не верю, — возразила она. — Он уже внушил мне, что это произойдет.

— В эту субботу приезжала ее сестра, чтобы взять их к себе в гости, — заговорил муж. — Мое сердце разбилось на кусочки, когда я увидел, как они уходят и оставляют меня одного.

— Я подаю на развод. Сейчас все подругому, Генри. Мне не хочется быть с тобой. Раньше хотела, даже нуждалась в этом. Правильно? Но тебя никогда не было.

— Ты меня убедила, я теперь как никогда понимаю это.

— Всю мою жизнь — нашу жизнь — это повторялось как по кругу, — обратилась жена к терапевту, — тринадцать лет с тех пор, как я познакомилась с ним.

— Тринадцать лет? — удивился терапевт.

— Мы женаты уже десять лет.

— Десять с половиной, — уточнил муж. — Есть только одно, о чем мы не должны упоминать, а то все это будет длиться тысячу лет. Разрешить это невозможно. Я просто мирился с этим. Ее семья — вот о чем мы не должны упоминать.

— Это тут не при чем, Генри! — громко и гневно сказала жена.

— Ее реакция сама за себя говорит. Я принимаю на себя все сто процентов обвинения. Я все возьму на себя.

— Я чувствую, что не хочу обсуждать наши семейные проблемы, — жена повернулась к терапевту и твердо сказала, — потому что я здесь только для того, чтобы помочь Декстеру. Я приняла решение, и сейчас ничто не может заставить меня передумать. Он говорит, что рвется работать над тем, над этим — это все пустые обещания, которыми я сыта за десять лет или даже за тринадцать.

Пытаясь найти для супругов какойнибудь положительный момент, терапевт обратился к их прошлому в надежде, что отыщется время, когда дела шли неплохо:

— Скажите, а десять лет назад, когда ему было двадцать один — как тогда все было? — И тогда было плохо, — гневно проговорила жена. — Я порвала с ним. Мы не собирались жениться. Я сказала: “Все, это конец”. И тогда он стал делать то, что делает со мной сейчас. Плакал и, вы понимаете, заставлял меня жалеть его. У меня есть чувства к нему и всегда будут. Но я чувствую, что хватит, не хочу больше никакого брака, а он начинает плакать, и мне его так жалко, так жалко. Он обещает мне все на свете, может быть, даже сам верит в это, но ничего он не выполнит. Слишком часто это все происходило. Мы уже разъезжались на полтора года.

— Полтора года? — опять удивился терапевт.

— Почти два. Я вернулась к нему, и дела пошли еще хуже, чем до моего ухода. Он как будто расплачивался со мной за те полтора года, что я жила отдельно.

— К сожалению, две вещи очень важны, — убеждал муж. — Одна — эта неразбериха в финансовом мире, которая происходила как раз, когда она вернулась. Все финансовое сообщество начало разваливаться, и я внезапно потерял работу. Вторая — я так много отдал миру моей работы, что сейчас мне почти нечего ему предъявить. Я убежден, что коечто тогда было зря.

— Прежде чем идти сюда, я себе обещала, что об этом мы говорит не будем, — жена безнадежно махнула рукой.

— Ну, мы должны прояснить состояние дел на сегодня, — возразил терапевт. — Для всех нас необходима ясность.

— Мне кажется, самая большая проблема в том, что я его боюсь, — пояснила жена. — Если я говорю определенным тоном, то могу получить кулаком по руке. Я не могу — понимаете, он много пьет, и бьет меня в течение тринадцати лет, еще до нашей свадьбы. Однажды вечером он напился, пришел домой, а я уже легла спать. Он взял ремень и начал хлестать меня ремнем.

— Сколько раз он ударил вас? — спросил терапевт.

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 32 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.