WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 32 |

На первое интервью мистер Лестер попросил прийти семью в полном составе, но появился только проблемный мальчик, Джордж, и его мама со своим четырехлетним внуком. Предполагалось, что придет мать внука, Барбара, но, по словам мамы, у дочери появилась работа и она не могла отказаться. (По правде говоря, Барбара была еще большей проблемой, чем Джордж. Ей было двадцать лет, но она уже страдала ожирением изза невротического переедания. Когда Барбара была расстроена, а это случалось нередко, она поглощала бутерброды в неимоверных количествах. На улице она якшалась с молодежными группировками, и ее друг регулярно сидел в тюрьме. Барбара прижила двух малышей, растить которых приходилось ее матери, так как сама она была по отношению к ним совершенно безответственной.) Усадив поудобней маму и Джорджа, терапевт приступил к расспросам:

— Вы дома свободно обсуждаете его проблему? Я имею в виду, все в курсе или вы пытаетесь ее скрыть? — Ой, нет, — сказала мама, — Барбара пыталась следить за ним, и другая его сестра, пока не уехала учиться, тоже следила и пыталась остановить его. Потом мы пытались не ругать его, знаете, а просто как бы напоминать ему.

— Я понимаю, что снова все рассказывать вам непросто, — сказал терапевт, — но это необходимо. Не спешите. Мне хотелось бы узнать, что еще вы пытались делать, чтобы помочь Джорджу.

— Ну, — рассеянно сказала мама, — мы пытались... мы пробовали репетитора и еще лекарство. Он принимает декседрин, да, помоему, декседрин.

— Еще чтонибудь? — спросил терапевт.

— Ну, мы пытались давать ему доллар в неделю, чтобы он не делал этого, но, знаете, мне вскоре пришлось у него деньги занимать. На самом деле, както ничего конкретного. Лекарство, пожалуй, дает ему передых, пожалуй, лекарство немного помогает. Но вот пытаться найти ответ, почему он это делает, понимаете? — Она почесала голову и посмотрела рассеянно в окно.

Терапевт вновь обратился к ней:

— Мы не будем обсуждать эту проблему вместе. Это будет личным делом между мной и Джорджем. Потому что он мальчик, вы понимаете. Ему требуется — да все дело должно быть сугубо личным. Было бы хорошо, если бы вы это больше не обсуждали. Хорошо? — Ладно, — ответила мать.

— Хорошо, Джордж? — спросил терапевт мальчика.

— Ага, — ответил Джордж, не выказывая особого интереса к разговору.

— Вероятно, я смогу помочь Джорджу, — сказал терапевт. — Но вы уже привыкли, что у него проблема, и, если это все прекратится, с ним будет тяжелее жить. Что, если это все — раз и исчезнет? — Он должен будет найти какуюнибудь отдушину, — ответила мама, так, как ее научили в прошлом курсе терапии.

— Меня интересует, как вы это перенесете, — спросил терапевт. — Я имею в виду, что вы будете предоставлены сами себе, ведь вам не надо будет делать все то, что вы привыкли делать, чтобы остановить его. Этого больше не произойдет, вы не сможете больше все это делать, чем же вы займетесь? — Чем я займусь? — спросила мама, раздражаясь при мысли, что ее могут заподозрить в том, что все, что у нее есть в жизни — это проблема Джорджа. — Ну, мне есть чем заняться.

Ее раздражение было необходимой частью терапевтической процедуры, выбранной для применения терапевтического метода. Для те­ра­певта вступать с клиентом в конфронтацию было нелегко, ибо он учился неконфронтационному стилю психотерапии. Однако его по­просили сказать матери то, что ее расстроит, и терапевт так и го­ворил. Матери эта мысль не понравилась, ведь она посвятила проблеме сына долгие годы. Но твердая позиция терапевта должна заставить ее доказывать, что он не прав, доказывать через помощь терапевту в решении проблемы сына, а затем через демонстрацию радости по поводу выздоровления мальчика. И таким образом терапевт объединится с матерью для достижения общей цели.

— Джордж станет обыкновенным, нормальным мальчиком; с ним будет тяжелее жить, — продолжал мучить ее терапевт.

— Я вполне смирюсь с этим, — сказала мама. — Когданибудь он же должен повзрослеть.

Они поглядели задумчиво друг на друга, и терапевт ослабил напряжение, проговорив: “В любом случае, у вас есть еще и внук”, — и указал на малыша, сидящего на ее коленях.

— Да, в любом случае он у меня есть, — отозвалась мама, нежно глядя на мальчугана.

Терапевт сказал, что хочет поговорить с Джорджем наедине, и мама вышла из комнаты. Терапевт подсел к Джорджу и предложил поговорить как мужчина с мужчиной.

— Скажи мне, в вашем доме есть место, куда ты можешь пойти и помастурбировать в одиночестве? — Да, — слегка заинтересованно ответил мальчик.

— Знаешь куда? Где никто тебя не увидит? Ты туда уходишь и мастурбируешь, когда не хочется, чтобы тебя дергали? — Иногда, — сказал Джордж.

Вопрос терапевта о мастурбации не на людях был первым шагом в разработанном плане лечения. Видимой проблемой Джорджа была публичная мастурбация. Он мастурбировал перед матерью и сестрами, мастурбировал и в школе. И хотя мастурбировал мальчик запредельно часто — мама рассказала, что он протирает дырки в промежности своих брюк, а однажды его пришлось госпитализировать, так как в моче появилась кровь — всетаки первоочередной проблемой была публичная, не доставляющая ему самому удовольствия, мастурбация. Если бы мастурбация совершалась в одиночестве и ради удовольствия, она бы перестала быть проблемой. Перевести мастурбацию в этот разряд было первым этапом терапевтического плана. Продолжая болтать с мальчиком, терапевт поднялся и подошел к своему столу.

— Скажи, ты хорошо пишешь? Считать умеешь? — Даа, — протянул удивленно мальчик.

— Правда, хорошо считаешь? — Да, я умею считать, — ответил, как бы защищаясь, Джордж.

— Ладно, посмотрим, — терапевт достал из ящика карандаш и бумагу и сел рядом с мальчиком. — Я хочу, чтобы ты коечто для меня сделал. Ладно? Итак, позволь мне коечто открыть тебе. Но строго между нами. Хорошо? — Ага, — сказал Джордж.

— Но ты должен обещать мне хранить тайну. Могу я тебе доверять? — Да.

— Хорошо. Не подведи меня. Ладно? — Ладно.

— Я тебе верю, у тебя лицо честного человека. Так, сколько там у нас дней в неделе? — Семь, — ответил Джордж.

Терапевт вместе с мальчиком начертил таблицу с семью колонками и проставил даты, начиная с завтрашнего дня и до следующего интервью.

— Следующая пятница — это семнадцатое, да? — спросил терапевт. — Это будет последний день, когда ты должен ставить отметки, правильно? Теперь понял, что надо делать? — Да, — ответил Джордж.

— Тогда объясни, что я от тебя хочу.

— Каждый раз, когда я мастурбирую, — с энтузиазмом по поводу предстоящей письменной работы заговорил Джордж, — я ставлю галочку в этот квадратик.

— Каждый день, да? Каждый раз, когда ты мастурбируешь в... — и он замолчал, давая возможность мальчику закончить предло­жение.

— В пятницу, субботу, воскресенье, понедельник, вторник, среду, четверг и пятницу.

— И что еще? Помнишь? — Чтоб никто не знал.

— Точно, — сказал терапевт. — Чтоб никто не видел тебя, слышишь? И не рассказывай никому о нашем договоре, хорошо? — Хорошо.

— Я отдаю тебе вот это, — сказал терапевт, протягивая ему листок с таблицей. — Храни в кармане, ладно? — Ага, — и Джордж спрятал листок.

— Держи, я тебе еще карандаш дам.

На следующем интервью терапевт сначала поговорил с мамой и сыном вместе, а затем отослал женщину в приемную. Оставшись наедине с мальчиком, он спросил:

— Ну, помнишь, о чем мы говорили? Сделал? — Я принес бумажку.

— Принес? Нука, дай глянуть. Я знал, что могу положиться на тебя. — И оба стали рассматривать недельный график, причем мальчик явно гордился проделанной работой.

— На, держи от меня, — сказал терапевт, протягивая ему ручку. — У тебя чернильная есть? — Неа.

— Теперь будет.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Вот сколько раз я мастурбировал, — сказал Джордж, снова привлекая внимание терапевта к своему графику.

— Так, давай посмотрим, в пятницу ты вообще не делал этого.

— Точно.

— В субботу — один раз.

— Ага.

— В воскресенье — четыре раза.

— А потом ни разу в понедельник, ни разу во вторник, ни разу в среду, ни разу ни в четверг, ни в пятницу. Правильно? — Правильно.

— Скажи мне, вот ты это делал больше в воскресенье, чем в субботу. Почему так? Что, скучно дома по воскресеньям? — Ага. Делать нечего.

— Как ты думаешь, сможешь вспомнить, в какой раз было лучше всего? В воскресенье или субботу? — В воскресенье, — поразмыслив, ответил мальчик.





— Приятнее в воскресенье, да? Почему я спрашиваю, Джордж, — знаешь, я всегда люблю все объяснять, верно? Хочу, чтобы ты знал причину всего — понимаешь? Я спрашиваю потому, что очень важно, чтобы тебе нравилось каждый раз, понимаешь? — Ага.

— Смотри, в этот раз, в субботу, — ткнув пальцем в таблицу, продолжал терапевт, — когда тебе не нравилось, знаешь, ты же попросту время терял. Ты же мог чемнибудь другим заняться. Я думаю, это просто нечестно по отношению к тебе. Понимаешь меня? — Ага.

— Если я увижу, что ты делаешь это в субботу и при этом не получаешь удовольствия, я скажу тебе об этом, ладно? Я скажу: “Слушай, Джордж, ты просто время теряешь по субботам. Делай это в воскресенье”, — он поднял листок и показал на него карандашом. — Знаешь, что я тебе скажу? Сейчас мы с тобой оба решили, что воскресенье — самый лучший день, правильно? — Ага.

— Отлично. Я думаю, так будет лучше, да? — Ага.

— Да, мне кажется, это самое лучшее время.

— Да.

— Но я коечто еще тебе скажу, чтоб ты еще больше удовольствия получал, ладно? — Ага.

— Ты должен делать это чаще. Хорошо? Ты должен делать это чаще, чтобы больше получать удовольствия. Не имеет смысла делать это в другие дни, кайфато никакого, правильно? — Ага.

— Хочешь больше кайфа, делай чаще. Сидишь, делать нечего, почему бы не пойти и не поделать это почаще в воскресенье, верно? — Ага.

— Хорошо, так, я пририсую тут еще квадратиков, — сказал терапевт, дорисовывая таблицу. — Мне только воскресенье нужно удлинить, ведь в другие дни ты это делать не собираешься, правильно? — Правильно.

— Вот так. А теперь я скажу, что сделать. Зачеркни понедельник, вторник, среду, четверг и пятницу. Зачеркни их, потому что они нам больше не нужны. Хочу, чтобы ты мне сказал, в какой день ты будешь делать это.

— В воскресенье, — сказал Джордж.

— А другие дни? — Да ну их.

— Все, да? — Ага.

— Слово даешь? — Да.

— Наш человек, — пожав мальчику руку, сказал терапевт. — Итак, вот что ты сделаешь. Ты это четыре раза делал в прошлое воскресенье, да? — Да.

— Раз ты собрался получить больше кайфа, знаешь, ты можешь и побольше сделать в следующий раз. Верно? — Ага.

— А теперь, в следующее воскресенье, я хочу, чтобы ты сделал вот что. Я хочу, чтобы ты это сделал восемь раз. Восемь раз, вот так, — терапевт откинулся и задумчиво посмотрел на мальчика. — А ведь тебе придется встать пораньше, как ты думаешь? — Ага.

— Ладно, а когда ты встаешь? — В восемьдевятьдесять, — отвечал мальчик рассеянно.

— Встаешь в полдесятого? — В десятьодиннадцать.

— Парень, надо встать пораньше! — В двенадцать, — сказал Джордж.

— Ты готов в любое время, а? — рассмеялся терапевт.

Было важно, чтобы мальчик сказал, что ему нравится мастурбировать в воскресенье. Это сделало возможным сконцентрировать мастурбацию на этот единственный день и помочь мальчику получать от нее удовольствие. Привязав мастурбацию к определенному дню недели, можно было усилить ее так, чтобы она стала тяжелым испытанием, но сделать это в доброжелательной манере, как бы для того, чтобы научить молодого человека наслаждаться ею. Когда был зафиксирован разрешенный день, стало возможным установить для парня наказание за мастурбацию в остальные дни — больше мастурбировать в воскресенье.

Хотя в центре внимания стояла, конечно же, эта проблема, важно было, чтобы терапевт поговорил с мальчиком и о других материях для установления более близких отношений.

— А в какие игры вы играете после школы? — спросил терапевт.

— Ну, сейчас... в вышибалу, — ответил Джордж.

— Быстро бегаешь? — Да.

— Кто у вас самый быстрый бегун? — Я.

— Правда? — восхитился терапевт. — Могу поспорить, ты их всех в беге сделаешь. У тебя ноги длинные, как у меня. Так я ничего себе бегаю, довольно быстро. В футбол играешь? — Ага.

— Серьезно? А в бейсбол? — Ага.

— А какой спорт тебе больше всего нравится? — Баскетбол.

— Баскетбол. А подружка у тебя есть? — Да.

— Как зовут? — Салли, — мальчик смущенно сполз на краешек стула.

— Салли. Хорошенькая? — Ага.

— Когданибудь играл в “догониипоцелуй”? — Неа.

— Не играл? А мы раньше играли.

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 32 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.