WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |

Покинув город, Рауль автостопом проехал всю страну. В городе Альбукерк, штат НьюМехико, он встретил бродяжничающего молодого человека, который составил ему компанию. У них не было денег, и они следовали небезызвестной на ЮгоЗападе практике ночевок в тюрьмах. Шерифы в маленьких городках позволяют бродягам ночевать в городской тюрьме, а утречком снова вы­дворяют их на дорогу за пределы города. Когда друзья добрались до сердца пустыни штата Аризона, они остановились переночевать в городке под названием Кошмарное Ущелье. Молодые люди очень устали, так как в этот день никто не остановился их подбросить, и попросились на ночевку в местную тюрьму. Шериф пустил их. Однако, утром, когда они собрались покинуть город, шериф их не выпустил. Более того, он посадил их в разные камеры, где они не могли видеть и слышать друг друга, и сказал, что не разрешит им выйти из тюрьмы. Потрясенные, молодые люди стали требовать свободы. Шериф ответил, что ничего не будет делать, пока их не увидит судья. Они потребовали судью немедленно, но шериф буднично сообщил, что сегодня — суббота и судья вряд ли прервет свой выходной ради них. Оставленный в одиночестве в камере, Рауль запаниковал. Он будет заперт в маленькой комнатке два дня! Несмотря на свой богатый опыт бродяги, Рауль никогда не сидел в тюрьме. Ко всему прочему, он ужасно боялся закрытых, а тем более запертых снаружи помещений. Одна из причин его шатаний заключалась в нежелании быть ограниченным одним образом жизни. Рауль часто чувствовал, что даже город слишком напоминает ловушку, а что уж говорить о стальной камере в центре пустыни. Не понимая, почему его держат в тюрьме, в панике от мысли, что его могут и не выпустить, Рауль практически потерял разум. Он вопил и кричал, но никто не отвечал. Единственное, что хоть както удерживало его, была мысль о том, что в понедельник утром он обретет свободу. Рауль держал свой убегающий разум на привязи, считая часы в субботу, ночью с субботы на воскресенье, в воскресенье и ночью с воскресенья на понедельник. В понедельник утром Рауль заявил шерифу, принесшему в камеру кашу, что хочет немедленно видеть судью. Шериф ответил, что сегодня — праздник, и судья точно не придет.

Рауль рассказал, что в этот день сила духа и разум покинули его. Видя свою полную беспомощность перед лицом равнодушного и, возможно, лживого судьи, он начал кричать и потерял контроль над способностью думать. Он увидел, как солнце спускается в его камеру и поджаривает его как яичницу, он потерял ощущение времени. Все структуры, поддерживающие его разум, попросту растаяли. Когда сумасшествие объяло его, Раулю показалось, а может и не показалось, что он услышал слова: “Ты опустился на самое дно”. В этот момент Рауль вспомнил, как я говорил, что ему требуется опуститься на самое дно, прежде чем он изменится. Немедленно он почувствовал себя лучше и пережил ночь, уже не паникуя.

На следующий день Рауль предстал перед судьей и узнал, что его дружка по путешествиям разыскивает полиция Альбукерка. Это и было причиной их задержания. Рауля посчитали сообщником. Когда судья узнал, что они повстречались случайно и в момент совершения преступления Рауля в Альбукерке не было, молодой человек был отпущен. Он немедленно поступил на работу в один из городских ресторанов и работал, пока не накопил достаточно денег, чтобы вернуться домой.

Я согласился с тем, что Рауль, наконец, докатился до самого дна и ему больше не требуется продолжать крутиться в колесе чередований респектабельной жизни и бродяжничества. Пережив эту травму, молодой человек спокойно может становиться почтенным гражданином. С этого момента терапия превращалась, в общемто, в рутинное занятие. Мы сконцентрировались на трех основных областях жизни Рауля: писательский труд, респектабельный образ жизни и нормальные отношения с женщинами.

Для того чтобы вдохновить Рауля стать почтенным гражданином, я потребовал от него действий, обычных для всех нормальных людей. У него никогда не было счета в банке. Не было и кредитной карточки, и счета в местном универмаге. Открыв все это, он открывал себе кредит подобно остальным гражданам. Рауль выполнил все задания, связанные с респектабельным образом жизни. Вместо того, чтобы копить деньги, а потом спускать их в одночасье, получать работу и бросать ее, он стал работать постоянно и тратить деньги более размеренно. Вопрос о том, должен ли он держаться за работу официанта, был решен следующим образом: Рауль никогда не считал себя “официантом”, его профессией было “писательство”, поэтому ему надлежало найти работу, дающую максимальное количество денег за минимальное количество часов. Что он и сделал, устроившись в первоклассный ресторан, и хорошо зарабатывал, работая лишь в обеденную смену.

У Рауля были мать и сестра, жившие в Бельгии. Отец умер. Предположив, что бродяжничество и безрезультатность в писательстве были связаны с матерью и сестрой, я начал перекраивать его отношения с ними. Рауль доложил мне, что у него Эдипов комплекс и он для матери сплошное разочарование. Рауль не стал военным, как отец, и государственным чиновником, как дед. Напротив, он стал неудачником. О чем регулярно напоминал матери: дойдя до ручки, Рауль посылал ей просьбы о деньгах, так она узнавала, что сын снова бродяжничает. Часто мать отказывалась высылать деньги, но когда Рауль действительно голодал, деньги, как правило, приходили. Тогда он возвращался на работу и не контактировал с матерью, пока все шло хорошо. Оказавшись снова на дороге, он опять слал ей просьбы о помощи. Письма от него приходили только в том случае, если он скатывался в помойку.

Я потребовал, чтобы Рауль каждую неделю писал своим близким. Пусть это будут вежливые отписки, говорящие немного, но похожие на письма сознающего свой долг сына. В некоторых письмах он должен был упоминать, что дела идут неплохо. Рауль возражал, говоря, что, если он установит с ними нормальные отношения, мать и сестра переедут жить к нему в Америку и ему придется их содержать. Я убедил его, что, чутьчуть пораскинув мозгами, он сможет избежать этого.

Я также потребовал от Рауля послать матери и сестре подарок. Он отказался, сославшись на то, что и писем достаточно, подарок будет уже слишком. Я возразил, что респектабельные люди время от времени шлют подарки своим близким. Рауль сопротивлялся, а я заметил, что можно подобрать подарок, который им не понравится. С этим Рауль согласился. Несколько дней прошли в поисках подходящей вещи и, наконец, подарок был отослан. Его мама отозвалась письмом, в котором выразила благодарность за неожиданный сюрприз и озадаченность его выбором. Мы с Раулем повеселились, читая вместе ее письмо, и после этого Рауль уже мог послать подарок, который ей понравится. Он также начал откладывать деньги на поездку в Бельгию — частично для того, чтобы предотвратить возможность их визита. Рауль планировал лететь самолетом и останавливаться по дороге в респектабельных отелях.

Проблемы Рауля с писательством и женщинами решались одновременно. В сексуальной сфере у него была двойная проблема — физическая и романтическая. Физическая состояла в том, что у него было сужение крайней плоти, а посему секс был затруднен. Эту трудность с легкостью устранил местный хирург простенькой операцией, которую Рауль откладывал годами. Хотя оснащение его было приведено в полный порядок, проблема с женщинами не была снята полностью. Рауль рассказал, что ни разу в жизни не ходил на свидания. Он был не способен пригласить женщину на ужин, или в кино, или просто на прогулку. Несмотря на обилие женщин в ресторанах, где он работал, и среди богемы, к которой он принадлежал, у Рауля не было ни романтических, ни социальных отношений с женщинами. Общался он только с проститутками. Рауль сообщил, что просто не в состоянии попросить женщину о встрече. Он не мог заставить себя пригласить женщину на свидание, что уж говорить о возможности соблазнить когонибудь.

Я сказал Раулю, что могу помочь строго придерживаться писательского расписания, если он согласится сделать то, о чем я его попрошу.

— Представьте, что вы пишете как профессиональный романист, каким себя видите, — сколько страниц в день вы сочиняете? — спросил я.

Рауль пытался увернуться, обсуждая разные размеры страниц, но в конце концов остановился на одной странице в день. Я уточнил, сколько слов на странице. Рауль оценивал страницу в 250 слов.





Дальше шло выяснение, сколько дней в неделю он должен писать по странице. Рауль считал, что шесть рабочих дней и один для отдыха.

— Хорошо, — сказал я, — если вы действительно хотите писать в день по странице, я скажу, что делать. Приходите ко мне на следующей неделе, только если вы согласны в точности следовать моим указаниям.

Обеспокоенный, Рауль сказал, что придет, но ему требуется хотя бы намек на то, что ему придется делать. Я ответил, что задание будет касаться более чем одной проблемы. На следующей неделе Рауль пришел и сказал, что сделает все, что я скажу, потому что писательство для него важнее всего на свете.

— Хорошо, — одобрил я. — Начиная с этого понедельника, вы должны писать каждый день по 250 слов. К субботе у вас должно быть написано шесть страниц. Если к следующей субботе у вас не будет шести страниц, вы должны сесть за телефон и обзванивать женщин, пока не договоритесь о трех встречах. Звонить можно только нормальным женщинам, а не проституткам.

— Боже всемогущий! — прошептал Рауль.

— На следующей неделе, — продолжал я, — вы должны писать ежедневно одну страницу и, если к концу недели у вас не будет шести страниц, вы должны добиться у трех женщин согласия на свидание с вами. Этот план продолжается, пока я не изменю его.

— Я до смерти боюсь приглашать женщину на свидание, — сказал Рауль.

— Ну, у вас есть альтернатива.

Сформулированное задание позволяло добиться либо одной, либо другой терапевтической цели, независимо от того, что делал Рауль. Если он писал, значит одна цель достигнута, если не писал, но встречался с женщинами, значит — другая. Терапевт выигрывал в любом случае.

Охваченный страхом перед женщинами, Рауль бросился к пишущей машинке и начал упорно писать. По мере того, как он втягивался в роман, дневная норма увеличивалась, но шесть новых страниц в конце недели всегда лежали на столе.

По прошествии определенного времени ведения респектабельной жизни, постоянной переписки с матерью и упорного писания, Рауль на приеме рассказал, что был вчера в кино. Событие не выглядело достойным упоминания, пока Рауль не заметил, что ходил туда вместе с молодой женщиной. Он пригласил ее, и она согласилась. Она была немножко с приветом, но работала не в том бизнесе, в котором платят за проведенное вместе время. Шли дни, и Рауль начал встречаться с другими женщинами и даже вступил в интимную связь с одной. Его страх перед женщинами исчез.

В течение нескольких месяцев я время от времени встречался с Раулем и наблюдал за его успехами. Случалось, что он выпивал больше, чем следовало, но это никогда не мешало его писательскому труду или работе, он продолжал работать и хорошо зарабатывать. Через несколько месяцев Рауль решил съездить в Европу к матери. Он выбрал путь через Восток, потому что это была чуть ли не единственная часть света, в которой он не бывал. Молодой человек с энтузиазмом изучал литературу для путешественников и строил планы поездки. Наконец, он полетел в Европу, останавливаясь по дороге в хороших отелях Гонконга и Токио.

Рауль оставался в Европе больше года. Он закончил роман, и тот был принят французским издательством. После завершения романа Рауль вернулся в Штаты и поселился в далеком от прежнего места жительства городе. Приходящие от него периодически письма показывали, что Рауль продолжает вести жизнь респектабельного гражданина и писателя.

ЭПИЛОГ Тяжелое испытание за удовольствие Изучая красное лицо священника, Ян Уорф подумал, что пьет святой отец больше, чем следует. Он спросил себя, не должен ли он помочь клиенту с пьянством так же, как и с удовольствием, гнездящимся под брюками.

— Вы чувствуете приятное ощущение, каждый раз, когда принимаете душ? — спросил Ян.

— Не каждый раз, — сказал священник. — Я бы слукавил, если бы ответил иначе. Однако это происходит почти каждый раз. Но, доктор Уорф, мне не запрещено чувствовать удовольствие, — даже будучи явно расстроенным, священник продолжал говорить снисходительно. — Суть дела в том, что мне запрещено соглашаться чувствовать удовольствие. Если соглашаешься, то ты не должен принадлежать церкви, видите ли.

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.