WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 77 |

94.] Соглашаясь в принципе с тем и другим образным определением способа совершения преступления, следует предостеречь от излишней переоценки информационного потенциала данного феномена и его возможности во всех без исключения случаях выступать в качестве того, что в действительности подразумевается в словах "автограф" или "визитная карточка" преступника. На эту роль, как показывает анализ следственной практики, не могут претендовать все действия по достижению преступной цели. В их число не входят ничем не примечательные, тривиальные, не несущие идентификационной нагрузки действия, которые могут быть характерны для самых различных категорий лиц, совершающих преступления самых различных категорий. Под понятием "автограф" попадают лишь те отдельные, специфические элементы либо комплексы элементов поведения преступника, которые можно отнести к числу уникальных, неповторимых черт или по крайней мере редко встречающихся в криминальной практике, образующие неповторимый персонифицированный почерк конкретного преступника.

26 марта 1998 г. в Париже был арестован некто Ги Жорж. Как установило следствие, на протяжении шести лет, начиная с 1991 г., в разное время и в разных, но чем?то похожих местах он убил шесть девушек и молодых женщин.

Характерный для убийцы почерк выразился в повторяющемся каждый раз комплексе следующих признаков: преступник связывал жертв, перерезал им горло, кромсал ножом их нижнее белье. Однако, пожалуй, самой главной отличительной приметой, характерным признаком его поведения, важным для распознавания типа преступника и его идентификации, явилось то, что каждый раз преступник рассекал ножом ткань бюстгальтеров жертв на две равные части, делая разрез точно между чашечками.

В данном случае криминалистически значимым оказался своеобразный комплекс признаков. Одни из них имеют отношение к способу лишения жизни потерпевших, другие лежат за пределами достижения этой цели. Каждый из них, взятый в отдельности, может рассматриваться в качестве автографа, особой приметы содеянного. В то же время совокупность этих признаков образует то, что можно квалифицировать как распознавательно?идентификационный комплекс, отражающий специфику почерка преступника.

Приведенный пример служит одним из аргументов, подтверждающих правильность увязки (при криминалистической трактовке) понятия автографа не только с какими?то специфическими чертами способа совершения и сокрытия преступления, т.е. элементом преступного поведения, но и с определенными элементами пред– и посткриминального поведения как частей более широкой системы – поведения преступника. Преступное поведение при этом выступает в качестве хотя и важнейшей, но всего лишь одной из частей поведения преступника в условиях совершения преступления и за их рамками. Именно такое содержание, на наш взгляд, вкладывают в анализируемое понятие западные ученые и практикующие криминалисты. Уделяя предмету настоящего анализа куда больше внимания, чем их российские коллеги, они, с одной стороны, рассматривают в качестве автографа не все подряд действия, охватываемые понятием способа совершения преступления, а лишь те черты, элементы, грани преступления, которые позволяют отграничить данный конкретный случай от многих иных, даже в чем?то сходных преступных актов. С другой стороны, они ориентируют практиков на необходимость целенаправленного отыскания еще и таких обстоятельств, играющих также роль автографов, которые отражают специфические признаки устанавливаемого преступника, отраженные в его действиях за пределами способа достижения преступной цели. В их трактовке "автограф" – это своеобразное "клеймо", "клише", "фирменный знак" преступника, которое он оставляет на теле, одежде жертвы, ином объекте посягательства, в окружающей обстановке. Действия, попадающие под определение способа совершения преступления (modus operand!), несут в системе криминального акта важную функциональную нагрузку. Они являются необходимыми элементами, средствами достижения преступного результата. Их "расшифровка" по следам преступного поведения помогает распознать признаки личности правонарушителя, установить механизм содеянного и другие важные для дела обстоятельства.

Обнаружение сходства признаков способов совершенных в разное время преступлений позволяет, во?первых, судить о возможной криминальной активности одного и того же лица, во?вторых, соединять уголовные дела в одно производство и вести целеустремленный поиск правонарушителя на основе использования в комплексе информации о каждом конкретном случае. Еще более значимы для решения этих и ряда других задач действия, подпадающие под определение "автограф". В отличие от действий как элементов "modus operand!", в основе их лежат иные психологические основания – они совершаются для того, чтобы доставить преступнику эмоциональное удовлетворение. Modus operand! со временем и в зависимости от обстоятельств может изменяться и от этого терять свои криминалистически значимые распознавательные свойства. Однако "автограф" как индикатор мотива остается значительно более стабильным и, значит, может выступать в качестве надежного признака, позволяющего объединять, на первый взгляд, разрозненные, ничем вроде бы между собой не связанные, спорадически вспыхивающие преступления в систему с одним исполнителем.



Не менее значима роль "автографа" (этого особого вида поведенческого индикатора, своеобразной особой приметы) и в деле распознавания образа оставившего его неизвестного лица, выяснения его принадлежности к определенному типу личности, определения характеризующих признаков разыскиваемого, разработки и реализации его поискового портрета.

Модели поведенческих индикаторов Отечественной и зарубежной практике известны различные модели поведенческих индикаторов преступников, совершавших серийные преступления. В первую очередь они характерны для умышленных действий корыстного и сексуального характера. В некоторых случаях они входят в качестве элементов в систему способа совершения преступления. Однако чаще их происхождение имеет отношение к посткриминальному поведению преступника, но до того момента, как он покинет место происшествия.

Каждый вольно или невольно оставленный преступником "автограф" представляет собой способ его эмоционального самовыражения. Одни это делают осознанно, в угаре бравады, подчеркнуто демонстрируя свои чувства, силу и неуязвимость, пренебрежительное отношение к правоохранительным органам, как бы бросая им дерзкий вызов путем оставления на теле убитой жертвы, других объектах рисунков, текстов, знаков и других бросающихся в глаза "визитных карточек" (вспомним рисунки кошки, которыми демонстративно завершали свои "подвиги" в послевоенные годы члены банды, прозванной "Черной кошкой"). Для других преступников характерна иная мотивация, иной механизм анализируемых действий. Их автографы рассчитаны не на внешних потребителей (публику, полицию и т.д.), а как бы созданы для сиюминутного и последующего "внутреннего употребления", для собственного удовольствия.

Подобное "автографирование" характерно и для поведения некоторых типов маньяков, склонных к совершению серийных убийств. Это может выражаться в отчленении отдельных частей тела, во введении в полость женских половых органов, в рот и анальное отверстие потерпевших тупых или острых твердых предметов, в оставлении тел убитых в одних и тех же позах и других формах постпреступного поведения на месте происшествия. Оригинальные "автографы" на месте происшествия оставлял американский убийца?серийник (13 жертв) по имени Альберт Де Сальво, прозванный "Бостонским душителем". Его фирменный знак – бантик, которым он "украшал" шеи либо щиколотки ног своих жертв после учиненной над ними расправы. Бантики он изготавливал из подручного материала, часто из лифчиков, трусиков или иных деталей нижнего белья потерпевших.

При всем их разнообразии в актах такого рода отражается психопатология субъектов, специфическая субкультура, стереотипность их поведения, нечто привычное, создающее вкупе с тем, что сделано до этого, необходимый психологический комфорт и полноту ощущений от обращения с жертвами.

В одном из штатов США путем удушения были убиты две старые женщины. Их трупы были найдены на видном месте в одном из общественных скверов. Никаких видимых следов насилия на телах обнаружено не было. Обращало на себя внимание лишь то, что каждой из женщин на живот были положены их водительские права и ключи от машины. Прошло довольно много времени, и в другом штате, расположенном за несколько сотен миль от первого, был найден задушенный мужчина: на животе у него лежали его водительские права и ключи от машины. Поначалу казалось, что убийства были совершены разными людьми, потому что между жертвами не было ничего общего: старые женщины и молодой человек – пассивный гомосексуалист.





Однако постмортальный "автограф" был одинаков. Следователи предположили, что убийства совершены одним человеком. В результате совместного (юрисдикция двух штатов) расследования это предположение подтвердилось и преступник был осужден за три убийства.

Случаи подобного рода "автографирования" зафиксированы и в практике российских сексуальных маньяков. Весной 1999 г. был задержан и изобличен в нескольких десятках убийств и изнасилований приезжий из Молдавии. Орудуя в Подмосковье, он нападал на женщин различного возраста, наносил им смертельные удары по голове ломиком. Затем он, совершив с жертвами половые акты, забирал их ценные вещи и скрывался с места происшествия. Характерно то, что перед этим он раскладывал поверх одежды на груди трупов взятые у потерпевших деньги. Как показал маньяк на допросах, манипуляции с денежными знаками он осуществлял для обеспечения сексуально?психологического комфорта, вообразив, будто его жертвы проститутки и им за оказанные "услуги" нужно платить. "Рассчитываясь" таким образом их же деньгами, он все же уносил с места происшествия захваченные иные вещественные "трофеи" и "сувениры" своих жертв. Эти вещи были изъяты при обыске жилища маньяка.

Упомянутые "трофеи" и "сувениры" – это тоже знаковые феномены из серии "автографов", имеющие свое психологическое объяснение. Как уже говорилось, следующей после фантазии фазой в генезисе серийного убийства является фаза выслеживания жертвы. Убийца выслеживает свою жертву словно охотник дичь. Точно так же, как охотник приносит домой какой?нибудь трофей (оленьи рога, головы или шкуры убитых животных), так и серийный убийца нередко сохраняет на память ту или иную вещь жертвы.

Иногда это вполне заурядные предметы – бижутерия, наручные часы, какая?нибудь пустяковая вещица, не имеющая особой ценности. Впрочем, для серийного убийцы каждый такой предмет чрезвычайно ценен, иначе он не стал бы рисковать, храня в своем доме серьезнейшую улику. Как считают сотрудники ФБР, "сувениры" – это предметы, разжигающие фантазию серийного убийцы, а "трофеи" служат вещественным подтверждением содеянного им когда?то. По большому счету между этими двумя видами "добычи" особой разницы нет. И то и другое выполняет функцию одновременно и напоминания, и возбуждения. Для серийника эти предметы в сущности являются своего рода фетишами, которые их обладатель наделяет сверхъестественными свойствами. Если некоторые из "сувениров" вполне обыденны, то другие носят откровенно эротический характер. Убийцы на сексуальной почве предпочитают сохранять нижнее белье жертвы, туфли на высоких каблуках, шелковые чулки. У одного серийного убийцы была обнаружена целая коллекция дамских туфель, в которых он любил сам расхаживать по дому или заставлял их надевать свою жену.

Но самым чудовищным "трофеем", несомненно, являются расчлененные части тела.

Серийные убийцы могут коллекционировать все – от обрезков ногтей до целых трупов. Британский убийца на сексуальной почве Джон Риджинальд Кристи хранил в кухонном шкафу три мертвых тела своих жертв целиком, в обширную коллекцию другого маньяка Джеффри Дамера входили раскрашенные черепа, замороженные в холодильнике головы и мужские половые органы, сложенные в консервную банку из?под устриц.

Один из известных на Западе любителей подобных "трофеев" Эд Гейн, прозванный "Висконским вампиром", коллекционировал еще более жуткие вещи. На его ферме полиция обнаружила множество расчлененных тел жертв, а также сиденья для стульев из человеческой плоти, суповые миски из черепов, пояс из женских сосков и коробку с законсервированными половыми органами женщин. Но самые страшные экспонаты Гей поместил в спальне. Это были развешанные на стене женские лица, срезанные с черепов, высушенные и превращенные в маски.

Могут ли сведения из области психологии серийных убийств иметь практическое криминалистическое значение? – Несомненно.

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 77 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.