WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 35 |

В истории любой нации найдется немало примеров того, как си­льный дух доминирует над хрупкой плотью. Однако было бы за­блуждением считать, что духовность в обычном значении этого сло­ва одна способна изменить биологические законы, регулирующие взаимосвязь между телом и умом. Если даже мимолетная мысль или эмоция оказывает на организм весьма ощутимое действие, мо­гут ли аномальные или особые состояния сознания, ассоциируемые с духовными явлениями (такими как ощущение постороннего при­сутствия, слышание голосов, созерцание видений), не вызывать со­ответствующих реакций в теле? Было замечено, что психические проявления или физические явления, происходящие с мистиками и медиумами, нередко сопро­вождались потерей сознания, конвульсивными движениями и поте­рей восприятия окружающего мира. Уже сам этот факт является достаточным доказательством неправоты как тех, кто считает по­добные проявления чистым плодом умственной деятельности, не влияющим на физическую сферу, так и тех, кто отрицает само их существование. Однако отчетливо наблюдается тенденция остав­лять тело без внимания при исследовании психических проявлений и относиться к ним как к аномальным явлениям, не следующим ни­каким биологическим законам.

По всей вероятности, существует принципиальное заблужде­ние, возникшее изза неверного толкования религиозной доктрины, наделяющее познавательную способность человека автономным статусом, когда речь заходит о сверхчувственной деятельности. Эти заблуждения оказывают сильное влияние даже на очень эрудиро­ванных людей, заставляя их наделять человеческий ум неограни­ченными возможностями и способностями к постижению бесконеч­ной действительности, находящейся вне границ видимой вселенной. Однако, если учесть размеры вселенной, то сама идея Создателя становится столь грандиозной, что постичь ее умом просто невоз­можно. Даже развитое сознание человека, переживающего экстаз и являющее собой неразрушимую субстанцию, вознесшуюся над ин­теллектом, не в состоянии постичь истинную природу собственных истоков.

Поэтому из описаний состояний, которые переживали самые выдающиеся мистики во времена их наивысших взлетов, трудно за­ключить, постигали ли они подлинную действительность или просто до них доходило более интенсивное, чем обычно, излучение Солнца сознания, находящегося все так же на огромном удалении от них, так как приближение к нему грозит мгновенно уничтожить такой хрупкий инструмент, как человеческий организм.

Выражаясь яснее, трансцендентальное состояние, вероятно, яв­ляется не чем иным, как возможностью мельком увидеть фрагмент мира сверхсознания, озаренного лучами невообразимого солнца, по­добно тому, как своим физическим зрением мы воспринимаем лишь малую часть безграничной вселенной, окружающей нас. Поскольку тело является лишь инструментом, а ум — продуктом излучения, профильтрованного сквозь него и оживляющего бесчисленные клет­ки, подобно живому электрическому току, весь этот аппарат может обладать лишь ограниченной степенью сознания, зависящей от воз­можностей мозга и эффективности различных органов и составляю­щих частей.

Изза крайней ограниченности своей психической сферы обыч­ный человек, никогда не входивший в соприкосновение с сознанием, стоящим на гораздо более высокой ступени, чем его собственное, со­вершенно не способен представить себе бессмертную невоплощен­ную сознательную Энергию, обладающую бесконечной мощью, про­никающей способностью и подвижностью, приводящей в действие миллиарды живых существ в зримой вселенной, которой он всецело обязан самим своим существованием. Основным камнем преткнове­ния здесь является косность и неподвижность человеческой психи­ки, не дающая возможности каждому индивиду подняться на более высокую ступень сознания.

Нам предстоит дать ответ на вопрос; может ли осуществиться переход из одной сферы сознания в другую и наблюдался ли этот переход в последнее время? Ответом на первую часть вопроса мо­жет быть однозначное «да". Любая ветвь каждой из систем Йоги, любая оккультная вера и доктрина эзотерической религии являют собой этот путь. Однако для научного ума кажется абсурдной сама мысль о том, что человеческий ум может получить доступ к сверх­чувственным сферам без соответствующих изменений во всем орга­низме. Почти все методы, использовавшиеся с этой целью с незапамятных времен (такие как концентрация, дыхательные упражне­ния, позы, молитва, пост, аскетизм и т.п.), оказывали воздействие как на органическую структуру, так и на ум. Поэтому вполне резон­но предположить, что любая перемена в умственной сфере, вызван­ная с их помощью, будет сопровождаться изменениями и биохими­ческих процессов в организме.



Древние последователи Йоги, зная о той важной роли, которую играло физическое тело в развитии сверхчувственных каналов вос­приятия, и в совершенстве владея методами управления его энер­гией, куда больше интересовались духовной, а не физической сто­роной науки. Поглощенные теми изменениями, которые наблюдают­ся в психической сфере, они уделяли мало внимания тому, что про­исходит с плотью. Общее состояние науки тех дней и тенденции времени также препятствовали проведению какихлибо исследова­ний в этом направлении. Даже приверженцы КундалиниЙоги, практикующие дисциплину и очищение внутренних органов, не смогли придать физическому телу статус единственного канала, ве­дущего к трансцендентальному знанию.

Сама природа упражнений наглядно демонстрирует то, что фо­кусом всей системы являлся живой организм, который следовало привести в соответствующее состояние. Ученики отдавали многие годы своей жизни овладению разнообразными сложными позами, очищению дыхательных путей и желудочнокишечного тракта, практике дыхания и другим трудным и даже опасным упражнени­ям. В свете изложенного нетрудно понять, что все это предназнача­лось не только для того, чтобы научиться регулировать систему и очистить ее, но и для того, чтобы подготовить тело к ожидаемому шоку перегрузки, когда через него начинают протекать бурные по­токи высвободившейся энергии, производя в нем драматические из­менения. Безусловно, все эти упражнения были направлены на то, чтобы научиться управлять системой органического контроля над телом посредством неких таинственных приемов, непонятных в на­ши дни в еще большей мере, чем в древности.

Комментарии к седьмой, восьмой и девятой главам В седьмой главе речь вновь заходит о пране, но на этот раз но­сит более метафизический характер. В восьмой главе мы сталкива­емся с другой традиционной проблемой, связанной с мистическими переживаниями и вопросом о тайности. Автор принял решение никому не говорить о своем опыте, включая жену. Как известно, по­добная скрытность характерна для людей, страдающих паранойей. Открыть секрет в какойто мере означает пройти «испытание дей­ствительностью». Если над нами начнут смеяться, оспаривать под­линность переживаний, ставить диагноз психического расстройства, весь мир рухнет.

Однако в самой природе мистических переживаний заключено нечто, требующее тайности, — как будто некий архетип, стоящий за этими событиями, требует для своего исполнения определенного напряжения. Алхимики усматривали тайну в образе своего закры­того сосуда. Во многих волшебных сказках герою или героине дает­ся приказ хранить тайну, пока задача не будет выполнена. В рели­гиозных мистериях Древней Греции участникам грозила смерть в случае, если они проговорятся о том, что с ними происходило. Обря­ды посвящения также были окутаны покровом тайны.

Тайность усиливает то «нечто», которое должно созреть в пол­ном безмолвии, чтобы затем явить себя миру в нужный момент. Тайность — основа всех откровений, именно благодаря ей открове­ние возможно. То, что происходит за кулисами, создает драму, ког­да занавес поднимается и сцена озаряется светом. Поэтому свидете­лю необычайного стремление сохранить тайну просто необходимо. Что скрыть, что и когда рассказать — все эти вопросы находятся на грани, проходящей между параноидной изолированностью и личной силой, между личным эзотеризмом и обычным молчаливым одино­чеством. Поэтому именно соблюдение тайны обеспечивает индиви­дуальность — то, что знает каждый, больше не является индивиду­альным. Без своих личных секретов мы всего лишь статистические цифры.

В восьмой главе автор пишет о том, как во тьме и безмолвии но­чи, лежа на кровати в своей комнате, он со страхом вглядывался в жутко искаженные лики и обезображенные, искривленные фигуры, то появляющиеся рядом с ним, то исчезающие... Все это заставляло его дрожать от страха и мучиться от невозможности найти объясне­ние. Встреча с обезображенными человеческими лицами и фигура­ми в ночном мире является обязательной. Очевидно, Гомер, Верги­лий и Данте не случайно описывали подобные явления, когда их ге­рои опускались в Царство Теней. Это — часть их путешествия. Па­раллели мы находим и в психоанализе. После того как произошла определенная интеграция, иногда во сне приходят видения больнич­ной палаты с больными и изувеченными пациентами; а иногда — большой фотографии, на которой запечатлены члены семьи или школьные соученики. Эти тени также ожидают трансформации; это части того, от чего не произошло избавления, несмотря на интегра­цию сознательной личности и «эго». В Царстве Теней особым мукам подвергаются непогребенные мертвые — не отпущенные, но подав­ленные и вытесненные из сферы осознания формы, замешкавшиеся на пороге. Появление этих «жутких фигур» напоминает сознанию героя, что, несмотря на то что он увидел свет, в пещере есть еще те­ни. Психика расщепляется — даже если «я» ушло, какаято часть «меня» еще осталась мучиться в аду. Древнегреческая мысль рас­сматривала души в Царстве Теней как влагу — элемент, порожда­ющий жизнь. Автор описывает вращение и кружение фигур — так говорят о движении воды. Очевидно, эти части не прошли еще сквозь приготовление, не испарились, а потому могут возвещать но­вое нисхождение к адским осушающим огням.





На этот раз автор отмечает, что «поток» устремился к печени. Печень всегда являлась важным символом в оккультной филосо­фии. Как самый крупный орган, содержащий в себе наибольший объем крови, печень всегда считалась наиболее темным предметом человеческого организма. Считалось, что она содержит в себе сек­рет судьбы, поэтому ее и использовали при прорицании. Платон и более поздние философы связывали с печенью самые темные и кро­вавые страсти — ярость, ревность, алчность, — побуждающие че­ловека к действию. Печень символизировала импульсивную привя­занность к жизни. Если смотреть с этой точки зрения, фиксация ав­тора на печени могла означать начало возобновления общей актив­ности.

Но если поток, направляющийся к печени (а также к сердцу), указывал на эмоциональную активность, что же тогда означало притяжение к аду? Две эти тенденции (вниз — к искаженному ноч­ному миру и наружу — к деятельности) на самом деле не столь про­тиворечивы, как это может показаться на первый взгляд. В неопла­тонизме влага душ — именно то начало, которое определяет рожде­ние, жизненный цикл. Души в Царстве Теней жаждут крови и едят красную пищу — они испытывают голод, который может утолить лишь жизнь. Таким образом, активизацию печени можно рассмат­ривать как стремление накормить изуродованные фрагменты не­живой жизни, стремящейся жить. В свете индийских духовных практик это должно быть связано с единственной целью — чистым познанием.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ В Джамму я возвратился в радостном расположении духа, с почти полностью восстановившимся психи­ческим и физическим здоровьем. Страх перед сверхъестественным и враждебное отношение к религии, проснувшиеся во мне в первые месяцы, отчасти исчезли. Я не мог найти объяснение своего отвра­щения к глубоко коренящемуся в моем сердце чувству и даже в худшие свои дни удивлялся этой перемене. Это нельзя было объяс­нить лишь тем, что изза желания обрести религиозный опыт я ока­зался в столь тяжелом положении. Нет, в глубине моего существа произошла необъяснимая перемена.

Будучи прежде религиозным и богобоязненным человеком, я вдруг потерял всякую любовь и почтение к божественному и свято­му, утратил интерес к священному и сокровенному. Всякая мысль о сверхъестественном вызывала во мне отвращение, и я не позволял себе задумываться об этом ни на секунду. Из набожного человека я превратился в богоборца и испытывал откровенную враждебность ко всем тем, кто шел поклоняться Богу. Во мне произошла разите­льная перемена — я превратился в воинствующего атеиста, ярост­ного еретика, врага всего, что связано с религией и духовностью.

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 35 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.