WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 35 |

Мой план не позволяет детально остановиться на всех физиоло­гических реакциях и изменениях, наблюдаемых мною изо дня день, убедительно демонстрирующих, что мой организм проходит сквозь мощный процесс очищения и омоложения. Иначе, чем еще можно объяснить ту бурную, подчас лихорадочную деятельность, беспре­рывно происходящую в моих внутренних органах днем и ночью, как не тем, что сам организм как единое целое реагировал на новую си­туацию, приспосабливая себя к изменениям во внутренней среде? Безусловно, все это было связано с прохождением светоносной жиз­ненной энергии по клеткам тела.

Любой искусственный механизм (пусть даже в сотни раз менее чувствительный, чем организм человека) тут же сгорает под воз­действием тока большей силы, чем та, на которую он рассчитан. Од­нако благодаря определенным защитным механизмам, выработан­ным у человека в ходе эволюционного развития, внезапное высво­бождение змеиной силы при благоприятных обстоятельствах и от­личном здоровье не приводит его к гибели. Но и в таких случаях че­ловеку следует соблюдать крайнюю осторожность, чтобы сохранить физические силы и психическое равновесие на протяжении всего последующего сурового испытания.

Мне трудно судить, в какой мере моя конституция подходила для этого, но будучи полным невеждой в данной науке, я многие го­ды провел в замешательстве относительно всего происходящего — отчасти изза отсутствия необходимых знаний, отчасти изза стре­мительности трансформации.

В первый и самый тяжелый период испытаний я видел во сне лучшее средство исцеления от физических и психических страда­ний. С момента засыпания до пробуждения, я отмечал признаки ано­мальной деятельности в области обычного местонахождения Кундалини и мне было ясно, что благодаря какомуто таинственному про­цессу секрет моих половых желез, просачиваясь по тончайшим ка­налам, попадал в специальные нервы, где преобразовывался в тон­кую субстанцию, которая затем проникала в мозг и жизненно важ­ные органы. Отсос секрета происходил с такой силой, что иногда вызывал боль в соответствующих органах. В такие минуты броже­ние, происходящее в моем организме, напоминало лихорадочную деятельность человека, пытающегося спасти свою жизнь любой це­ной, и я наблюдал за всем этим, словно свидетель, бессильный чемлибо помочь. Было нетрудно понять, что цель этой новой и не­ожиданной деятельности — направить сублимированное семя к го­лове и другим жизненно важным органам, если происходило нару­шение их деятельности или развивался процесс, препятствующий трансформации.

Даже на первых стадиях процесса, когда мое психическое со­стояние оставляло желать лучшего, я не мог не заметить эту удиви­тельную трансформацию в области половых органов, которые прежде функционировали самым обычным образом. Эта область ныне находилась в беспрерывном возбуждении, в изобилии проду­цируя живительную жидкость, необходимую для удовлетворения возросших требований долей мозга и нервной системы. После не­скольких дней наблюдения мне в голову пришла мысль, что благо­даря продолжительной практике концентрации в моем мозгу от­крылся какойто недостаточно развитый центр и что игра потоков жизненной энергии, которая явственно ощущалась, представляла собой не что иное, как попытку организма контролировать возник­шую ситуацию. Мне также было понятно, что в данном случае орга­низм использует самый мощный источник жизненной энергии — той субстанции, которая всегда находится в области, управляемой Кундалини.

Нет сомнения в том, что долгие годы, пока бурный поток нес ме­ня, моя жизнь висела на волоске. И лишь благодаря тому, что всеми моими движениями управляла чьято незримая рука, я не разбился об острые камни, лежавшие на пути этого потока. Часто в ожидании сна я чувствовал, как поток мощной жизненной энергии проносится через живот и грудь, врывается с оглушительным шумом в мозг, где проливается сверкающим дождем, вызывая при этом ощущение лихорадочного движения в области половых органов и основания позвоночника.

В подобные минуты я инстинктивно чувствовал, что во мне про­исходит борьба между жизнью и смертью, в которой сам хозяин те­ла остается лишь безучастным свидетелем, бессильным чтолибо предпринять. Ничто лучше не передает моего состояния, чем карти­на, написанная древним художником, на которой изображены Шива и Шакти. Шива лежит неподвижно на спине, а Шакти беспощадно топчет его безжизненное тело в своем танце. Так и я, сознательный свидетель и владелец собственной плоти, был отодвинут на задний план и отдан на милость ужасающей великой силе, которая делала с моим телом все, что хотела, не считая нужным хоть какимто об­разом уведомить меня о своих действиях. Поэтому у меня были все основания полагать, что ситуация, которую отразил автор этой сим­волической картины, сходна с моей.



Полная беспомощность адепта при пробуждении Кундалини и его зависимость от милости Шакти — космической жизненной энергии, была постоянной темой гимнов выдающихся йогинов древ­ности. Только Шакти как высшая властительница тела способна одарить своих достойных поклонников (тех, кто поклоняется ей с подлинной преданностью, посвящая ей все помыслы и действия) трансцендентальным знанием и необычайными силами. Все эти тек­сты отводят Кундалини место царицы и зодчего живого организма, обладающего властью лепить его, преображать и даже разрушить по своей воле. Но каким образом это осуществляется в соответствии с биологическими законами, управляющими человеческим телом, никто даже и не пытался объяснить. Безусловно, это не может про­изойти мгновенно, словно по мановению волшебной палочки, нару­шая причинноследственную зависимость. Я считаю, что даже в тех случаях, когда наблюдается, казалось бы, внезапная духовная трансформация, в тканях и клетках организма достаточно долгий период времени происходят постепенные изменения.

Комментарии к десятой и одиннадцатой главам После того как переживания стали менее острыми и его жизнь возвратилась в привычную колею, наш автор отмечает две основ­ные проблемы: он не может сосредоточенно читать и «продолжает испытывать страх перед сверхъестественным». В десятой главе он затрагивает религиозные вопросы.

С чисто психодинамической точки зрения, этот страх перед сверхъестественным — результат подавления. Беспокойство явля­ется проявленным в сознании страха перед возвращением подав­ленного (в нашем случае) самого бессознательного. Кроме того, мы можем сказать, что страх есть естественная реакция на травму — ребенок, обжегшись, боится огня. То, что этот страх фокусируется именно на сверхъестественном, свидетельствует о новом осознании бессознательного, о новом отношении к нему, об изменившейся ори­ентации сознания по отношению ко всему, что находится за преде­лами его кругозора. Как современные читатели мы отождествляем себя с автором. До этого переживания автор, обладая религиозным настроем, не боялся богов или мира иного. Он стремился к нему всей душой и делал все, чтобы достичь его. Отношение Гопи Кришны к религии созвучно с коллективной верой западного человека, застав­ляющей его ходить в церковь. Но сейчас, почувствовав вкус иного мира, он дрожит от страха при мысли о нем. Более того, его раздра­жают всякие проявления религиозности (люди, возвращающиеся с мест поклонения, обычная религиозная литература и т.д.). Он чувст­вует, что «лишен всякого религиозного чувства» и не может понять причины этих перемен, происшедших в «самих глубинах личности». Он переживает слова «Бог умер».

Для того, кто имеет опыт работы с людьми Запада, вовлеченны­ми в практику обрядов государственной религии, подобный оборот кажется вполне обычным. Встреча с непостижимым опрокидывает все старые представления. Удивительно, что иногда психоанализ открывает, как подлинно религиозное переживание у священника может скорее разрушить всю его прежнюю систему религиозных взглядов, чем укрепить ее. Ортодоксальная церковь, давно распо­знав это явление, догматично протестует против индивидуального религиозного опыта посредством видений и снов. Мистик — непрошеный гость в церкви, и первый акт Христа (изгнание менял из храма) был совершен в ярости. Моисей, придя в негодование, раз, бил скрижали, а пророки (с коллективной точки зрения) могли счи­таться людьми, «лишенными религиозного чувства», «отъявленны­ми атеистами», «неистовыми еретиками». Вновь мы сталкиваемся с психологическим парадоксом: главную опасность составляет не противоречие истине, а ее подобие. Слащавая религиозная сентиментальность угрожает настоящей вере гораздо больше, чем любое; ее прямое отрицание.





Измененное отношение к религии и страх перед сверхъестест­венным заключают в себе для автора два урока. Вопервых, это пе­ресмотр ценностей этого мира (семья, чувства, связи, работа и кол­леги, здоровье и другие простые вещи); вовторых, то, что страх пе­ред Богом — начало мудрости. Иными словами, страх перед сверхъестественным указал ему на его собственные природные ограничения. Иной мир оказался в угрожающей, пугающей близо­сти, стал экспериментально реален; он узнал его силу — не из книг, а на собственном опыте. Так через этот страх, являющийся первич­ным религиозным чувством благоговейного ужаса, он стал «homo religiosus».

Сейчас он может с полным правом говорить, что переход к миру иному не совершить одним скачком — это не переход из меньшей комнаты в большую. В этом состоит древний спор духовных дисцип­лин. Как достичь просветления — шаг за шагом, как паломник, взбирающийся на гору, или же одним прыжком, через озарение? Согласно сторонникам последнего взгляда, вечное не достигается посредством процесса, растянувшегося во времени. Однако Гопи Кришна склоняется к первой точке зрения, утверждая, что про­светление носит характер процесса.

Затем автор переходит к описанию своей первой величайшей трансформации: расширению сознания. Первое время это воспри­нималось как нимб или светящаяся сфера вокруг головы, вначале как бы запыленная, а затем проясняющаяся. Интересно, что Онианс в своем труде «Происхождение европейской мысли» говорит, как вначале присутствие «гения» (или «даймона») воспринималось как сияние вокруг головы, и провидцы различали это в другом человеке. Святого обычно изображали с нимбом вокруг головы, это подразу­мевало, что святость связана с озарением и измененным сознанием.

Автор дает ясное описание этой перемены — его «я» и сознание больше не отождествляются друг с другом. Единица сознания, в ко­торой доминировало его «эго», «внезапно расширилась в сияющий круг сознания, который все рос и рос, пока не достиг своего макси­мального размера». Он испытывает затруднения, подыскивая фор­мулировки, сравнения или метафоры — общие трудности в описа­нии феномена, где формулирующее «эго» не в состоянии охватить событие целиком, «...наряду с расширенным полем осознания, суще­ствовало и сознание «эго» — отдельно друг от друга, и в то же вре­мя составляя одно целое».

Эта формулировка представляет большую ценность для совре­менной глубинной психологии. В своей терапевтической работе мы нацелены на «эго»развитие, предполагая, что развитие «эго» и раз­витие сознание — одно и то же. Юнг продемонстрировал, что окон­чательное развитие «эго» является его подчинением или даже по­гружением в поле сознания большего масштаба, в котором есть мно­го своих архетипических полюсов, подобно тому, как Гопи Кришна описывает погружение своего «я» в озеро света.

Проблема современной глубинной философии состоит в следу­ющем: как можно сочетать идею расширения и развития «эго» с идеей расширения и развития сознания? Иными словами, если «эго» и сознание не есть одно и то же, могут ли они развиваться не­зависимо друг от друга? Думаю, что здесь мы подходим к вопросу о главном различии между юнгианским анализом и всеми остальными формами психо­терапии, а также о главном сходстве между юнгианским анализом и восточными учениями. Цель такого анализа, ориентированного на то, что Юнг называл индивидуацией, — развитие сознания. В этом процессе «эго» отведена всего лишь одна из ролей, а осознание иных архетипических компонентов (анимы, тени, образа отца и матери, «самости») также является целью работы. В отличие от других сис­тем психотерапии, юнгианский анализ может привести к расшире­нию сознания без обычных видимых признаков «эго»развития.

Баланс здесь очень тонок: с одной стороны, слишком малое «эго» в котором нет наблюдателя, нет центра; а с другой — слишком малое поле сознания вне «эго» и поле наблюдения вне субъективно­сти, в котором мало внеличностной чувствительности и сострада­ния. Для западного аналитика провести разделение между эго и сознанием означает пересмотреть современные цели психологии, осо­бенно те, которые имеют отношение к «эго»психологии».

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 35 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.