WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 |

Я продолжал видеть свет перед своим внутренним взором и слышать внутреннюю мелодию. При тех или иных разладах физи­ческой и психической сфер происходило изменение характера как свечения, так и звука, указывая на то, что в настоящее время меж­ду расширившимся сознанием и организмом установилась связь, не менее тесная, чем та, которая существовала до пробуждения Кундалини. Реакция моего организма на болезни и инфекции также из­менилась: вопервых, температура повышалась очень незначитель­но, если повышалась вообще, но пульс заметно частил, вовторых, я не мог поститься, не опасаясь осложнений. Создавалось впечатле­ние, что запасы горючего, требующегося для того, чтобы долгое вре­мя питать вечное пламя, полыхающее в моей голове, были недоста­точными и требовали постоянного пополнения. Эта недостаточность либо возникла в результате неправильного поведения в изменив­шихся условиях, что привело к повреждению нервной системы, либо была вызвана врожденным дефектом какогото жизненно важно го органа, а возможно, объяснялась обеими причинами. Именно поэ­тому при малейшем расстройстве здоровья я обязан был с особой осторожностью соблюдать режим и диету.

Кроме кризиса, переживаемого в духовной сфере, судьба угото­вила мне не менее суровое испытание в делах мирских — моя от­ставка привела к сокращению доходов примерно вполовину. Я не мог позволить себе искать другие источники дохода, так как мое здоровье было все еще слишком хрупким, и для того, чтобы избе­жать психического расстройства, я нуждался в свободе и отдыхе. Как раз в это время цены на все товары взлетели, и скромный бюд­жет нашей семьи не давал возможности свести концы с концами. Я не позволял известиям о нашем плачевном материальном положе­нии просочиться наружу и не стал протягивать руку за помощью. У меня не было ни брата, ни дяди, у которых я мог бы искать поддер­жки. Моего бедного тестя, всегда относившегося ко мне с большим участием, в 1947 г. застрелили налетчики, а его старший сын попал в плен, и ему пришлось многого натерпеться, прежде чем выйти на свободу. Его младшим братьям хватало своих хлопот по восстанов­лению разрушенного и разграбленного дома. Обе мои сестры также переживали период экономических трудностей.

Ледяная волна бедности окатила всех, с кем мы состояли в тес­ной родственной связи, так что на поддержку со стороны нечего бы­ло рассчитывать. Но даже если бы все обстояло иначе, я не стал бы просить помощи. Несмотря на все страдания, мы ни словом, ни жес­том не намекнули на это посторонним. В результате жестокой инф­ляции цены на продукты питания возросли многократно в сравне­нии с довоенными годами. Даже если бы зарплата, которую я преж­де получал на службе, была бы удвоена, ее бы не хватило, чтобы сейчас обеспечить нашу небольшую семью всем необходимым. Но мои доходы упали в два раза, а цены выросли в четыре, и я, не имея возможности нормально питаться, находился в крайне нестабиль­ном психическом состоянии.

Эта борьба продолжалась около семи лет. Лишь героизм жены спас мою жизнь. Она продавала свои украшения и, ограничивая се­бя во всем, покупала продукты, необходимые для поддержания мо­его здоровья. Я не мог воспрепятствовать этому и оставался лишь безучастным свидетелем ее самопожертвования. Она была единст­венной, кто знал все о моем состоянии и, не осознавая до конца всей важности происшедшей со мной метаморфозы, шла на любые жерт­вы, лишь бы избавить меня от физических мучений, вызываемых нарушением режима питания. Не менее чем три раза за этот период я чудом вырвался из когтей смерти, но не изза капризов могучей энергии, господствующей в моем теле и не изза сознательной не­брежности с моей стороны, а изза отчаянной бедности и недостатка пищи, который я испытывал, несмотря на все героические усилия жены обеспечить меня продуктами и готовность моих сыновей поделиться со мной своей долей. В такие дни, прикованный к постели недугом, я думал о превратностях судьбы, позволившей мне откинуть покров с величайшей тайны бытия и в то же время заставив­шей меня страдать изза отсутствия нескольких лишних монет. Но и в самые мрачные времена во мне, словно одинокая звезда в ноч­ном небе, не угасала вера в то, что я смогу пережить этот кризис и вручить человечеству открытую мной великую тайну, от которой может зависеть его будущее. Именно эта внутренняя сила помогла мне сопротивляться в самой отчаянной ситуации, когда нечего было рассчитывать на помощь со стороны.



Последствия лишений ощущались обычно на протяжении не­скольких месяцев, а один раз — почти двух лет. В эти периоды, когда организм лишался запасов жизненной энергии, я терял способ­ность к возвышенным состояниям, а иногда даже страдал от тревожных психических симптомов. Но и во время наибольшего упадка сил светящийся ореол вокруг моей головы не исчезал. Острая реакция моего организма на любой мой промах и особенно на нарушение режима питания была вполне объяснимой. Для того чтобы любая трансформирующая тенденция была эффективна, биологическое функционирование должно быть полноценным, для этого главным и обязательным условием является адекватное питание. Если спортсмен, чтобы добиться хороших результатов, нуждается в регулярном и сбалансированном питании, что говорить о человеке, организм ко­торого полностью охвачен лихорадочной деятельностью? Безуслов­но, он должен соблюдать строгий режим, чтобы не причинить себе непоправимый вред. К тому же процессы, происходящие в его орга­низме, направлены не на развитие мышц, а на перестройку гораздо более тонкой нервной системы и мозга — происходит постоянная трансформация всех жизненных органов, о механизме которой пока ничего не известно. Человек, с которым все это происходит, пребывает в неведении относительно того, как ему следует себя вести, чтобы не причинить себе вреда, куда более серьезного, чем тот, ко­торый грозит атлету при тех же нарушениях режима.

Если бы не забота, которой окружила меня моя мать в детстве и юности, когда вся наша семья испытывала отчаянную нужду, а за­тем ежедневная, ежеминутная самоотверженная опека жены, со­провождавшая меня на каждом этапе трансформации, мне ни за что бы не удалось пережить эти испытания и я вряд ли смог бы писать сейчас эти строки. Представляя себе, как стал бы действовать я, ес­ли бы мы с женой поменялись ролями, я прихожу к выводу, что не смог бы соперничать с ней в выполнении этой тяжкой и продолжи­тельной миссии.

Остается лишь удивляться невероятной изобретательности природы, умудрившейся поселить в слабую и привязанную к земле человеческую плоть могучий дух, способный воспарить к небесным вратам и постучать в них. Подобно маленькому ребенку, впервые покинувшему пределы родного дома и оказавшемуся на берегу оке­ана с катящимися волнами, поочередно бросающему взгляд то на знакомое жилище, то на открывающуюся впереди грандиозную па­нораму, я ощущал себя потерянным между двух миров — непости­жимой и бесконечно прекрасной вселенной внутри меня и огром­ным, знакомым миром снаружи. Заглядывая вовнутрь, я переживаю полет над пространством и временем в гармонии с сознательным бытием, смеющимся над страхом и смертью, бытием, в сравнении с которым моря и горы, солнце и планеты кажутся всего лишь мелки­ми осколками, проплывающими на фоне сверкающих небес; тем бы­тием, которое присутствуя во всем, существует абсолютно отдельно от всего, вызывая изумление и восторг у каждого, кто смог к нему прикоснуться. Но переводя взгляд на внешний мир, я вновь ощу­щаю себя обыкновенным смертным, ничем не отличающимся от миллионов других людей, населяющих землю — всего лишь обыч­ным человеком, подчиняющимся обстоятельствам.

Единственная значительная перемена, которую я смог обнару­жить в себе, — это вновь открывшийся канал сверхчувственного восприятия. И эта перемена произошла не благодаря моим собст­венным усилиям — я могу назвать ее лишь милостью, дарованной мне в результате постоянного наблюдения за лучистой энергией, обычно дремлющей в каждом человеческом существе. Этот канал высшего восприятия, благодаря которому я могу хоть на миг загля­нуть в великолепный, неописуемый мир, к которому действительно принадлежу, — как луч света, проникший в темную комнату и осветивший ее, принадлежит не этой комнате, а пылающему солн­цу, находящемуся на расстоянии миллионов миль от нее. Я столь же уверен в реальности этого сверхчувства, как и в реальности извест­ных всем пяти чувств. Собственно, каждый раз, когда я пользуюсь этим сверхчувством, передо мной открывается реальность, гораздо более существенная, чем мир, доступный нашим обычным чувст­вам, реальность, в сравнении с которой последний кажется не более чем игрой теней. Но не считая этой способности, я такой же чело­век, как и все, — столь же подвержен болезням, подвластен процес­су старения и уязвим для несчастных случаев, как и любой другой.





Думаю, что правдивый, неприкрашенный рассказ о своей жиз­ни, предшествующей неожиданному развитию необыкновенных психических состояний, является достаточно красноречивым свиде­тельством того, что изначально я был таким же, как все, не лучше и не хуже, не проявляя какихто особых качеств, обычно приписыва­емых провидцам. Более того, состояние сознания, которым я обла­даю сейчас, не проявилось сразу, а было следствием завершения определенной фазы процесса биологической перестройки, продол­жавшейся не менее пятнадцати лет. Этот процесс продолжает раз­виваться во мне и по сей день, но и по прошествии более чем два­дцати пяти лет я не перестаю удивляться волшебству этой таинст­венной энергии, открывшей мне чудеса бытия. Я наблюдаю эти про­явления с тем же чувством восхищения и благоговейного ужаса, что и в первый раз.

Несмотря на существующие представления о том, что духов­ный рост определяется лишь психическими факторами — отказом от соблазнов, уходом от всего мирского, религиозным рвением, — я пришел к выводу, что человек может перейти на высший уровень сознания благодаря непрерывному биологическому процессу, подоб­ному любой иной жизнедеятельности организма, и ни на одной из стадий этого процесса человеку не следует отказываться от чувств, живущих в его сердце, или пренебрегать потребностями тела. Вы­сшее состояние сознания способно самостоятельно освободиться от рабства чувств, сосуществование с которыми кажется невозможным, если не учитывать всех биологических факторов. Я же могу с уверенностью сказать, что разумный контроль над потребностями вместе с пониманием этого механизма обеспечивает более безопас­ный и надежный путь духовного развития, чем любое религиозное рвение.

У меня есть все основания полагать, что мистический опыт и трансцендентальное знание может прийти к человеку столь же ес­тественно, как и гениальное озарение, и для этого ему вовсе не обя­зательно налагать на себя какиелибо ограничения, несвойственные обычному поведению. Если же трансформирующий процесс начал­ся, в результате ли сознательного усилия или самопроизвольно, чистота помыслов и дисциплинированное поведение способны уме­ньшить сопротивление, которое оказывает организм могучей энер­гии, преобразующей его. Человек, подвергающийся трансформации, должен выдержать это великое испытание, сохранив ясность ума и все богатство эмоций, чтобы суметь оценить разницу между хруп­ким человеческим началом и бессмертным духом. Лишь так может быть осознано ни с чем не сравнимое блаженство освобождения, ибо абсолютное существование не знает ни радости, ни страданий.

Комментарии к шестнадцатой, семнадцатой и восемнадцатой главам Когда Гопи Кришна описывает, как легко и естественно возни­кали внутри него стихи, это напоминает «божественное безумие», которое Платон называл «мания». Шекспир прославлял «влюблен­ных, безумцев и поэтов». Влюбленные пишут стихи; мистики и про­роки, такие как Вильям Блейк или Сан Хуан де ла Крус, тоже излагали свой опыт в форме стихов; мастера Дзен создавали трехсти­шья — хокку, и даже некоторые алхимики описывали свои экспе­рименты в поэтической форме.

Те, кто подвергаются психоанализу, часто отмечают, что иногда только стихи могут передать внутренний опыт, хотя такая форма самовыражения может не иметь никакого отношения к искусству. Характерной особенностью стихов является ритм, а также исполь­зование звучания слов и тех чувств, которые они вызывают благодаря символическому единству значимости, краткости и интенсив­ности. Кроме того, в стихах есть ритуальный аспект — это язык,5 ставший откровением, чистым символом. То же отражается и в пер­вобытном ритме танца, ритуальных песнопениях и бессмысленном лепете маленького ребенка. Таков подлинный язык духа.

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.