WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 47 | 48 || 50 | 51 |   ...   | 54 |

В свободном полете «Почему, собственно, употреблять слово «жопа» более зазор­но, чем слово «убийство»? Ведь убийство чтото из рада вон выходящее, а жопа совершенно естественна». За это высказы­вание я уважаю Алешковского, но его литература все же не становится для меня более привлекательной...

Игорь Губерман несколько иное дело. Он использует ненормативную лексику там, где ее сплошь и рядом нельзя не использовать, то есть делает ее элементом стиля:

Случай неожиданен, как выстрел, Личность в этот миг видна до дна:

То, что из гранита выбьет искру, Выплеснет лишь брызги из гавна. Суда по жизнеописанию, рафинированный интеллигент. Может быть, как всякому истинно интеллигентному человеку, ему хочется иногда просто насвинячить в рояль нагадить, например? И может быть, сдерживая свои постыдные жела­ния, он в качестве суррогата их удовлетворения как раз и вклю­чает мат в свои философские стихи? Хулиганит ведь, явно ху­лиганит:

Очень много во мне плебейства, Я ругаюсь нехорошо, И меня не зовут в семейства, Куда сам бы я хер пошел. Иногда, впрочем, он рискует потерять чувство меры:

« Вот живет он, люди часто врут, Все святыни хая и хуля».

А меж: темя чист, как изумруд, И в душе святого — до хуя. Но все равно остается философом:

Наука описала мир как данность, На всем теперь названия прибиты, И прячется за словом «полигамность» Тот факт, что мы ужасно блядовиты. Вы, наверное, догадались, что к Венедикту Ерофееву я вас веду как к образцу жанра. И вы не ошиблись: мне кажется, что стилистика Ерофеева совершенна. Там не просто каждое слово стоит на своем месте, но именно в этом месте долж­но стоять именно это слово. Доказательством совершенства его стиля служит то, что Ерофеев единственный, пожалуй, автор, которому читающие дамы прощают мат.

С.Горин. НЛП: техники россыпью Для цитирования я выбрал малоизвестную пьесу Еро­феева «Вальпургиева ночь или Шаги Командора». Сюжет там прост: героя доставляют в психиатрическую больницу, где он встречает давно любимую им женщину, медсестру. Герой пье­сы алкоголик; в соответствии с алкогольной логикой он себя и ведет: крадет ключи от аптеки у своей возлюбленной, крадет из аптеки бутыль спирта, и, пользуясь тем, что день предпраз­дничный (Вальпургиева ночь ночь на 1 Мая) и персонал не так уж бдителен, устраивает в палате попойку. Но краденый спирт оказывается метиловым, поэтому к утру вся палата мер­тва. Такая вот история...

По ходу пьесы и герой, и героиня повествования преда­ют друг друга. Он чуть раньше, она чуть позже, или наобо­рот. Но предают както побытовому, без особой выгоды, както незаметно... В общем, так уж получилось все как в жиз­ни. Действительно, очень жизненная пьеса, и однозначных выводов из нее не сделаешь. По неоднозначности выводов пьеса близка к фильму Э. Аскольдова «Комиссар». Впрочем, обратимся к тексту.

«ТРЕТИЙ АКТ.

Лирическое интермеццо. Процедурный кабинет. Натали, сидя в пухлом кресле, кропает какието бума­ги. В соседнем, аминазиновом, кабинетеего отделя­ет от процедурного какоето подобие ширмы молча­ливая очередь за уколами. И голос оттуда исключи­тельно Тамарочкин. И голос примерно такой: «Ну, сколько я давала тебе в жопу уколов! а ты все дурак и дурак!... Следующий!! Больно? Уж так я тебе и по­верила! уж не пизди маманя!.. А ты чего пристал ко мне со своим аспирином? Фонбарон какой! Аспирин ему понадобился! Тихонечко и так подохнешь! без всякого аспирина. Кому ты вообще нужен, разъебай? Следующий!...» Натали настолько с этим свыклась, что не мор­щится, да и не слушает. Она вся в своих отчетных пи­сульках. Стук в дверь.

Гуревич (устало). Натали?.. Натопи. Я так и знала, ты придешь, Гуревич. Ночтостобой?..

В свободном полете Гуревич. Немножечко побит. Но снова Тасс у ног Элеоноры!..

(...) Натали. Ну, что глупыш?.! Тебя и не уз­нать. Сознайся, ты ведь пил по страшной силе...

Гуревич. Да нет же... так... слегка... по време­нам...

Натали. А ручки, Лева, отчего дрожат? Гуревич. О милая, как ты не понимаешь?! Рука дрожит и пусть ее дрожит.

Причем же здесь водяра? Дрожь в руках Бывает от бездомности души, (тычет себя в ФУДЬ) От вдохновенности, недоеданья, гнева.

И утомленья сердца. Роковых предчувствий, От гибельных страстей, алканной встречи (Натали чуть улыбается) И от любви к отчизне, наконец.

Да нет, не «наконец»! Всего важнее Присутствие такого божества, Где ямочка, и бюст, и...

Натали (закрывает ему рот ладошкой). Ну, по­нес, балаболка, понес... Дайка лучше я тебе немнож­ко глюкозы волью... Ты же весь иссох, почернел...

() Начинает процедуру, глюкоза потихоньку вли­вается. Она и он смотрят друг на дружку.

Голос Тамарочки (по ту сторону ширмы). Ну чего, чего ты орешь, как резаный? Перед тобой ко­лола человека, так ему хоть бы хуй по деревне... Следующий! Чегочего? Какую еще наволочку сме­нить? Заебёшься пыль глотать, братишка... Ты! Хуй неумытый! Видел у пищеблока кучу отходов? так вот завтра мы таких умников, как ты, закопаем туда и вы­везем на грузовиках... Следующий! Натали. Ты о чем задумался, Гуревич? Ты ее не слушай, ты смотри на меня.

Гуревич. Так я так и делаю. Только я подумал: как всетаки стремглав мельчает человечество. От бли­стательной царицы Тамар до этой вот Тамарочки. От Франциско Гойи до его соплеменника и тезки С. Горин. НЛП: техники россыпью генерала Франко. От Гая Юлия Цезаря к Цезарю Кюи, а от него уж совсем к Цезарю Солодарю. От гуманиста Короленко до прокурора Крыленко. Да и что Короленко? если от Иммануила Канта до «Степного музыканта». А от Витуса Беринга к Герману Герингу. А от псаломопевца Давида к Давиду Тухманову. А от...

Натали (на ту же иглу накручивает какуюто новую хреновину и продолжает вливать еще чтото). А тыто, Лев, ты лучше прежних Львов? Как ты счи­таешь?..

Гуревич. Не лучше, но иначе прежних Львов. Со мной была история вот какая: мы, ну чутьчуть подвыпивши, стояли на морозе и ожидали Бог весть, чего мы ожидали, да и не в этом дело. Главное: у всех троих моих случайных друзей струился пар изо рта да еще бы, при такомто морозе! А у меня вот нет. И они это заметили. Они спросили: «Почему такой мо­роз, а у тебя пар не идет ниоткуда? Нука, еще раз, выдохни!» Я выдохнул опять никакого пару. Все трое сказали: «Тут чтото не то, надо сообщить куда сле­дует.» Натали (прыскает). И сообщили? Гуревич. Еще как сообщили, Меня тут же выз­вали в какойто здравпункт или диспансер. И задали только один вопрос: «По какой причине у вас пар?» Я им говорю: «Да ведь как раз парато у меня и нет». А они: «Нетнет. Отвечайте на вопрос: на каком основа­нии у вас пар..?» Если б такой вопрос задали, допус­тим, Рене Декарту, он просто бы обрушился в русские сугробы и ничего бы не сказал. А я сказал: отвезите меня в 126е отделение милиции. У меня есть коечто сообщить им о Корнелии Сулле. И меня повезли...

Натали. Ты прямо так и брякнул про Суллу? И они чегонибудь поняли?..

Гуревич. Ничего не поняли, но привезли в 126е. Спросили: «Вы Гуревич?» «Да, говорю. Гуревич.

Я здесь по подозренью о суперменстве.

Вы правы до какихто степеней:

Да, да. Сверхчеловек я, и ничто В свободном полете Сверхчеловеческое мне не чуждо. Как Бонапарт, я не умею плавать. Я не расчесываюсь, как Бетховен, И языков не знаю, как Чапай. Я малопродуктивен, как Веспуччи Или Коперник: сороксорок восемь Страниц за весь свой агромадный век. Я, как святой Антоний Падуанский, По месяцам не мою ног. И не стригу Ногтей, как Гёльдерлин, поэт германский. По нескольку недель да нет же лет Рубашек не меняю, как вот эта Эрцгерцогиня Изабелла, мать ети, Жена Альбрехта Австрийского. Но Она то совершила по обету: До полного ОстИндского триумфа. И я не стану переодеваться И тоже по обету: не напялю Ни рубашонки до тех пор, пока Последний антибольшевик на Запад Не умыльнет и не очистит воздух! Итак, сродни я всем великим. Но, В отличье от Филиппа номер два Гишпанского, чесоткой не владею. Да, это правда. (Со вздохом) Но имею вшей, Которыми в достатке оделен был Корнелий Сулла, повелитель Рима. Могу я быть свободен?..» «Можете, мне сказали, конечно, можете. Сейчас мы вас отвезем домой на собственной маши­не...» И привезли сюда. (...) Пока Натали чтото наливает и разбавляет во­дой изпод крана, изза ширмы продолжается: «Перебзди, приятель, ничего страшного!.. Будь мужчиной, пиздюк малосольный!.. Следующий!.. А штановто, штанов сколько на себя нацепил! ведь все мудя сопре­ют и отвалятся!.. Давайдавай! А ты отъебись, не мешай работать... Следующий... Ничего, старина, у тебя все идет на поправку, походишь вот так, в С. Горин. НЛП: техники россыпью раскорячку еще недельки две и хуй на ны! от нас до морга всего триста метров!.. Следующий!..» Натали подносит стакан. Гуревич медленно тя­нет потом благодарно приникает губами к руке На­тали.





Гуревич. Она имеет грубую психею. Так Герак­лит Эфесский говорил.

Натали. Это ты о ком? Гуревич. Да я все об этой Тамарочке, сестре ми­лосердия. Ты заметила, как дурнеют в русском народе нравственные принципы? Даже в прибаутках. Преж­де, когда посреди разговора наступала внезапная ти­шина, русский мужик говорил обычно: «Тихий ан­гел пролетел»... А теперь, в этом же случае: «Гдето милиционер издох!..» «Гром не прогремит мужик не перекрестится», вот как было раньше. А сейчас: «Пока жареный петух в жопу не клюнет...» Или помнишь? «Любви все возрасты покорны». А теперь всегонавсе­го: «Хуй ровесников не ищет». Хохо. Или, вот еще; ведь как было трогательно: «Для милого семь верст не околица». А слушай, как теперь: «Для бешеного кобеля сто километров не круг» (Натали смеется). А это вот еще чище. Старая русская пословица: «Не плюй в колодец пригодится воды напиться» она преобразилась вот каким манером: «Не ссы в ком­пот там повар ноги моет».

Натали смеется уже так, что раздвигается шир­ма и сквозь нее просовывается физиономия сестры милосердия Тамарочки.

Тамарочка. Ого! Что ни день, то новый кавалер у Натальи Алексеевны! А сегодня краше всех, пре­жних. И жидяра, и псих два угодья в нем.

Натали (смиряя бунтующего Гуревича, стро­го к Тамарочке). После смены, Тамара Макаровна, мы с вами побеседуем. А сейчас у меня дела...

Тамарочка скрывается и там возобновляет все прежнее: «Как же! Снотворного ему подай получишь ты от хуя уши... Перестань дрожать! и попробуй толь­ко пискни, разъебай!...» и пр.

В свободном полете Насчет лексики процедурной медсестры: работавшие в психиатрическом стационаре согласятся, что в любом отделе­нии вы найдете такую, которая именно так и разговаривает. Разве что персонаж Ерофеева более остроумен, чем медсест­ры из жизни. Правда, у Ерофеева и алкоголики энциклопеди­чески образованы, все без исключения, и слушать их речь огромное удовольствие! Интересен и даже символичен выбор имен для героев пьесы. Он Лев Гуревич. Трудно возразить, что здесь харак­тер и национальность. Она Наталья...

В свое время я провел небольшое и достаточно поверх­ностное исследование на тему «Частотность употребления женских имен в русской литературе». Получилось примерно следующее.

Если писатель хочет описать действующее лицо как, ммм... просто блядь без особого ума, то он, вероятнее всего, выберет имена: Мария, Марина, Маргарита. Первое имя явное библейское влияние, второе и третье влияние запад­ной прозы. Фольклор тоже предпочитает эти имена тут вам и «Маша радость наша», и «мыла Марусенька белые ноги». Вы могли бы возразить, что есть такая очень целомудренная сказка «Машенька и медведь», но это не будет возражением мы знаем детский вариант сказки, а если обратиться ко взрос­лым вариантам (из любого академического издания), то «КамаСутра» явно отстает от них.

Продолжим. Если дама с таким вот... сексуальным ха­рактером обладает еще и некоторыми зачатками интеллекта, то ее с большой вероятностью назовут Натальей. Яркий об­разец из школьной программы Наташа Ростова. И вообще с этим именем в русском языке связаны какието особо интим­ные ассоциации: магазин нижнего белья, женский журнал, гигиенические прокладки все это назовут «Наташа» или «На­тали». Ерофеев, таким образом, просто не изменяет традиции! Очень интересными свойствами обладают в литерату­ре Людмилы и Алёнушки. Я подчеркиваю в литературе, поскольку я говорю лишь о ней! Так вот, Людмилы и Аленуш­ки ведут очень правильную половую жизнь, начиная ее только в браке. Наверное, поэтому встречаются исключительно в сказ­ках... я имею в виду имена.

С. Горин HJIIJ: техники россыпью И, наконец, чтобы в русской литературе както назвать романтическую девственницу, приходится изобретать искус­ственные имена: Снегурочка и Ассоль (смех в зале).

Pages:     | 1 |   ...   | 47 | 48 || 50 | 51 |   ...   | 54 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.