WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 39 |

Если представить себе абсолютный террористический акт, то в первую очередь он окажется абсолютно бессмыс­ленным, — утопическое пространство, к которому отсыла­ет его замысел, выступает не строительной площадкой од­ного из возможных миров, а чистым зиянием, черной ды­рой, антивещество которой питает оптическую структуру терроризма в целом. Я начал говорить о том, что для тер­рориста существует разрыв между идеалами и методами их достижения. Пожалуй, это не совсем верно. Терроризм не обладает эфирной прослойкой идеального, — именно поэтому он ничто не воплощает, за исключением, быть мо­жет, одного Ничто Ведь в своем исконном смысле, кото­рому соответствует историческая этимология слова, террор означает то, что сеет и наводит ужас. И это вовсе не новое, впервые на твоих глазах возникающее сущее, которое, по мысли Ницше, должно принимать ужасные формы, Дабы войти в сердца людей Дело террориста не в том, чтобы Расчищать места для нового, разбирать многовековые на Беседа громождения вещей и событий, создавая некоторые топосы интенсивности, способные к мгновенным трансформа­циям. Это ближе, скорее, пафосу революции, нежели тер­рора. Если идеальная контурная карта мира для революци­онера состоит из смыкающихся и накладывающихся друг на друга красных линий и кругов — из пылающих, до пре­дела накаленных точек интенсивности, из тотального «ми­рового пожара», — то для террориста она описывается медленно разрастающимися и проникающими насквозь черными дырами, оставляющими после себя даже не выж­женную до краев землю в качестве места для новой земли, где взойдут новые благоухающие сады (эсхатологическое мирочувствование), а чистое зияние без места, подобное сфере Шварцшильда, обнаруживающей запредельное конденсирование или гравитацию Ничто. Террор направляет работу негативности не столько на топологический слой карты мира, сколько на значительно более глубинный и фундаментальный слой, который греки обозначали поня­тием «.......». Он уничтожает не дома и самолеты, не по­литические режимы и экономические порядки, не государ­ства и народы — это фактическая сторона дела, — а саму возможность того, чтобы имел место мир, который они олицетворяют.

Т. Г.: Во многом я согласна с Даниэлем, но не во всем. А именно я не согласна, что террор низвергает и разбивает утопию. Мне кажется, что утопия и привела к террору. Тота­литаризм современной технологической цивилизации — это прежде всего тоталитаризм информационный. Считается, что чем больше человек получает информации, тем общество демократичней и тем мягче нравы. На самом деле, наобо­рот, — от простой информации мы движемся к тоталитарно­му популизму, к новой утопии, которая и представляет собой настоящий террор над простым человеком, привязанным к Terra terrorum телевидению, и больше ни к чему. Террор — реакция на уто­пию. Вся Европа уже давно возрастает к террору, гораздо более страшному, чем коммунистический. Это совершается в решающей степени благодаря утопии, благодаря тому, что в протестантском миросозерцании разошлись дух и материя, приведя к планетарному господству техники. Тем самым была покорена живая материя, почти исчезла сама жизнь.

Если еще двадцатьтридцать лет тому назад мировая философия продолжала старый разговор о смерти, тяну­щийся с Гегеля, Хайдеггера и экзистенциалистов, то те­перь все больше говорят о жизни, причем под тем углом, что родиться неприлично. Одна из известных и очень попу­лярных у интеллектуалов книг Чорана называется «Несча­стье быть рожденным». Вспомним Кьеркегора, который во­прошал: кто самый счастливый человек? Несчастнейший — тот, кто родился, а счастливейший — тот, кто не родился. Эта мысль вновь овладела современной философией. Луч­ше не рождаться, а если ты родился, то посмотри в лицо смерти. Суицидность — одно из основных свойств нынеш­ней цивилизации. Отсюда рост наркомании, когда человек медленно себя убивает. Отсюда же и искусственно выво­димые формы жизни, скажем, искусственное оплодотво­рение, в котором мужчина не нужен. Бодрийяр великолеп­но пишет об этом как о раковой клетке, размножающейся без соединения с другой клеткой. В 1976 году во Франции был принят закон о пересаживании органов. Потом появ­ляется клонирование, овечка Долли. Теперь в нескольких странах разрешена эвтаназия. Подобные процессы говорят о том, что человек должен окончательно исчезнуть. Это тоже один из важных моментов глобализации, который для обычного западного человека означает, что двадцать про­центов людей, так называемый золотой миллиард, должны Жить, а восемьдесят процентов должны исчезнуть, потому что не хватит на всех ресурсов, и нечем будет жить нашим Беседа потомкам. Что это как не утопия науки, превратившаяся в глобальный террор.

Похожие изменения происходят и в области инфор­мации. Можно уверенно сказать, что больше не существу­ет информации объективной. Большинство людей, даже получая объективную информацию, не могут понять, на­сколько она объективна. Когда рушились башни торгового центра на Манхеттене, то большинство людей в Европе подумало, что показывают фильм. Люди не сразу поняли, что это реальность. Всем доступна информация, но никто не обладает критерием отличия реального от фиктивного. Цивилизация дичает. Достаточно большое число американ­ских школьников, заканчивая школу, не умеют читать. Количество людей, которые ничем не интересуются, воз­растает. Чем они глупее, тем им лучше и комфортней живется. Царит глупость и дебильность. Когда смотришь телевизор, то обращаешь внимание, что самые популяр­ные программы построены на перевертывание классичес­кой иерархии. Недавно в Германии я видела программу из тех, что и у нас сейчас приобрели огромную популярность. Нужно отвечать на вопросы возрастающей сложности и получать за правильные ответы деньги. Было восемь уров­ней сложности Сначала сто марок получил немец, отга­давший, что «Фауста» написал не Хэмингуэи, не Толстой, не Шекспир, а Гете. А на последней ступеньке немецкая домохозяйка получила миллион марок, отгадав, сколько стоил какойто стиральный порошок в 1963 году. Целую неделю немцы печатали на страницах газет и журналов фотографию этой домохозяйки и рассказывали ее биогра­фию. Вот это я и называю полным перевертыванием иерар­хии и дебилизацией общества, в котором мы живем. При этом я не хочу сказать, что абсолютно все важнейшие навыки и человеческие качества утрачены Террористичес­кие акты 11 сентября показали, что главными героями Terra terrorum оказались пожарные и спасатели, — в противовес амери­канской разведке, компьютерам и службам безопасности, которые не смогли вычислить террористов. Фукуяма стал писать о том, что главные герои — это пожарные, жертво­вавшие своими жизнями, в них сохранилась человечность, сострадание, служение. Может быть, сейчас заканчивает­ся эпоха планетарного господства техники и начинается другая эпоха. Пока об этом трудно судить, однако ресурсы планеты действительно заканчиваются. Мы видим, как сильные мира сего собираются на конгрессах и обсуждают пути и способы спасения планеты, но на самомто деле они и виноваты в нынешнем положении дел. Ничего из этих конгрессов не получается. Мир изменяется быстрее, чем успевают возникать реакции на изменения.

А. С.. На самой поверхности бытия, там, где прохо­дит кромка социального или даже, точнее сказать, кромка новейшей облагороженной социальности, унавоженной идеалами Просвещения, террор предстает как шум и ярость. Так он и объясняется обывателями — неожиданный слом устоявшегося порядка, невесть откуда налетевший вихрь, напасть вроде семи казней египетских. Но это именно по­верхностное впечатление, вернее, поверхностное ощуще­ние. Можно сказать, дрожь земли, источник которой нахо­дится в глубинах, там, где располагаются основания самих социальных порядков Террор, какими бы целями он ни руководствовался в каждом отдельном случае, лишен соб­ственной сущности, он всегда есть результат некоего по­пустительства, сущностного небрежения со стороны тех, кто однажды утвердил себя в ранге субъекта Если субъект полноправно пребывает в своем статусе, возобновляя ос­новы своего бытия, никакой террор ему не страшен, — тогда вирусы террора вытеснены на задворки, погружены в ана­биоз Но стоит расслабиться, пройти курс смягчения нра Беседа / вов, подвергнуться кастрационнокосметической операции, политкорректности, и на фоне прогрессирующего малоду­шия тут же проступают очаги терроризма. Тут полная ана­логия с возбудителями ОРЗ. известно, что они пребывают в организме всегда. Но заболевает человек лишь в случае ослабления иммунитета. Ослабление социального иммуни­тета — духа воинственности, длинной воли, решимости не пускать чужих в Родной Дом, потускнение света транс­цендентных ценностей, в том числе и угасание утопичес­кого начала, о котором говорил Даниэль, — таков диа­гноз. А наступивший (подступивший) террор — всего лишь симптом. Симптоматика последних десятилетий, увенчав­шаяся наконец первым обмороком 11 сентября, очень ха­рактерна. Рассматривая картину заболевания, опытный спе­циалист мог бы поставить достаточно точный диагноз: При­обретенный ИммунноЗащитный Дефицит Европейской Цивилизации. Или, сокращенно, ПИЗДЕЦ.





Недопонимание природы терроризма, как мне каже ся, обусловлено одной навязчивой иллюзией. Кстати, навязчивой иллюзии избавиться ничуть не легче, чем навязчивой идеи. Речь идет об устойчивом представлена будто порядок, в частности социальный порядок, подде живается сам собой, просто по инерции, если его никто нарушает. На деле же инерция существования не гарантрует субъекту воспроизводства его собственной мернсти, — дрожь земли усиливается, как только ослабевает железная хватка господина А когда господин (вернее, его из­неженный наследникбастард) начинает трястись от стра­ха, дрожь переходит в землетрясение, очаги терроризма сливаются в тотальный террор и кромка социальности рушится. Как уже было замечено, сначала под фундамен­том образуются пустоты, а затем ажурные постройки (фор­мы социального комфорта, обживаемые методом страуса), лишенные опоры на фундаментальные ценности, провали Terra terrorum "ваются. Полагаю, что подробная расшифровка была бы здесь излишней, достаточно сокращенного варианта.

Н. И. Возможно, дело тут не столько в скорости изменений, о которой говорила Татьяна, сколько в том, что реактивен их масштаб: чем мгновенней реакция, тем она беспомощней, и чем беспомощней, тем реакционней.; А вообще, едва ли можно спорить, что утопия и терроризм плоть от плоти друг друга Места — топоса — террору, его предметам и его субъектам просто нет на этом свете. Тер­рор не имеет своего аутентичного пристанища Но пара­доксальным образом он обладает своей территорией. Есть некоторая земля террора — terra terrorum, — и когда на­чинаешь ее обозревать, она предстает практически без­граничной. Чем сильнее тенденции глобализма, тоталита­ризма или фундаментализма, тем явственней становится и эта безграничность. На любом макро или микроуровне террорист способен заявить о себе, о собственном всем миром отрицаемом достоинстве, и взять на себя то, что не решается взять никто. В частности, ответственность за ту самую утопию, плоть от плоти которой он собою представ­ляет. Источник всей сложности размышления о терроре кроется в том, что мы не слишком понимаем, как можно сорваться с теплого, насиженного жизнью места без шан­са на то, чтобы на него вернуться. Не то чтобы всякий террорист — смертник, но ценность возвращения, ценность самосохранения настолько явным образом устремляется к нулю, что обыкновенно оказывается вовсе не востребован­ной Такое впечатление, что если бы террорист не взор­вался в самолете, в автобусе или в магазине, то он сделал бы это сегодня же ночью у себя в спальне. Обидно и страшноразмышлять о мире, в котором продемонстрировать соб­ственный покой по отношению к личной жизни и смерти мы оставляем в качестве удела террористу Но поскольку Беседа террор всюду найдет себе место — и в большой, и в ма ленькой политике, и в макро, и в микроэкономике, популярной, и в сколь угодно элитарной культуре, и в част ной, и в общественной жизни, — то менее всего мы его сможем уловить, если попробуем обозреть поля его факти­ческого распространения. И вовсе не только в силу того, что они необозримы, но прежде всего потому, что стран­ным образом это априори бессмысленное обозрение иде­альным образом впишется в ту перформативную картину, которая душит сегодня не только террориста, но и любого нормального человека. Ту картину, которая вызывает тер­рориста на историческую авансцену и раскрывает в нас не так, как когдато — то ли божественное, то ли земное начало, а начало вовсе безотносительное к полям реального и символического, — начало специфически виртуальное, выглядывающее на тебя не из зеркала, а из компью­терного монитора и экрана телевизора. Совсем не случай­но, я полагаю, террорист сегодня предстал у нас в каче­стве того, кто разбивает бесчисленные зеркала, в которые мы привыкли смотреться по утрам в полном покое в поис­ках, как принц Гэндзи, «новой утонченности» на своем лице.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 39 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.