WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 39 |

И вот о чем я задумался в данной связи — ведь пер­вые способы переходов в ИСС, будь то под воздействием мескалина, псилоцибина или производных алкоголя, зна­меновали собой то, что можно назвать бытием для друго­го. Как ни странно, но тот, кто переходил в измененные состояния сознания, делал это не для себя, а для других. Исступление шамана или жреца под воздействием хи­мических трансцензоров, некое первое, изначальное трансцендирование использовалось другими — умными интерпретаторами — в качестве источника первичных идей, которых больше неоткуда было взять. Бедный шаман входил в исступление не для себя, он, в сущнос­ти, от этого ничего не получал, да возвращаясь назад ничего, как правило, и не помнил, но он совершал страш­но важное дело — дело единения социума, синтез пер­вых образцов трансцендентного. Вполне возможно, что здесь была создана решающая предпосылка антропогене­за. Едва ли не последний по времени пример — это отно­шение пифии и ее толкователей.

Ведь пифия — тоже существо, вводимое в измененное состояние сознания, в транс, но опять же в качестве бытия для другого. Она не обязана была отдавать себе отчет в своих словах, она пророчествовала. И находились те, кто интер­претировал ее высказывания. Спрашивается, зачем им нужна была пифия? Это крайне загадочный вопрос, на него трудно ответить. Неужели они не могли бы сами продуци­ровать горстку бессвязных предложений? Пифия — по­следний затухающий образец функционирования сдвоен­ной системы; ныне основания ее устойчивого бытия утра Измененные состояния сознания чены. Пребывающий в психоделическом трансе никакого смысла внешним наблюдателям не сообщает, от него отво­дят глаза или делают его элементом шоу. Обращение к ме­диаторам, выводящим за пределы обычного сознания, ста­новится в принципе личным делом каждого, — и этот факт представляет собой фундаментальную новацию как в пси­хологическом, так и в социальном плане. Не исключено даже, что речь идет о первом личном деле, учреждающим саму территорию личного. Тут есть над чем задуматься.

В случае употребления большинства наркотиков дру­гой делается ненужным. Окна монады закрываются, если они и были открыты, в чем многие сомневаются, и возника­ет автономный мир галлюцинаций. А как быть с самым глав­ным трансцензором измененных состояний сознания, со всеми производными этилового спирта? Другой и здесь на первый взгляд оказывается факультативным, но только на первый взгляд. Просто в какойто момент произошла интериоризация, присвоение внешнего другого и присвоение бытия для другого себе самому. Сейчас мы, переходя в ИСС, являемся не только собственными пифиями, но и ее соб­ственными интерпретаторами, тем самым обретая в себе действительно интересного другого. Да и внешние другие повышают ранг присутствия, как только они оказываются здесь, по нашу сторону разделительной черты. Овеществ­ленный мир объектов — вырезанных из картона фигурок — обретает очертания и плоть. Режим бытия с другим всетаки восстанавливается. Конечно, если его нет, возможна про­дукция заместителей, всевозможных фантомов. Более того, даже если он есть, но не имеет никакого отношения к на­стоящему другому, он точно так же легко фантомизируется, и в какойто момент кажется, что хотя и «ходят в празд­ной суете разнообразные не те», но на этот случай и они сгодятся. Презумпция другого реализуется, может быть, именно потому, что другого я обнаруживаю в себе, — обна Беседа руживаю как интересного собеседника, как милующее зер­кало, которое уже вовсе не является на тот момент кривым Понятно, что оптика измененных состояний созна­ния визуализирует множество подделок все вокруг дво­ится, расплывается, наполняется ложными узнаваниями и неузнаваниями Тем не менее, я полагаю, что даруемый нам алкоголем и некоторыми наркотиками способ пере­хода в ИСС является своего рода гарантом того, чтобы трансцендирование было вообще возможно Если мы это не проверим здесь, где мы это еще проверим' Понятно, что интеллектуальное трансцендирование все равно бу­дет вторичным, производным Оно опирается на первич­ное трансцендирование, на переакцентуацию монады, когда мы оказываемся как бы в другом мире и становимся другими самим себе, — ибо отключается паразитарная рефлексия, которая нас тормозит и запрещает высказать то, что мы обдумаем только завтра Паразитарная ре­флексия прекращает возможности бытия заново, она уво­дит субъекта за многочисленные ширмы функциональных режимов, где он является покупателем, продавцом, гос­тем, официальным лицом и т д Вспомогательные медиа­торы преобразуют мир первых встречных в мир субъек­тов — а ведь это важнейшая экзистенциальная операция И пифия, и жрец, и султан из первой династии Османов, куривший трубку с гашишем, совершали значимое обще­ственное деяние, к которому нельзя было отнестись коекак Теперь это, наоборот, нечто общественно вредное А поче­му' Почему так приватизировался и маргинализировался модус бытия, в котором совершались решающие для со­циума и для сознания вещи' В общем упадке, в нараста­ющей богооставленности и забвении именно дискредита­ции измененных состояний сознания принадлежит едва ли не решающая роль, хотя они продолжают сохранять изначальный опыт трансцендирования Измененные состояния сознания Т Г Современная европейская цивилизация, по край­ней мере в того момента, как в ней окончательно возобла­дал дух капитализма, утратила опыт великих культур про­шлого, где важнейшие решения всегда принимались в со­стоянии абсолютной беззаботности и легкости Прежние общества были основаны не столько на примитивном ути­литаризме, сколько на расточительности Батай связыва­ет этот факт с космологическими идеями, в частности с тем, что Солнце настолько могущественно и дарит миру так много энергии, что ее невозможно непрестанно акку­мулировать в форме золота или иного богатства, а следует растрачивать в обширных циклах раздариваний и обменов.



Подобный принцип потлача, о котором писал Мосс, был включен в систему предельных представлений человека о богах, о мире и о себе самом, он отражал часть мироустроения Современный экономический принцип прямо проти­воположен Он основан на том, что человек должен все время чтото получать, выигрывать, наращивать имущество, капи­тал, загромождать пространство собственного существова­ния ненужными, но обладающими ценностью вещами Основная проблема в том и состоит, что необходимо дистанцироваться от плоской рассудочности современно­го мира, следует быть немного безрассудным, слегка бе­зумным и совершенно легким Все великие культуры и религии противились духу тяжести и исходили из принци­па антидепрессии Тому, что давит на нас, тянет вниз и утяжеляет наши шаги, они противопоставляли легкость К идее легкости через трудные болезненные состояния при­шел Ницше Пришел одиноко В «Заратустре» он описал этот путь следующим образом сначала нужно стать верб­людом, потом львом, затем ребенком Принцип необычай­ной легкости я находила в Оптикой Пустыне среди мона­хов Очевидно, что он присутствовал и у старца Амвросия, и у других старцев прежней Оптиной Пустыни, помогав Беседа ших Гоголю, Достоевскому, Толстому.. — очень тяжелым людям Быть может, именно за тем они и приходили в оби­тель — чтобы в буквальном смысле снять груз с души, обрести хотя бы немного беззаботности. Все великое дол­жно быть легким по духу. Момент тяжести должен быть преодолен. Это очень русское умонастроение — в самых тяжелых ситуациях находить место для какогото безум­ного, непредсказуемого действия, вносящего момент облег­чения. Ницше говорил, что предпочтет русскую печаль всем европейским радостям.

Недавно я перечитывала «Мертвые души». Мне все­гда очень нравился Ноздрев, а теперь понравился еще боль­ше. Ноздрев гротескно воплотил принцип легкости. Он постоянно все преувеличивает. Например, говорит, что выпил за обедом семнадцать бутылок шампанского, или купил неказистого жеребца за десять тысяч рублей, или, показывая на просторы за пределами своих владений, уве­ряет, что все ему принадлежит. Он преувеличивает абсо­лютно все, но это и правильно, потому что он все персона­лизирует. Все принадлежит ему. Это и есть принцип лег­кости. Нельзя принимать разглагольствования Ноздрева за банальное вранье, ибо в них явлена беззаботность. Он смеялся так, будто его зубы должны были выпасть. Я виде­ла этот смех у индейцев. Их боги смеются. Я разговарива­ла с монахами Оптиной Пустыни о том, что смех в право­славии не то чтобы запрещен, но выглядит несколько со­мнительным, и подумала, что бывает ведь и легкий, непри­нужденный смех, освобождающий нас отдуха тяжести.





Они согласились со мной. Можно смеяться от преизбытка ра­дости, которая совпадает с щедростью. Мария Магдалина лила драгоценное миро на ноги и голову Христа, а ученики возмущались, потому что можно было бы продать миро за большие деньги и раздать их нищим. А она лила и лила Щедрость без границ В Европе этот дух практически пол Измененные состояния сознания ностью покорен духом капитализма, но у нас он еще не целиком побежден.

Единственный человек, который разоблачает Чичи­кова, это Ноздрев. Он беззаботно рассказывает о нем всю правду на балу, хотя ему и не верят. Но внутри себя Чи­чиков посрамлен. Я полагаю, что бытие для другого — это персонализация. Два этих момента необходимым об­разом совпадают. Помните, Ноздрев говорит, мол, пред­ложите мне выбрать, кто мне дороже, отец родной или Чичиков, отвечу — конечно, Чичиков. В гротескном виде это есть чистое бытие для другого. А рядом с Ноздревым постоянно присутствует совершенно рассудочный персо­наж, его зятьМижуев, который ничему не верит и во всем сомневается. При этом он почти все время проводит с Ноздревым, потому что, даже преувеличивая и привирая, Ноздрев оказывается прав. Он порождает жизнь, пребы­вает в растрате. Пусть гротескно и страшно он демонст­рирует легкость и безумие — измененные состояния со­знания, о которых мы говорим.

Д. О.. Опыт измененных состояний сознания сохра­няет свою уникальную ценность благодаря возможности полного и безоговорочного возвращения в то место, кото­рое ты временно покинул. Какие бы приобретения ни ожи­дали тебя, какие бы потери ни подстерегали внутри этого опыта, что бы ты ни выносил из него в качестве новой черты экзистенции, место ухода и место возвращения должно оставаться тем же самым — это должно быть одно и то же место. Совершенно понятно, что подобное место не является точкой на карте или пунктом реальной местнос­ти — его координаты исключительно внутренние. То, что называется «прийти в себя», вовсе не причудливый оборот языка Этим понятием конституируется не только некое в себе бытие, но также и весь мир для нас, окружающий мир Беседа как таковой. Лишь поскольку в любых перипетиях изме­ненных состояний сознания сквозит неустранимая возмож­ность «быть в себе», хотя бы в ближайшей перспективе, постольку и мир для нас удерживает свою форму. Это мерцающеускользающее место, это достоверно не прояс­няемое «в себе» нашего постоянно принимающего внешнюю форму или, другими словами, экзистирующего существо­вания, вещь жутко загадочная и едва ли разоблачаемая в своей загадочности. К ней, определенно не обозначая ад­реса, просто отсылают, как к собирающему началу, все акты нашего восприятия, все наши частичные трансгрессии, все состояния чувств и модусы экзистенции. Подобно тому, как своим Da (вот) собираются экзистенциалы хайдеггеровского Dasein. Это уже потом мы находим себя в Петер­бурге, Париже или собственной постели, как в знакомых местах. А ведь эти места, сохраняя объективную действи­тельность, могут и ускользать от нас.

Опятьтаки, степень радикальности перехода в таком случае равна изменению сознания, когда «прийти в себя» прежнего оказывается невозможным, а «быть в себе» означает непрестанное смещение точки, собирающей в нас окружающий мир. Это можно проиллюстрировать замеча­тельным отрывком из беседы Карлоса Кастанеды с доном Хуаном после инициирующей встречи с «союзником», где дон Хуан говорит «...И тогда тебе захочется вернуться домой, в ЛосАнджелес. Это естественно. Первая реакция любого из нас в этом случае — поскорее вернуться домой. Но обратной дороги нет, и домой нам не дано вернуться уже никогда. И ты не вернешься в ЛосАнджелес...

— Но я же могу поехать в ЛосАнджелес! Могу ведь, да? Купить билет на автобус или на самолет и вернуться Ведь ЛосАнджелес останется там же, где был, верно? — Безусловно, — засмеялся дон Хуан. —...Когда союзник закружит тебя, изменится твое восприятие мира..

Измененные состояния сознания А восприятие — это все. Изменится оно — изменится сам мир»1.

Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 39 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.