WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 39 |

' Кржижановский Сигизмунд. Сказки для вундеркиндов М, С Наваждение глобализма 'Как ни вглядывайся вдаль, не увидишь линии горизонта, как ни всматривайся ввысь, не узришь небес А поскольку в своей отчетливости мир собирается и конституируется сознанием в форме мысли, и иначе быть не может, то впадает в диссипацию и теряет собственную определенность он в форме примысла, — в результате па­разитарной, избыточной работы воображаемого, порожда­ющего лишь частичные объекты, отмеченные тем, что Кржи­жановский удачно называет «мелкой, диссимметрирующеи дробностью». Такой дробностью затронут не только сам мир, но и человек в мире, несущий у себя за спиной, будто бы вместо горба, «чужеродное чтото», — то, что просыпа­ется на теневой стороне и выходит на свет, едва ты закры­ваешь глаза, словно бы засыпая наяву. Но если ты заснул наяву, то где ты проснулся? Попал ли ты туда, где был прежде пробуждения к свету, или оказался там, куда и не думал попасть? Кржижановский описывает территорию, за­даваемую «примыслом», — опустошенную землю без гра­ниц, пересекая которую ты находишься нигде, а на ее из­нанке растворяешься в массе Массы культивируют отсутствие, причем отсутствие чрезмерное, — его олицетворяет «скудный телом» персонаж, у которого всего в избытке, кроме его собственного суще­ства. Но поскольку глобализация вполне успешно может рассматриваться в качестве пустой химеры, порожденной грезами наяву того, кто в терминах классической метафизи­ки именовался «трансцендентальным субъектом», то — на­прашивается логичный вывод — не является ли она оче­редным, возможно последним, значимым признаком завер­шения метафизического проекта? Не должны ли мы посмот­реть не только в сторону социального, политического или культурного бытия, но и в сторону бытия как такового? Мне вспоминается одно из моих любимых высказываний того же Сигизмунда Кржижановского. «Хоть ты и филозоф, а за такие Беседа сновидения можешь проснуться там, где тебе и не снилось быть» Не просыпаемся ли мы все более необратимо внутри воплощенного в явь сна разума, — сна, который порождает вовсе не одних только жутких чудовищ, но и вполне прият­ные, комфортные вещи, к которым скоро привыкаешь, подоб­но теплой, уютной, убаюкивающей постели? Т. Г.: Я ощущаю глобализацию почти физически, на­хожусь внутри нее, поскольку много перемещаюсь по раз­личным странам мира. При этом я скажу парадоксальную вещь: на самом деле она ведет нас к совершенной непо­движности. Это довольно страшное явление, которое я, впрочем, отчасти приветствую, потому что всегда хоте­лось увидеть весь мир, узнать, что существенного проис­ходит в разных уголках земли. Однако я понимаю, что чем больше скорость твоего перемещения по миру, чем стремительнее меняются объекты восприятия, тем огра­ниченнее горизонт охвата и тем меньше проникновения в глубинное существо посещаемых тобою мест. Каждый из нас должен знать меру своей глобализации, дабы не впасть в состояние внутренней неподвижности, когда ты намертво приковываешься к процессу непрестанной смены краси­вых картинок и уже не можешь отвести взгляд, чтобы пе­реключиться на более существенные вещи. Самое опас­ное в глобализации — это immobilite, незаметный пере­ход от внешней скорости перемещения к абсолютной внут­ренней неподвижности. Чем человек поверхностней в негативном значении этого слова, тем он более склонен к перемене мест. Чем человек глубже, тем он сильнее при­вязан к своей земле Свою меру надо знать.

А. С.: Я вдруг вспомнил один парадокс, который сви­детельствует о том, что идеальными глобалистами явля­ются дети в возрасте от двух до пяти лет В этом возрасте Наваждение глобализма они могут усвоить несколько иностранных языков и несколь­ко культур. И это прекрасно, однако почему гдето в пять лет наступает блокировка, препятствующая дальнейшей универсализации? Я считаю, что включается величайший дар природы и Бога, потому что это и есть единственный способ защиты монады, которая не имеет и не должна иметь окон. Если бы способность усваивать все языки сохрани­лась после пяти лет, то, возможно, человечеству не уда­лось бы сохранить многообразие культур. А если бы аме­риканцы могли найти способ снять эту блокировку, то понятно, что идентификация осуществилась бы по уровню голливудовских мультфильмов, по самому примитивному и самому глобализованному уровню самочувствия.



О чем это свидетельствует? Это свидетельствует о том, что страшная опасность глобализации всегда подстерегала человечество, и потребовалась даже нейрофизиологическая и гормональная защита, блокировка, которая после пяти лет не позволяет ребенку быть всеядным и ориентирует его на монадность одной культуры. Это чрезвычайно важная вещь. Видимо, физиологические отложения прежних чудовищных исторических попыток свидетельствовали, что все ранние проекты глобализации тоже были примерно таковы. Я со­вершенно согласен с Даниэлем, что волны глобализации су­ществовали и в Египте, и уж тем более в Римской империи. Грубо говоря, мир во времена Римской империи был ничуть не менее глобализован, все значимое человечество суще­ствовало в пределах некоего взаимного обзора. Сегодняш­няя попытка еще примитивнее и хуже, потому что здесь срабатывает социологический и даже психологический за­кон, который гласит, что средний уровень компании всегда устанавливается чрезвычайно близко к низшему уровню Вполне возможен человек, который сам по себе умен, он о чемто думает, размышляет, и возможны даже дружеские союзы, которые усиливают твою личную интеллектуальную Беседа 2' одаренность, но по большому счету когда возникает компа­ния неглупых людей, их уровень разговора устанавливает­ся по самому низшему уровню. Нигде это так не видно, как в условиях современной глобализации. Мы можем вступить в коммуникацию с кем угодно, с человеком, живущим в Ав­стралии, в Китае, или даже с записанным голосом Лакана, но тем не менее эта коммуникация по существу будет на самом низшем уровне.

Стоило ли проводить всемирную паутину, чтобы ктото мог послать на другой конец света слова «Привет» или «Здесь был Вася»? Все наши взаимные отклики обычно и сводятся к фразам, которые туристы пишут на тысячелет­них гробницах. Слово «файл» исторически обозначало кучу, и в условиях всемирной паутины мы наконец начинаем по­нимать, что речь идет о громадной куче мусора, будь это интеллектуальный мусор, случайный набор неких сведений или отрывки какихто знаний. Мы можем только апеллиро­вать к этой природной или божественной форме защиты от нашей идентификации по чужому образцу, от необходимо­сти распечатывать чужие программы. Вообще говоря, дело сохранения человечества находится в обратно пропорцио­нальной зависимости от успехов сегодняшней глобализации. Мы видим, что она основана на жутко примитивных отчуж­дениях, наиболее внешних никому не нужных способах общения и обмена — способах совершенно ничтожных, когда стекляшки меняются на стекляшки, а модусы неспешного времяпрепровождения исчезают один за другим. Ведь ни­кто уже не музицирует дома в четыре руки, никто уже даже в элементарные игры в фанты не играет, а только нажимает кнопочки на пульте. В чем же здесь достижение, совершен­но непонятно. Раз уж из всего многообразия иерархий в сеть глобализации выдвинут самый примитивный и ничтожный ритм, то восторгаться здесь вовсе нечем. А можно даже, наоборот, в известной мере возблагодарить того, кто позво Наваждение глобализма лил нам, еще не совсем опоздав, натолкнуться на реальный столб и тем самым стряхнуть наваждение — наваждение глобализации, наваждение плюшевого мира.

Д. О.: Одна из наиболее существенных и радикаль­ных метаморфоз затрагивает сферу производства вещей, область бытования которых стремительно сужается и прак­тически полностью исчезает. Можно обозначить произошед­шее здесь изменение следующим образом — то, что способ­но захватить наше внимание и привлечь к себе, перемести­лось с вещи на ее упаковку. Можно сказать более катего­рично: сама вещь стремительно превращается в упаковку, в набор некоторых внешних функций и свойств. Области по­требления принадлежат не вещи в их вещественности, а только ярлыки, значения вещей, мутирующие в сторону пустой внутренней формы. Циркуляция вторичных, парази­тарных означаемых, вселяющихся в товарные знаки перво­го уровня, подчиняет современный товарообмен самовозра­стающему желанию и заставляет говорить о своеобразной психопатологии нынешней экономики. Одичавшие, бездом­ные означаемые, на все более и более эффективном исполь­зовании которых построена любая реклама, продуцируют для себя особые тела желания, подменяющие реальное рас­пределение вещей. Необходимо, чтобы в способ потребле­ния того или иного товара постоянно вкрадывалось приба­вочное значение. Важно внушить, что каждый последующий раз доставит вам еще больше удовольствия — в батончике будет еще больше вкусных орешков, а при его потреблении еще больше возможности для вашей идентификации. По­нятно, что в основе такого положения вещей лежит некото­рая нехватка, но вот только нехватка чего? У старинного китайского философа Мэнцзы есть за­мечательное высказывание, что привлекательностью вещей является их несходство При утрате несходства вещи те Беседа ряют привлекательность, растворяются в тусклом однооб­разии. В этих обстоятельствах экономика прибегает к ра­боте воображаемого, продуцируя область чисто фантазматических, не имеющих ни малейшего отношения к реаль­ному производству и товарообмену, объектов. Однако дело в том, что несходство является субстанциальным для са­мого бытия вещей, для их не скоротечного применения, а длительного бытования. Вещь делается вещью лишь в от­личие от другой вещи. Точно так же как человек становит­ся человеком, не когда он растворен в толпе, а когда оди­ноко стоит перед лицом реального другого. Понятие вещи в контексте разговора о глобализации выглядит не вполне корректным. Подтверждением тому выступает известный эпистемологический сдвиг, произошедший в эпоху индус­триального общества. Я имею в виду страшную путаницу, возникшую из неоправданного отождествления понятий знания и информации Обыкновенно под информацией понимается количе­ственный объем накопленных знаний. Как следует из этимо­логии слова, речь идет о знаниях, распределенных по соот­ветствующим рубрикам и уложенных в общепринятый фор­мат (лат. tnformo), облегчающий доступ к ним и их исполь­зование Но знание всегда представляло собой совсем иное. Трансляция знаний зачастую была сродни инициации и тре­бовала длительного пути И дело вовсе не в том, что ктото не хотел информировать человечество насчет истин, которыми он обладал. Просто знание являлось делом, умением. Знать, что такое дом, значит уметь его построить. Знать, что такс мышление, значит уметь мыслить. Иначе и быть не могло. В Средние века и в Ренессанс шедевром называли произведе­ние, создав которое ученик обретал право зваться мастером. Если удается сотворить совершенную, не похожую ни на одну другую вещь, то путь познания приближается к своему за­вершению и сопротивление инертной материи сломлено.

Наваждение глобализма "Говоря на языке классической метафизики, знать вещь зна­чит обладать ее внутренней формой. Это не имеет ни малей­шего отношения к информации, обнаруживающей лишь мо­мент принятия к сведению Современное производство, ба­зирующееся на информационных технологиях и виртуальной экономике, создает недолговечные заместители вещей — симулякры, которые не проверяются временем на коэффици­ент «дельности» и не могут стать тем, что Хайдеггер именует «утварью». Микроволновая печь никогда не станет такой же утварью, какой раньше являлась чугунная сковородка, посколь­ку протезирование наработанного культурного навыка или практики никогда не компенсирует его необратимую утрату. Долгоиграющий субстрат упругой вещности заменя­ется таким, который соответствует одноразовому употреб­лению, — в силу чего внутрь вещей больше не отслаивает­ся субстанция времени, они не собирают вокруг себя лю­дей, не переходят по наследству и не оказываются содержи­мым бабушкиных сундуков. Важнейшая сторона вещей, ко­торую можно обозначить как состояние в себе, пусть не вполне в кантовском смысле этого слова, полностью усту­пила место их стороне, являющейся для нас. Вещи превра­щены в наши внешние функции, вслед за исполнением ко­торых мгновенно обращаются в мусор, в отходы. Накопле­ние информации прямо пропорционально убыли знания. Контуры глобализации проступают из разуплотнения того, что прежде состояло в круге ближнего, доместицированного бытия, что заключало его принадлежности и самую бли­жайшую окрестность В таком случае противопоставить ей можно лишь обособленное, приватное бытие, которое выра­жало бы завершенное присвоение существующего. Простран­ство глобализации образовано только из общих и общедос­тупных мест — из мест общего пользования.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 39 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.