WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 39 |

В сравнении в ней даже экстремизм, сопоставимый с шумом и яростью, оказывает положительную роль, как своеобразная попытка выдернуть чеку гранаты, а дальше пусть другие ее зажимают в руках и бегут куданибудь подальше, чтобы ее выбросить. Это и есть способ или на> дежда вернуть инициацию и отказаться от ее отмены. Такого рода экстремизм, не говоря уж об экстремальности, дает нам возможность, чтобы ружье выстрелило, чтобы если и не реализовался замысел Бога о тебе, то по крайней мере был доведен до сведения. Пусть это будет осознание краха, своих проектов или мгновенная самореализация, когда, подобно герою голливудовского фильма, ты говоришь: «Я сделал это». Пусть ты скажешь это один раз, а потом забу­дешь. Это и будет окончательная работа резца, проведе­ние того контура, который позволяет нам говорить о воз­можности хоть какогото экзистенциального проекта чело­века, а не просто о бесконечно повторяющейся распечат Беседа ке, где каждый следующий тираж сделан все более сбитым неразборчивым набором. Экстремизм даже в своем самом примитивном смысле все равно делает жизнь хоть сколь­конибудь выносимой. Даже если она будет с трудом выно­сима в том случае, когда мы являемся соседями, женами, мужьями экстремиста, но по большому счету она выноси­ма лишь пока есть хоть ктото, кто готов иррационально рисковать, кто готов предъявить немотивированный, ни­чем не подкрепленный тезис, определенный единственно тем, что я этого хочу здесь и сейчас. Конечно, мы заранее признаем, что экстремизм лишен техники безопасности, иначе он не являлся бы экстремизмом, а был бы какойнибудь достаточно хитрой стратегией, которая нередко проявляется под видом экстремизма, — можно вспомнить того же Лимонова и многих других людей. Все существует в товарной упаковке, всему можно придать товарную фор­му, но подобные вещи достаточно легко распознаются. Экстремизм — это то, что невозможно фальсифицировать. Разумеется, можно придумать телепередачу под названи­ем «Русский экстрим» или «Последний герой», но ведь ясно, что это будут попытки создать упаковку без содержимого. По одному тому, что такие упаковки нам предлагаются и мы их покупаем, можно сделать вывод, что по сути своей экстремизм как стремление неустранимо. Это не просто подрывная миссия. Вот террористкамикадзе, готовый ко всему, идет в толпу врагов, чтобы взорвать их, но не дохо­дит несколько шагов и взрывается раньше. Он погибает, но то, из чего он исходит в своем поступке, делает жизнь хоть скольконибудь выносимой.

Д. О.: То, из чего исходит экстремист, да и не только он один, — это простая человеческая истина, увиденная лицом к лицу и говорящая о том, что человек не родной в этом мире, что сущность его зловещебесприютна, священ Экстремизм формы крайности ные имена позабыты, а зов далекой родины едва различим. Так не следует ли сделать один маленький шаг за край успокоительного горизонта нашей обыденности, чтобы забывшие эту простую истину вновь вспомнили о ней? «Шагни — и новые люди, восстав, пойдут вперед», — го­ворил Рембо. Наверное, какието проявления экстремизма действительно соответствуют этой интуиции, но я всетаки думаю, что далеко не все. Большая часть экстремальных форм поведения политически и социально ангажированы и осуществляют стратегию бытиявпризнанности Экстре­мисту непременно нужен взгляд со стороны, в противном случае его деятельность не имеет смысла. Если упомяну­тый Александром террорист (будем не вполне корректно рассматривать его сегодня как крайний вариант экстреми­ста) несет на своем теле пояс с тротилом в толпу «врагов» и о нем не ведут прямой репортаж все телекомпании мира, то он в этот момент уверен, что за ним наблюдает куда более могущественный объектив — глаз Божий. Я готов согласиться с тем, что для себя он ничего не делает. Я, впрочем, не уверен, что тем самым он чтолибо сущес­твенное делает для других Он просто осуществляет пря­мую и непосредственную визуализацию насилия, конвер­тирует его в массмедиальную форму Он как бы говорит людям — раз вы воспринимаете лишь картинки с экрана и только они для вас значимы, то я покажу вам, как выгля­дит насилие. Если вы не чувствуете своей кожей или сво­ей душой, сколько в мире зла, смерти, несправедливости, грязи, то, возможно, вы это ощутите, увидев взорванный автобус или упавший самолет.



Кто знает, не исключено, что в таком привлечении взгляда содержится своя правда, обусловленная, как го­ворит Александр, результатами отмены инициации Од­нако не будет ли это ситуацией, в которой иллюзия по­беждается не истиной, а иллюзией более высокого поряд Беседа ка? Нас подключают к одному из каналов, где сообщают, что за последнее время произошли такието и такието трагические происшествия, столькото людей погибло, как в программе «Катастрофы недели». Но мы не испытываем персональной боли, более того, мы одержимы голосами с экрана, как будто это голоса сирен. Неважно, о чем имен­но идет речь, о падении самолета или об открытии оче­редного вернисажа, главное — всегда быть в курсе, даже если не ты избираешь курс и не можешь его сменить, при­слушавшись к какомуто другому голосу. Пусть хоть весь мир обрушится на наших собственных глазах, мы будем видеть все ту же экранную картинку, сохраняя позицию зрителя, парящего в «прямом эфире» тотальной имманент­ности. В этом смысле экстремист, целиком зависящий от стратегии визуализации, точно так же не способен про­извести трансцендирование, как и тот, кому адресо­ван его жест. Он в не меньшей степени агент большого экрана, нежели зритель, находящийся по эту его сторо­ну. Я подозреваю, что вторичная инициация, совершае­мая экстремизмом, является лишь иллюзией более высо­кого порядка. Она подрывает массмедиальные ухищре­ния, но это не значит, что она противостоит им как исти­на — иллюзии.

Т. Г. Мне симпатична мысль Александра об экстре­мизме как вторичной форме инициации Современное об­щество лишено экзистенциальных рубежей, пересечение, которых требовало бы перерождения, перехода в принципиально иной модус бытия. Жизнь унифицируется, теряет иерархичность и внутреннюю различенность А экстремаль­ные состояния хотя бы отчасти возобновляют многообра­зие форм существования. Эти состояния не могут ограни­чиваться только вербальным или дискурсивным уровнями, потому что в действительности у нас слишком мало средств Экстремизм формы крайности выражения Мы гораздо больше воспринимаем, чем можем выразить. И лишь инициация, осуществляющая переход в иные модусы бытия, способна произвести дополнительные средства выражения. Подобные вещи на уровне приемов известны в литературе. Скажем, Кафка и Гофмансталь описывали реальность с позиции животных — насекомых и крыс. Наше существование вплотную подошло к тому, что мы просто не можем себя адекватно выразить. Но мы все же должны искать возможности, чтобы себя выражать, хотя бы для того, чтобы общаться друг с другом. Поэтому для меня уровень экстремизма и даже трансгрессии явля­ется существенным с точки зрения обретения какихто новых выразительных средств, нового языка, новых идей. Все новое связано с вызовом, с отчаянным прыжком в не­известность. Как говорил Ницше, все новое должно при­нимать ужасные формы, чтобы войти в сердца людей. Ни­кого не интересует неразборчивое бормотанье, слышанное десятки и сотни раз.

А. С.: Я хотел бы сказать еще пару слов относитель­но господствующих эпитетов. Помимо устойчивого слово­сочетания «политический экстремизм» еще более, пожа­луй, устойчиво словосочетание «юношеский экстремизм». Это очень важно, особенно в том смысле, в каком Татьяна в самом начале говорила об отсутствии изощренности, умений и навыков Все мы знаем, что с опытом придут оттенки и полутона, но существенно и их отсутствие — отсутствие жизненной школы Собственно говоря, а что может внести в мир юнец или молодая девица, какаяни­будь Ульрика Майнхоф? Выясняется, что именно низвер­жение того, что уже законсервировано, закреплено, полу­чило признанность, и является самым главным вбросом, Фундаментальной инновацией, которую мы все ждем. Ведь что касается изощренности разума, найдутся те, кто ее Беседа проявят Не только Гегель но и Маркс был прав в том, что в таких случаях разум несамостоятелен, он вынужден оправдывать если не социальный, то экзистенциальный за­каз Пресловутый юношеский экстремизм типа движения хиппи — не обязательно юношеский в смысле возраста Вспомним того же Сартра, который в свои шестьдесят с лишним лет появлялся на баррикадах и в левых тусовках С кем он только не спорил, какие взгляды только не от­стаивал Это тоже был экстремизм, над которым ктото смеялся как же так, уважаемый философ, профессор, что себе позволяет Однако это и была попытка сделать жизнь настоящей, осознать, что хотя бы она завтра или послезавтра подошла к концу, но все равно сегодня она только начинается А без этого она в любом случае уже безнадежно закончена БЕСЕДА TERRA TERRORUM (с участием Николая Грякалова) Д О Несмотря на то, что о терроре сейчас говорит­ся много и всеми, в целом остается ощущение, что очень трудно говорить о нем по существу Как мне кажется, дело не столько в том, что существо предмета уже успели за­болтать, хотя так оно и есть, сколько в том, что это суще­ство сопротивляется всякому осмыслению как изнутри, так и извне Если террорист внезапно станет в самый решаю­щий момент размышлять над тем, что он творит, у него просто рука не поднимется бросить в людей гранату или подорвать рейсовый автобус Он безотчетно упирается в радикальный разрыв своих идеалов, которые, разумеется, прекрасны, как всякие идеалы, и методов их достижения, которые чудовищны и зачастую циничны, и не должен за думываться, откуда такой разрыв взялся Иначе его делу конец Приблизительно такая же ситуация возникает, ко­гда мы смотрим на терроризм извне, например, критичес­ким взором аналитика современности Мы почти совсем ничего в нем не можем понять О чем террор говорит разуму? Он говорит о том чего нельзя искупить (хотя с неко­торой позиции можно оправдать) и что ему указывает вот Беседа это может уничтожить саму возможность мыслить Вос­ходит черное солнце разума, которое своим решительным отказом понимать не дает забыть Правда, принудительность понимания всетаки сохра­няется, поэтому мы и пытаемся на эту тему рассуждать Я бы оттолкнулся от контекста глобализации в том аспек­те, в котором она привела к практически полному стира­нию внутренних знаков отличий во всеобще значимом про­странстве социального. Любое традиционное общество об­ладало тонко отлаженным и прекрасно оснащенным ин­струментом внутренней дифференциации, основная функ­ция которого заключалась в том, чтобы приостанавливать имплозию социума в плохо расчленяемые бесформенные массы и прерывать работу негативности в самом ее нача­ле. Если молекулы хаоса, распрей и насилия проникают в тело архаического общества, то сразу же приходят жрецы, умеющие подыскивать «козла отпущения», закрывающего собой зияние, сквозь которое просачиваются диссипативные силы Для этого в первую очередь требуется уметь точно и своевременно диагностировать возникновение фатальных утечек и зияний, обрекающих социальное тело на утрату внутренних знаков отличий и распад.

Но вот мы оказываемся перед лицом глобализированного сообщества, где социальные знаки давно стерты, где наличествуют сплошные массы, а фигуры другого превра­щены в зеркала, в которые глядится Нарцисс и видит в них только себя — бесконечные вариации собственного отра­жения И вдруг возникает персонаж, разбивающий зерка­ла, одно, другое, третье Нарцисс утрачивает бесчислен­ные проекции, в которых он себя находил В то же время он никак не может идентифицировать того, кто обрушил на него небо и убрал почву изпод ног Инструмент, прори­совывающий в теле социума контур другого, потерян Гра­ница с другим не удерживается, причем именно со сторо Terra terrorum ны глобализированного сообщества, потому что со сторо­ны террориста она удерживается очень жестко Собствен­но, другим для террориста является все и вся, любой член общества и общество в целом, безразлично к лицам, мас­кам и ролям. Свое для террориста радикально утопично по отношению к действительному мироустройству и всякий раз откладывается самим его действием. Террористичес­кий акт вовсе не призван приближать воплощение утопи­ческого замысла. Напротив, он демонстрирует его принци­пиальную невоплотимость в порядок действительности, выступая для него не столько сверхпроводником, сколько сверхрезистором. Чем более решительно террорист действу­ет, тем радикальней откладывание его замысла, тем мень­ше возможностей отсылать к каким бы то ни было рефе­ренциям, тем ничтожней попытки придать своей деятель­ности смысл.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 39 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.