WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 54 |

Само социологическое исследование, которое проводится в нашем секторе, мною лично, охватывает некий треугольник, в котором в качестве экспертов выступают три стороны. Это представители деловых кругов – бизнесмены; представители правоохранительных органов и представители организованного криминалитета, желательно, находящиеся на свободе.

Эти вершины треугольника последнее время практически не разделяются. Четко разделить человека, скажем, с правоохранительными органами, болееменее, все понятно: человек имеет погоны, звание и т.д. Если переходим от формальных признаков на социальные категории или криминологические, там уже становится более непонятно. Если переходим еще уже, то совсем непонятно. Т.о. возникает в этом треугольнике некая средняя точка, которая является предметом наших исследований. Все они пересекаются. То, что они пересекаются, это очевидно, к сожалению, может быть. В данном случае я как социолог не могу давать качественных оценок. Хорошо это или плохо, я не знаю.

Я совершенно согласен, что, скажем, невозможно юридически определить коррупцию в полном смысле того явления, которое охватывает это слово. Это очень сложный комплекс взаимоотношений. Очевидно, в коррупцию необходимо вкладывать этимологические понятия. Если точно, коррупция переводится еще и как продажность. Не просто как подкуп, а еще и продажность. А продажность, очевидно, включает в себя такой смысл, как готовность оказать услугу. Тогда, если есть подкуп, то есть какаято ситуация, которая ему предшествует, которая способствует готовности оказать эти самые платные услуги.

В моих тезисах указано, и я хотел бы подчеркнуть, что соавторами этой ситуации – всеобщей продажности, коррупции, возможности всё купить и всё продать является, например, любой автомобилист, который решает проблему с инспектором ГИБДД без бумажки. Человек, готовый заплатить за то, за что он платить и должен. Не важно, берет в данном случае инспектор деньги или нет. Готовность самого человека отдать эти деньги, это, в принципе, и есть соавторство в коррупции. С этого начинается всё, видимо. Это очень низкая ступень уровень в иерархии, тем не менее, это так.

Кстати, другой пример. Как социолог я занимаюсь довольно широким кругом вопросов, в частности, изучением малого бизнеса. Надо сказать, что, с точки зрения коррупции, изучение малого и большого бизнеса в России – это очень пересекающиеся темы.

Один простой пример. При одном из федеральных фондов в Москве создан специальный отдел, который призван человеку, приехавшему в этот фонд, помочь решить вопрос с бюрократией. Специальный отдел, который решает вопросы с коррупцией. Что это такое, как не лишняя ступенька в этой самой бюрократической машине? Раньше человек приезжал и ориентировался по ситуации. Сейчас он приезжает и централизованно платит. Правда, кассового аппарата там нет.

Таким образом, некоторые виды коррупции приобретают вид социального института. Кстати, мне очень понравился пример с кассовыми аппаратами. Получается, если там стоит кассовый аппарат, то налоги платят государству тоже. Соответственно, если со взятки берется налог, который идет государству, значит, это не совсем взятка. Таким образом, возникает некая отдельная коммерческая структура – социальный институт. Просто определять это как коррупцию и подкуп мы уже не можем. Тут надо искать какоето другое определение, потому что государственные органы, контрольные органы об этом знают, налоговая инспекция не может не знать об этом. Вместе с тем, это структура, которая и так получает финансирование в виде наших налогов. Я не готов сейчас развивать это дело в юридическом аспекте, но с социологической точки зрения это возникновение нового института, очевидно.

Если переходить на более глобальные социологические категории, можно сказать, что ситуация выглядит следующим образом. Если в государстве создается большое количество законов, которые не работают по тем или иным причинам. Чаще всего – отсутствие рабочих механизмов осуществления этих законов, или как в данном случае – в случае России большое количество подзаконных актов, которые вступают в противоречие друг с другом, вступают в конфликт с законодательством, Конституцией, Уголовным Кодексом и т.д. Таким образом, есть, они тоже не работают. Всё это создает такую ситуацию, что законы не работают. Работают законы или не работают – неважно. Требуется их наличие. Например, наличие закона, который не работает, очевидно, хуже, чем отсутствие самого закона вообще. В том обществе, где не работает какойлибо закон, в силу вступают альтернативные законы, так называемые, неписаные правила. Это может быть понятие, может быть воровской закон – неважно. Тем не менее, альтернативные механизмы управления явно совершенно присутствуют. Если государственные институты управления финансируются государством, то альтернативные финансируются альтернативно. Таким образом, мы имеем законодательную юридическую машину, просто коммерческую. И, видимо, всё это поле и находится в поле действия коррупции, о которой мы сейчас и говорим. Таким образом, если говорить о борьбе с коррупцией, это все равно, что говорить о борьбе с организованной преступностью. Просто так организованную преступность победить невозможно. Она есть во всех странах. Я считаю, что это необходимый элемент социальной жизни, естественно, в определенных рамках. То же самое и с коррупцией. Коррупция есть, была и будет. Но хотелось, чтобы она не принимала какихто необратимых форм.



Напоследок я хотел бы еще сказать о превращении легальных структур в альтернативные. Совершенно очевидно, что чиновник, который превращает свои должностные полномочия в вид бизнеса, т.е. когда чиновник продает свои полномочия, причем, неважно, продает ли он свои действия или бездействие, поскольку это одно и то же. Такой чиновник автоматически попадает во внезаконное поле. Существует масса примеров в данном случае. Один из примеров, кстати, я могу привести. В советское время существовала теневая экономика, которая кардинально отличалась от теневой экономики в разных местах Запада. В западных странах теневая экономика охватывает виды услуг и товары, которые запрещены законом. Это проституция, порнография, порнобизнес, наркобизнес, торговля несанкционированным оружием и т.д. В СССР существовала теневая экономика, которая, по сути, дублировала реальную экономику. Люди производили товары народного потребления и в этом смысле законов не нарушали. Нарушался закон в том смысле, что они не платили налогов и занимались, собственно, частным предпринимательством, что было запрещено. Но, поскольку они находились в тени законов, это послужило как бы поводом для того, чтобы их пути развития пересеклись совершенно с нормальным криминалом, классическим, уголовным. Т.е. кураторами теневой экономики стали уголовные авторитеты, воры в законе и т.д. Когда появилась возможность легализации всего этого дела, и вчерашние цеховики стали предпринимателями, они, к сожалению, перетянули предпринимательство из своих кланов. Вот простой пример, как автоматом человек, который занимается какойто предпринимательской деятельностью вне закона, пересекается с организованной преступностью. Абсолютно то же самое происходит с чиновником, который вовлечен в коррупционные связи. Я понимаю прекрасно, что, скажем, человек сидит на должном месте, он может брать взятки не потому, что он просто по своей идеологии бандит и уголовник, а просто потому, что ему нужны деньги; или потому, что он считает, что хочется ему взять в данном случае деньги и всё. Но в тот момент, когда он берет взятку, он автоматом переходит в это поле.

Дальше что делается в этом поле? Многочисленные силовые акции, покушения и заказные убийства, которые совершаются, являются не чем иным, как решением деловых споров, если можно так сказать, в этой самой альтернативной сфере. Это вопросы коммерции. Это решение конфликтных деловых ситуаций. Такова этика решения вопросов в этом мире. В данном случае мы встречаемся с тем же самым бизнесом вообще, пускай он будет альтернативным. Как угодно его можно назвать, но это бизнес, тем не менее. В таких условиях как раз и создается та самая ситуация, о которой Борис Владимирович говорил, когда сидят молодые люди, когда пишут сочинения, улыбаются, они действительно понимают, что можно всё купить и всё продать. И по большому счету, им нечего возразить.

Хотелось бы. Но я имею в виду сейчас не себя лично как социолога. Действительно, возразить в данном случае нечего. Это так.

Буквально на прошлой неделе или две недели назад были опубликованы цифры исследования, которое проводилось, кстати, Банком реконструкции и развития совместно с немецким научноисследовательским институтом. Они опубликовали цифры о том, что в России тратится от 4 до 8% прибыли на взятки, на Западе – от 2 до 4%. Я с определенной долей скепсиса отношусь к исследованиям, которые проводятся зарубежными специалистами у нас в России. Тем не менее, эта цифра показывает, по крайней мере, тенденцию развития. Пускай она будет не такой в буквальном смысле этого слова. Но тенденция определенная есть.





Исходя из наших исследований, я говорю об Институте социологии, у нас исследования не репрезентативные по одной простой причине. Репрезентативного исследования по организованной преступности, на мой взгляд, быть не может, потому что неизвестно количество организованных преступников. Тенденцию я могу подтвердить с единственной поправкой: эту цифру нам надо умножать в условиях России, по крайней мере, на десять точно. По оценкам экспертов, которыми являются бизнесмены и др., каждый бизнесмен носит определенную сумму с собой, которая отложена на этот самый процесс на инвестицию коррупции.

В.Л.Римский Потери от коррупции [1 Работа доложена на конференции в апреле 2000г. в рамках программы «Предупреждение коррупции силами гражданского общества – 2000» прим. ред.] Когда говорят о фактах коррупции, то чаще всего обсуждают размеры взяток. Но коррупция опасна негативными последствиями коррупционных сделок, коррупционных решений.

Коррупция несет потери отдельным субъектам экономики. Но, безусловно, более значимы существенные системные потери от коррупции российского общества и государства. Оценки таких потерь могут быть даны на основе применения нескольких различных принципов оценивания.

1. Прямые потери государственного бюджета от коррупции Прямые потери государственного бюджета по различным оценкам составляют не менее 20 – 25 миллиардов долларов в год, что сравнимо с объемами государственного бюджета России в последние годы. Если же учесть и наличные деньги, которые проходят не по всем видам отчетности, то потери увеличиваются в 3 – 5 раз и составляют не менее 60 – 70 миллиардов долларов в год.

Вывоз капитала из России за рубеж, в основном в оффшорные зоны и на непонятные банковские счета, не обязательно в оффшорных зонах, составляет до 1,5 миллиардов долларов в месяц и до 20 миллиардов долларов в год. По сводкам Центрального Банка РФ за период реформ с 1988 года до 1999 года из России уходило до 24 – 25 миллиардов долларов в год, в 1999 году ушло 15 миллиардов долларов.

Общий объем вывезенного за рубеж из России капитала с 1988 года по 1999 год можно оценить примерно в 300 – 350 миллиардов долларов. Сумму в как минимум в 300 миллиардов долларов на зарубежных счетах, вывезенную из России за эти годы указывают такие международные организации, как МВФ, Мировой Банк и ФБР США.

Только официально зарегистрировано по сводкам Центрального Банка за этот период не менее 200 миллиардов долларов. Если этим сводкам добавить сводки налоговой службы, таможенного комитета, служб валютноэкспортного контроля, то оценка вывезенного из России капитала с 1988 года по 1999 год составит не менее 400 – 500 миллиардов долларов.

По оценкам различных специалистов государственный бюджет потерял на залоговых аукционах, в 19941997 годах, когда в частное владение переходили «Сибнефть», «Норильский никель» и другие крупнейшие кампании и производства, от 30 до 50 миллиардов долларов США.

От коррупции Россия по некоторым оценкам теряет до 25% ВВП. Если ввести налоговую систему, позволяющую реально платить налоги, которые будут меньше уровня взяток, чтобы эти налоги не платить, ВВП России за несколько лет повысится на эти 25%.

Более того, в случае снижения коррупции до уровня цивилизованных стран возможен рост ВВП и в 50%. Но если при этом не изменится система государственного управления, то может произойти не рост, а падение. Ведь если не работает механизм государственного управления, то, например, при невозможности или невыгодности давать взятки на таможнях, очень велика вероятность того, что половина товара просто не сможет пересечь границу. И такие случаи в истории посткоммунистической России уже были.

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 54 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.