WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 54 |
Коррупция многолика. Она присутствует во многих обществах, но ее масштабы и формы проявления, роль и влияние различны. Несмотря на различия в подходах, определениях, оценках, существуют некие характеристики, констатируемые всеми. Коррупция – это, прежде всего отношение, в котором одна из сторон непременно является представителем власти. С другой стороны ему противостоит субъект, заинтересованный в получении неких услуг (благ и т.д.). То есть это отношение обмена.

С точки зрения отношений обмена разумно предположить, что модели коррупции могут иметь следующий вид: 1) чиновник – субъект бизнеса,2) чиновник – политик, 3)чиновник – индивиды, решающие свои частные проблемы, не связанные с бизнесом или политикой.

Однако анализ внутренних взаимодействий бюрократического аппарата позволяет придти к выводу, что на самом деле все эти модели имеют трехчленную структуру “шеф – агент – клиент”. Э.К. Бэнфилд, одним из первых определивших таким образом коррупцию, считал, что “коррупция становится возможной, когда существуют три типа экономических агентов: уполномоченный, уполномачивающий и третье лицо, доходы и потери которого зависят от уполномоченного. Уполномоченный подвержен коррупции в той мере, в какой он может скрыть коррупцию от уполномачивающего. Он становится коррумпированным, когда приносит интересы уполномачивающего в жертву собственным, нарушая при этом закон”. [64 Социальноэкономические аспекты коррупции. Проблемнотематический сборник. М.: ИНИОН РАН, 1998. С. 20. ] Другая известная исследовательница коррупции С. РоузАккерман также рассматривает природу коррупции в связи с разделением труда и передачей (делегированием) полномочий. При этом она разделяет коррупцию на политическую, связанную с принятием законов, и административную, обусловленную их применением, раскрывая механизмы их функционирования. Если сказать коротко и достаточно упрощенно, механизм коррупции строится на том, что законодатели суть агенты избирателей, руководители организаций – агенты законодателей, а бюрократы, чиновники – агенты руководителей организаций. Принципал определяет набор предпочтений, нацеленных на достижение определенного результата. Коль скоро контроль стоит дорого и не может быть тотальным, агенты имеют возможность действовать бесконтрольно в известных пределах, и, при наличии определенной мотивации, в первую очередь удовлетворять собственные интересы, то существует вероятность появления третьего лица (клиента), заинтересованного в получении неких услуг и экономии своих затрат при этом. Последнее возможно как раз в случае коррупции агента, получающего взятку. Собственно, описанный механизм действует и в случае политической и в случае административной коррупции. Сходство механизмов послужило основанием для утверждения некоторыми исследователями необходимости преодоления традиционно раздельного изучения политической и административной коррупции. Так, Р. Теобальд считал, что любые административные функции имеют политическое измерение, а различия между политикой и администрацией являются чисто количественными; и административная и политическая коррупция являются сторонами одного и того же явления. С точки зрения выявления коррупции, злоупотребления административными полномочиями значительно легче установить, поскольку административные функции определяются более точно, чем роли политиков. [65 Социальноэкономические аспекты коррупции… С. 21 – 22.] На возникновение и уровень коррупции влияют следующие институциональные условия: 1)монопольная власть чиновников; в частности, по распределению государственных товаров или государственному регулированию цены и установлению квот на производство и экспорт/импорт товаров; лицензированию деятельности; 2)определенная степень свободы действий чиновников, которую они вправе использовать; чем больше свободы дано чиновнику, тем больше у него возможностей толковать правила (в обмен на незаконные выплаты или иные блага); строгие правила – хорошая профилактическая мера, если им следуют; но результативнее упростить правила; 3)определенная степень учета (контроля) и прозрачности действий чиновников; здесь, однако, существует опасность коррупции самих контролирующих институтов и таким образом, восхождение коррупции на более высокие уровни управления. [66 Klitgaard R. Controlling Corruption. Berkeley: University of California Press, 1988. Цит. по: Goudie A.W., Stasavage D. A framework for the analysis of corruption // Crime, Law & Social Change. Vol. 29, № 2–3, 1998. P. 11 –119.] Поскольку мотивы коррупции связаны с личной выгодой, многие полагают, что важно (едва ли не основной вопрос) хорошо оплачивать работу государственных чиновников, а также иметь отлаженную систему поощрений и продвижения чиновников по служебной лестнице, чтобы выполнение правил сулило большее вознаграждение, нежели их нарушение в пользу клиентов. Здесь, однако, уместно напомнить об обоснованных сомнениях относительно результативности этих мер, как и значимости самого фактора. [67 Голосенко И.А. Феномен “русской взятки”: очерк истории отечественной социологии чиновничества…С. 106 – 108.] Анализ поведения и мотивации индивидов на микро уровне позволяет многое понять, однако не дает возможности ответить на вопрос, почему модели коррупционного поведения приобретают массовый характер, становятся привычнотипическими в России.

Видимо, эти достаточно универсальные положения необходимо вписать в конкретный социальный контекст современной России.

Политические и экономические реформы означали снятие многих ранее существовавших запретов и ограничений самостоятельных социальных действий и установление новых для бывших советских граждан прав и свобод. “Возросшая самостоятельность социальных субъектов” в условиях дефицита правовых установлений и традиционного для России правового нигилизма, имеет следствием расширение поля произвола и беззакония в различных сферах жизнедеятельности общества, включая и все уровни иерархии власти. Произошла определенная “институционализация неправовой свободы”, то есть ее “превращение в устойчивый, постоянно воспроизводящийся феномен, который, интегрируясь в формирующуюся систему общественных отношений (экономических и неэкономических), становится нормами (привычными образцами) поведения больших групп индивидов и постепенно интернализируется ими”. [68 Шабанова М. “Неправовая свобода” и социальная адаптация // Свободная мысль. 1999. № 11. С. 54 – 55.] В массе социальных взаимодействий феномен коррупции (взяточничества, казнокрадства и т.д.) – это двусторонние солидаристические неправовые взаимодействия. На высших уровнях властной иерархии – это солидарность в незаконном расходовании средств бюджета, заключение заведомо убыточных для казны договоров, невыгодная для государства приватизация, принятие законов в интересах определенных групп интересов. [69 Там же. С. 59.] Об этом же говорит и Л. Косалс. Быстрый слом прежнего механизма поощрения за следование социальным нормам и в то же время механизма санкций за их нарушение ведет к тому, что и индивиды и социальные группы теряют ориентиры деятельности, нарушается социальный порядок. По мнению Л. Косалса, происходит “неформальная институционализация множества экономических феноменов”. Он приводит примеры, среди которых, в частности, незаконная приватизация государственной собственности. [70 Косалс Л. Между хаосом и социальным порядком // Pro et Contra. Том 4. № 1. Зима. 1999. С. 49.] Значительный рост должностных преступлений (с учетом их высокой латентности) за годы реформ, а также превращение неправовых взаимодействий в эффективный инструмент адаптации, как индивидов, так и социальных групп, свидетельствует о прочной интегрированности отношений коррупции в трансформационный процесс.

Прежде всего, это касается процесса становления частной собственности на основе проводимой в стране широкомасштабной приватизации, а также предпринимательства. Нет, видимо, необходимости приводить здесь данные о многочисленных нарушениях законодательства и злоупотреблениях в процессе приватизации. Об этом очень много писалось и говорилось. Приватизация во всех ее формах (и ваучерная, и залоговые аукционы и т.д.) сопровождалась громкими скандалами и обвинениями в коррупции. Некоторым чиновникам пришлось даже уйти с занимаемых постов. Нередко свои действия “приватизаторы” оправдывали недостатком в стране легальных ресурсов для приватизации крупных предприятий. Что, конечно, справедливо, но, тем не менее, не может служить оправданием для действий чиновников, особенно, когда эти действия явно осуществляются в пользу определенных групп интересов.





Громкие требования оппозиции о пересмотре результатов приватизации вызывают однозначно негативную реакцию исполнительной власти. Среди аргументов против пересмотра есть и такой: практически во всех актах приватизации есть более или менее серьезные нарушения.

Анализируя взаимоотношения государственной власти в лице чиновников с предпринимателями В.В. Радаев, ссылаясь на известную работу А. Шляйфера и Р. Вишни [71 Shleifer A., Vishny R.W. Corruption // The Quarterly Journal of Economics. 1993. Vol. 107. № 3 (August). P. 599–617.], говорит о трех моделях коррупции. Он называет их: 1) монополистическая, когда предоставление общественных благ находится в одних руках под единым бюрократическим контролем; 2) дерегулируемая, когда бюрократические структуры действуют относительно независимо друг от друга в подведомственных областях; 3) конкурентная, когда каждое общественное благо обеспечивается более чем одной бюрократической структурой.

По мнению В.В. Радаева в крупных городах (включая столичные), где находится большое количество бюрократических структур, значительно больше возможностей для формирования конкурентной модели. [72 Радаев В.В. Формирование новых российских рынков… С. 63–64.] Возвращаясь к модели А. Шляйфера и Р. Вишни, отметим, что согласно их мнению, “в России при коммунистах существовала целостная система взяток (monolithic bribe collection system). С уходом коммунистов, в отличие от прежних времен, берут взятки и правительственные чиновники, и чиновники местных органов власти, и чиновники министерств и многие другие, что приводит к росту взяток, хотя, возможно, коррупционные потоки ниже, чем при коммунистах”. [73 Shleifer A., Vishny R.W. Corruption // The Quarterly Journal of Economics. 1993. Vol. 107. № 3 (August). P. 610.] То есть, в постсоветском обществе произошел постепенный сдвиг от монополистической к дерегулируемой модели. [74 Радаев В.В. Формирование новых российских рынков… С. 64.] А. Шляйфер и Р. Вишни связывали уровень коррупции со структурой государственных институтов и структурой политического процесса. Особенно значимым представляется это для новых слабых правительств, не контролирующих свои органы, к тому же когда эти последние представляют собой недостаточно зрелые институты. [75 Shleifer A., Vishny R.W. Corruption. P. 610.] Указанная взаимосвязь была замечена еще С. Хантингтоном. [76 См.: Huntington S.P. Political Order in Changing Societies. New Haven, CT: Yale University Press, 1968.] Зрелость, сила государственных институтов, государства может пониматься и в абсолютном (как сила принуждения) и в относительном (то есть процедурном) смысле. Второе означает также “четкость институциональных границ государства” и соответственно четкость разграничения между государством как специфическим институтом и тем, что находится вне его границ. Соответственно и слабость государства понимается как “дефицит полицейскоадминистративной мощи и как нарушение институциональных границ и процедур. Первое выражается в разгуле преступности и бандитизма, второе – в разрастании коррупции”. [77 Волков В. Политэкономия насилия, экономический рост и консолидация государства // Вопросы экономики. 1999. № 10. С. 53.] Процесс реформ в России сопровождался существенными изменениями в социальной структуре общества, имущественной дифференциацией и стратификацией по новым основаниям. Отчасти процесс связан с легализацией теневой социальной структуры, то есть тех социальных групп, которые развивались в советские времена вне правового поля, нередко паразитируя на государственной собственности. Их деятельность была самым тесным образом связана с коррупцией советской государственной машины.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 54 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.