WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 25 |

Сквозное действие — путь воплощения сверхзадачи, та ре­альная, конкретная борьба, в результате которой утверждается сверхзадача. Оно начинается в основном событии одновремен­но с появлением ведущего предлагаемого обстоятельства пье­сы — это обстоятельство и будет определять всю борьбу по сквоз­ному действию. Высшего пика эта борьба достигнет в центральном событии. Закончится она — в финальном, здесь будет исчерпано и ведущее предлагаемое обстоятельство пьесы. Исход­ное предлагаемое обстоятельство, неизменное на протяжении всей пьесы, связано с исходным событием — в исходном собы­тии отражено исходное предлагаемое обстоятельство; в главном событии решается судьба исходного предлагаемого обстоятель­ства (мы узнаем, что с ним стало, изменилось ли оно, или оста­лось прежним, «победило» или «потерпело поражение»). В глав­ном событии также просветляется сверхзадача пьесы.

Как видим, здесь нет ни одного понятия метода, оторван­ного от целого, не имеющего множества прочных связей с дру­гими параметрами. Именно это и представляется мне наиболее сильной стороной разработанной Товстоноговым методики.

Верно разгаданный режиссером хотя бы один из парамет­ров поможет совершить открытие новых тайн пьесы — ведь все параметры связаны между собою. И наоборот, — одна ошибка способна разрушить всю систему размышлений, точнее ска­зать, — наглядно обнаружить, что системыто анализа нет! Есть отдельные, не связанные между собою догадки о пьесе, а не це­лостный ее анализ.

Практическое применение метода действенного анализа и метода физических действий Начать «штурм пьесы» можно с определения проблемы, что позволит вплотную подойти к смыслу произведения, к сверх­задаче, ведь проблема связана с нравственным содержанием пьесы. Подлинная идея в произведении всегда спрятана, на по­верхности же лежит моральное правило, догма. Современному взгляду на смысл, идею произведения часто мешает вульгарный социологизм, обедняющий мышление студентов.

Идея, повернутая, обращенная в сегодняшний день, содер­жащая современную боль, проблему, волнующую зал, — это и есть сверхзадача пьесы. Постижению сверхзадачи пьесы помогает верное представление о сверхсверхзадаче автора. Режис­сер должен погрузиться в творчество драматурга, чтобы при­близиться к пониманию его сверхсверхзадачи, которая явля­ется своеобразным компасом в процессе анализа пьесы.

Зарождению режиссерского замысла способствует созда­ние «романа жизни». Товстоногов советовал ученикам переве­сти драматургию сначала в область литературы — читать пье­су как эпическое произведение, воссоздав непрерывный поток жизни героев. При этом любое нафантазированное режиссером предположение должно иметь пусть самые косвенные, но убедительные доказательства в пьесе. На этом этапе совершенно не важен жанр произведения. Следует идти от жизни, стре­миться быть объективным, вооружиться собственным опытом, знаниями, разнообразным материалом, чтобы создать так на­зываемый «кинематографический роман жизни». Он важен для понимания меры авторского вымысла, меры «искажения» дей­ствительности, ее преображения, и для создания на этом осно­вании впоследствии «стилистического романа жизни».

Чтобы дать пищу своему воображению, необходимо не только подробно, тщательно изучить пьесу, недостаточно хо­рошо знать и все творчество автора, надо еще знать историчес­кий, изобразительный, этнографический материал, привлечь специальную литературу, касающуюся автора и его произведе­ния. Словом, создание «романа жизни» — это объективное собирание самого широкого круга предлагаемых обстоятельств. Мастер приводил студентам такую аналогию: на аэродромах взлетная и посадочные полосы для самолетов всегда делаются очень длинными и широкими (куда больших размеров, чем это требуется), — чтобы избежать риска, обеспечить гарантию ус­пешного взлета и посадки; так и разнообразная информация «романа жизни» должна помочь сначала «взлететь», воспарить к режиссерскому замыслу, а потом, на этапе сценической реа­лизации этого замысла, — обеспечить надежную «посадку».

«Роман жизни» помогает в определении большого и сред­него круга предлагаемых обстоятельств, исходного и ведуще­го предлагаемых обстоятельств, помогает понять конфликт. Так, погружаясь в предлагаемые обстоятельства, будоража во­ображение, свою творческую интуицию, режиссер приблизит­ся к постижению сверхзадачи и сквозного действия (а значит и его развития — от основного, через центральное к финаль­ному событию). И, наконец, зная исходное предлагаемое обстоятельство и сверхзадачу пьесы, — сумеет определить и главное событие.



Какой из параметров метода будет разгадан первым? Это не имеет принципиального значения. Начать можно с любого, с того, который кажется наиболее очевидным. Важно только в результате «воспарить», как говорил Товстоногов, к сверхза­даче пьесы. Если предположительная догадка о сверхзадаче была верна, то, утвердившись в ней через анализ всех парамет­ров пьесы, режиссер может обрести творческие крылья. А если в результате анализа открылась, как манящая тайна, иная сверх­задача, не та, что предчувствовалась в начале, то такое откры­тие, одухотворив режиссера, придаст новую энергию поиску.

Метод действенного анализа расширяет, обогащает взгляд на пьесу. Метод требует активной работы творческой мысли. При этом следует помнить, что самый совершенный режиссерский прием, если он не согрет сиюминутным творчеством, ин­туицией художника, — может стать мертвым ремеслом, не спо­собным оплодотворить процесс создания спектакля. Поэтому на этапе интеллектуального анализа пьесы необходимо вклю­чить всю свою эмоциональную природу, дать простор творчес­кой интуиции. Профессия режиссера, как я уже писала, пото­му и сложна, что она, как никакая другая, требует совмещения явлений противоположных: эмоциональной непосредственно­сти ребенка с мудростью старика; критического отбора, точно­сти и конкретности — с увлеченностью радостного, интуитив­ного, свободного поиска. Если в процессе анализа пьесы режис­сер не соединит в себе качества Моцарта и Сальери, то анализ не будет полноценным.

Обычно студенты второго курса начинают с анализа одно­актной драматургии. Это и понятно: ее событийное построение легче анализировать, чем в многоактной пьесе. Обучение происходит всегда на высоких классических образцах русской и зарубежной драматургии. Жанры, стилистика — самые разно­образные. Это доказывает, что методу действенного анализа подвластна любая авторская природа.

В словесных знаках драматург зашифровал тайну пьесы. Словесный текст — это ведь не вся пьеса. На занятиях в режис­серской мастерской метод помогает студентам проникнуть в то, что стоит за словами.

Приведу несколько примеров такого анализа.

А. Вампилов «Провинциальные анекдоты». Анекдот второй «Двадцать минут с ангелом». Своей пьесе, названной траги­комическим представлением, Вампилов предпослал эпиграф: «Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на све­те — редко, но бывают». Н. В. Гоголь.

Товстоногов обращает внимание студентов на своеобраз­ное сходство любого драматургического построения с... хими­ческой реакцией: известно, что для возникновения химического процесса (разложения, окисления или полимеризации) требу­ются вещества с определенным химическим составом, особым строением; так и в художественном произведении автору необходимо отобрать такие исходное и ведущее предлагаемые обстоятельства, чтобы с появлением ведущего предлагаемого обстоятельства (в основном событии) пьеса взорвалась конфликтом, чтобы началась бурная «реакция». Так, если исходное предлагаемое обстоятельство одноактной пьесы А. Вампилова — мир, живущий по законам корысти, эгоизма, духовного одичания, то неожиданное появление в нем «ангела» (ведущее предлагаемое обстоятельство пьесы) — создает конфликт меж­ду естественным проявлением доброты, человечности и коры­стью, между желанием бескорыстно помочь страждущим и не­возможностью этому осуществиться в мире, где гуманные от­ношения между людьми утрачены. Итак, в основном событии появляется человек, в котором недавно проснулась совесть (смерть матери, чувство вины перед ней разбудили в нем че­ловека). Сквозное действие Хомутова — стремление исполнить свой нравственный обет. У него совсем недавно едваедва про­резались «ангельские» крылышки, а уже столько мук этому «ангелу» привелось испытать! Ангелов же не бывает, не быва­ет бескорыстной щедрости, человеческого участия, сострада­ния — значит Хомутов шарлатан, жулик, аферист, пройдоха или... больной. С появлением «ангела» (основное событие) начинается борьба по сквозному действию. У Вампилова об­стоятельства свели в гостинице «Тайга» (название весьма примечательное!) людей очень разных: шофера и скрипача, экспе­дитора и инженера, студентку и коридорную гостиницы. Такой многоплановый социальный срез жизни важен для автора. Важно, что эта разноголосая человеческая масса объединяется в общем порыве лишь в центральном событии — коллективном аресте «ангела». Ведущее предлагаемое обстоятельство этого события — угроза помещения «ангела» в психбольницу...





А если бы появился настоящий ангел, что с ним бы сделали?.. Ему нет места в этом мире, он был бы уничтожен (если даже Хомутова хотят упрятать в сумасшедший дом). И это в обществе, где провозглашен лозунг: человек человеку друг, товарищ и брат! Увы, видно, что только провозглашен... Когда шел раз­бор этой пьесы, Георгий Александрович часто спрашивал студентов, в чем суть анекдота Вампилова? Ведь автор назвал пьесу анекдотом не случайно. Этим определением следует по­верять все параметры анализа. Конечно, «Двадцать минут с ангелом» анекдот трагикомический, но все же анекдот!.. В ре­зультате долгих споров, обсуждений различных предложений, вариантов — сквозное действие пьесы было определено как «борьба за единение», важно только подчеркнуть, что для Анчугина с Угаровым единство и братство возможно только как «братство на троих»! Такой анекдотический акцент соответ­ствует стилистике драматурга. Исходное событие его пьесы — пробуждение после пьяного загула; определяет это событие — гнетущее, тяжелое похмелье героев. В исходном событии уро­вень человеческого одичания доведен до последней черты. Обыденность же происходящего только усугубляет духовную бездну героев. Борьба по сквозному действию заканчивается в финальном событии — «организации общего застолья». Веду­щее предлагаемое обстоятельство этого события («Застолье») — поминки по матери Хомутова. Проблема отсутствия среди нас ангелов, превращение доброты, бескорыстия в анах­ронизм — свидетельство духовного обнищания общества. Боль автора, его надежда находят отражение в главном событии пье­сы — «Не пьется!» Всю пьесу рвались опохмелиться, и вдруг — «Не пьется!» Значит даже двадцать минут (!) с «ангелом» (!) не проходят даром. В главном событии началось перерождение героев. Разумеется, Вампилов не столь наивен, чтобы не пони­мать, что это возрождение может оказаться краткосрочным, и даже наверняка все скоро вернутся на круги своя, ведь живут они не с ангелами, напротив, — их миром правят демоны ко­рысти, равнодушия, бессердечия. Но в пьесе оставлена надеж­да на возрождение, светлая надежда (как мы с нею распорядим­ся в своей жизни?..). Исходное предлагаемое обстоятельство поколеблено в главном событии, словно рябь пошла по воде... Для автора очень важно, что в главном событии не пьянка! За­мечу, что многие студенты видели в главном событии пьяный загул, сопровождаемый кабацким пением. Георгию Александровичу нужно было не силою своего авторитета, но автором до­казать ошибочность такой точки зрения. Он обращает внима­ние студентов не только на текст, но и на все ремарки Вампилова, в них нет ни одного лишнего или случайного слова. В главном событии (оно определено, как видим, по ведущему предлагаемому обстоятельству) — высокий ритм и замедлен­ный темп. У автора отмечены паузы, молчания, многоточия. И это в обстоятельствах, когда большие деньги дают возмож­ность устроить настоящие поминки — праздник, вино может литься рекой, никто не осудит, не помешает... Но почему же не пьется?.. Обратимся к финалу пьесы.

Анчугин, Васюта и Хомутов медленно выпивают.

Фаина. И мне дайте. (Выпивает.) Молчание[xxix].

Здесь, очевидно, началась оценка, в которой заканчивает­ся финальное событие и рождается новое — главное.

Базилъский, стоя у дверей, не знает, что делать — уйти или остаться.

Угаров. А вы, товарищ скрипач, присаживайтесь. (Помолчал, по­том, обращаясь ко всем.) Ну, что же теперь поделаешь? Хомутов (встрепенулся). Да нет, товарищи, ничего, ни­чего... Жизнь, как говорится, продолжается...

Пауза.

Анчугин (запел). «Глухой неведомой тайго—о—ою»...

Родилось новое действие, и герои вступили в главное со­бытие.

Угаров (Базилъскому). Подыграйте, товарищ скрипач.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 25 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.