WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 46 |

Так для народа нашей страны закончилась десятилетняя полоса небывалых унижений и тягот, которой с изощренным цинизмом было присвоено наименование «культурной революции». Великое это было бедствие, и надолго оставило оно свои шрамы на теле Китая.

В тот год, глубокой осенью на горе Сишань у города Фушунь стояли туманные ночи. В старой кузнице тускло горела лампада.

Трое седовласых старцев сидели на земляном приступке и беседовали о делах минувших и современных.

Свет лампады отбрасывал на стену три дрожащие тени. На дворе стояла глухая ночь, но старики беседовали оживленно.

Разговор шел о странствующих даосах и о тех случаях в истории страны, когда даосы оказывали ценные услуги государству и народу. Китаю в ту пору предстояло еще долго идти к свободе и процветанию.

Утешиться старцы могли, пожалуй, лишь тем, что в годы великого бедствия буддийские и даосские подвижники продолжали свой труд совершенствования в Дао и обучение учеников. Вот и традиция школы Лунмэнь, существующая уже больше тысячи лет, не прервалась: они передали свою мудрость и свое мастерство молодому ученику. Он продолжит их дело. Четырнадцать весен и осеней они растили его, как родного сына. Если позволят обстоятельства, он распространит в мире знание о великом Дао.

Старики погадали о том, какое будущее ждет их ученика. Оказалось, что Ван Липину уготована необыкновенная судьба. Ему предстоит многое свершить.

За голы учения у даосов Ван Липин постиг секреты. «внутреннего достижения», оставаясь с виду вполне земным, даже неприметным человеком. Он знал, что мудрость Дао не отменяет человеческих законов. Возвратившись домой, он предстал миру в своем «земном» облике. Поскольку его семья жила очень бедно, он устроился на работу простым рабочим, чтобы прокормить себя и облегчить жизнь своих домашних. Впрочем, у Ван Липина было уже несколько родителей: родившие его отец с матерью и давшие ему новую жизнь даосские учителя. Родители, приведшие его к новой жизни, были намного старше отца с матерью и заслуживали даже большего уважения.

Денег Ван Липин получал очень мало, но он привык довольствоваться малым и не чувствовал себя обделенным. Дождавшись своей получки, он первым делом думал об учителях и покупал им какиенибудь предметы первой необходимости, вроде спичек, мыла или керосина. Отец с матерью одобряли его заботу об учителях. Они знали, что сын всем обязан этим старцам.

Ну, а старики каждый раз пытались отказаться от подарков, не желая быть оброй для ученика. Ван Липину приходилось чуть не силком вручать им то немногое, что он мог для них купить.

— Берите! Берите! У нас дома еще есть, — приговаривал он, В любую погоду Ван Липин носил обычную рабочую одежду, но не замасленную и грязную, как у других работяг, а всегда чистую и выстиранную. Питался он в основном свежими овощами, никогда ни с кем не ссорился, был молчалив и скромен, как девушка. Мирские соблазны и страсти давно уже не смущали его сердце.

Незаметно пролетела зима, и земля вокруг снова украсилась весенней зеленью, с голубых небес ярко засияло солнце. Вместе с теплым весенним ветром к людям пришли новые надежды.

В старой кузнице у горы Сишань все опять стало попрежнему. Старым даосам уже не было нужды скрываться от людей. Не проходило дня, чтобы у дверей кузницы не появился посетитель, просивший «почтенных наставников» исцелить его от какойнибудь болезни. А на полянке перед кузницей и за нею старики разбили большой цветник и огород, Днем Ван Липин уходил на работу, а вечером спешил к учителям и проводил ночь в занятиях.

Изменилась обстановка и на предприятии, где работал Ван Липин. Рабочие уже не таясь говорили о буддизме и даосизме. Однажды Ван Липину сказали, что монахов возвращают в монастыри и храмы, и они даже получают жалованье от властей. Ван Липин выслушал это сообщение с невозмутимым видом, но в душе не мог унять волнения. После работы он побежал в кузницу, желая поскорее поделиться с учителями этой удивительной новостью, чтобы они порадовались вместе с ним.

Не прошло и получаса, как Ван Липин достиг подножия Сишань. Холмы на горизонте тонули в легкой дымке, неподалеку чуть слышно журчал горный ручей, искрившийся в лучах заходящего солнца. А в поднебесье летела с юга на север стая диких гусей.



Ван Липин зачарованно глядел на этот мирный весенний пейзаж, и в его памяти всплыли строки древних стихов:

Солнце садится отсюда за тысячи ли.

Во все стороны — безбрежный простор небес...

Он не мог вспомнить, чьи это стихи, и ему показалось очень странным, что сейчас ему пришли на ум именно эти строки. Чжан Хэдао знал немало старинных стихотворений и часто декламировал их Ван Липину. Теперь уместнее было бы вспомнить чтонибудь повесеннему радостное, возвышенное. Вот, кажется, хорошие строки:

Прежде бывало, что снег как цветы.

А теперь цветы — как белый снег.

Хорошо! Весна — это цветы, а цветы — это весна. Когда в мире весна, «распускаются все цветы». Но кто же автор этих стихов? А, вспомнил! Их написал поэт Фань Юнь во времена Южных династий (63). Называются они «Стихи на прощанье». Такие красивые стихи, отчего же им дали такое грустное название? Но в следующее мгновение Ван Липин уже не думал о странностях древней поэзии. Он думал о том, что и для его учителей пришла весна, и сознавать это было так радостно! У наставников до конца дней будет одна забота, одно призвание; нести миру истину Великого Дао. Эта истина предельно проста и безыскусна. Но люди живут во вражде друг с другом и даже не умеют жить и мире с природой. Что ж удивительного в том, что лишь очень немногие восприимчивы к мудрости Дао и человеческий разум в наше время может служить самоуничтожению человечества? Но с приходом весны появляются и новые надежды...

Погруженный в свои мысли, Ван Липин не заметил, как подошел к знакомой кузнице. Цзя Цзяои возился с росшими перед входом в кузницу цветами. Увидев Ван Липина, он радостно крикнул:

— Юншэн пришел! Не успел он закрыть рот, как из кузницы вышел Чжан Хэдао и обнял Ван Липина. Вслед за старшим наставником показался и Ван Цзяомин, его руки были вымазаны землей.

— Только что учитель вспоминал тебя, — сказал он. — Велел мне пойти нарвать овощей. А ты тут как тут! Ван Липин взмахнул коробкой с едой, которую нес в руках, — Сегодня я принес почтенным учителям немного риса. Жизнь становится у нас все лучше! Чжан Хэдао пригласил ученика в дом, а Ван Цзяомин принялся хлопотать на кухне. Увидев приготовленную для штопки куртку Чжан Хэдао, Ван Липин взял ее;

— Я сам заштопаю.

— Когда вы, учитель, успели передать и эту технику ученику? — спросил со смехом Цзя Цзяои.

— Это называется «коли есть отец, найдется и сын», — вмешался в разговор Ван Цзяомин.

— Нет, это называется «без учителя своим умом дошел», — весело отозвался Ван Липин, и принялся ловко действовать иголкой.

Чжан Хэдао некоторое время наблюдал, как работает Ван Липин, и вдруг спросил вполголоса:

— Юншэн, а ты почему вчера не пришел? Ван Липин прыснул со смеху.

— Старший наставник, вы уже совсем старый, забываться начали. Я вместе с вами ходил вчера на гору, потом вернулся в дом, еще сидел часа три, вслушиваясь в шум весеннего дождя. Неужто забыли? — Может, было, а может, не было. Вчера, сегодня — все едино. Я по старости лет мог и подзабыть чтонибудь.

— Ну тогда купите тетрадку и отмечайте в ней мои посещения, — все тем же шутливым тоном продолжал Ван Липин.

— Нет уж, обойдемся. Зачем зря тратить заработанные тобой деньги? Они нам еще понадобятся.

Не задумываясь над смыслом сказанного, Ван Липин все так же шутливо продолжал:

— Деньги — вещь внешняя. Какой от них прок? К Ван Липину поспешно подошел Ван Цзяомин и тихо, почти шепотом сказал:

— Учитель хочет сказать, что ему, может быть, придется кормить своих домашних. К примеру, возьмет он себе жену, как ему жить, если не будет денег? Ван Липин отложил иглу и не замечая, что лицо его залил румянец, серьезно ответил:

— Так ведь у старшего наставника и ребеночек появится! В ответ грянул взрыв веселого хохота.

Смех еще не затих, когда раздался громкий крик Ван Цзяомина:

— Еда готова! На небольшом столике у очага появились палочки, чашки с рисом и овощами. Все стали с аппетитом поглощать эту немудреную снедь.

Дождавшись, покуда учителя кончили ужин и вымыли посуду, Ван Липин объявил: — А у меня хорошие новости! — Можешь не говорить, мы все знаем, — оборвал его Чжан Хэдао, В мире так устроено: сначала десять лет — восток, потом десять лет — запад, солнце зайдет — луна выходит, луна зайдет — солнце всходит. А мы люди не от мира сего, бережем Великое Дао — вот и все. Сегодня возвращайсяка пораньше домой, чтобы отец с матерью не волновались. На прощанье Чжан Хэдао сказал Ван Липину: — Приходи каждый день пораньше, пораньше и уходить будешь.





С тех пор Ван Липин каждый день, закончив работу, бежал в кузницу, учителя же, завидев его, вдруг начинали спешно чтото делать или, напротив, сидели молча, словно пребывая в глубоком раздумье. Постепенно у Ван Липина возникло ощущение, что скоро должно случиться чтото важное. Что же именно? Неужто учителям известно про будущее нечто такое, чего он не знает, и они задумали, пока не поздно, вернуться к себе на гору? И почему они говорили о том, что Чжан Хэдао обзаведется семьей? Неужто они хотят уйти и оставить его здесь одного? Вот и в тот день ни с того ни с сего вспомнились стихи, написанные на прощанье. Выходит, ученик должен расстаться с учителями? Сердце Ван Липина сжималось от смутной тревоги.

В душе он понимал, что, как бы ни сложились обстоятельства, как бы ни были учителя недовольны им, они уже стали друг другу родными, прямотаки «плотью единой». И для Ван Липина была невыносима сама мысль о том, что они могут расстаться, пойти в жизни разными дорогами и не иметь возможности помогать друг другу. Да и не могут учителя желать разлуки с ним! Они уже старые, нуждаются в молодых помощниках, а своего ученика они вырастили, можно сказать, как родного сына. Расстаться сейчас наверняка будет для них большим горем. Но дело, видно, уже решенное, делать нечего... В этот день Ван Липин пораньше ушел с работы, забежал по дороге в магазин и купил там две пары сандалий для Ван Цзяомина и Цзя Цзяои, а для Чжан Хэдао — куртку старого покоя. Положив подарки в котомку, он побежал к горе Сишань.

Солнце уже садилось за горизонт. Горный воздух был необыкновенно прозрачен и свеж. Уже издали он увидел три знакомых фигуры: учителя ждали его у дверей кузницы. Приблизившись к ним, Ван Липин, не говоря ни слова, опустился на колени, протянул подарки.

Цзя Цзяои бросился его поднимать, приговаривая: — Ну почему ты не слушаешься учителей, делаешь покупки? Пойдем в кузницу, поговорим.

Все четверо вошли в дом и уселись на кане, молча глядя друг на друга. Все было понятно без слов: сейчас произойдет то, что должно произойти.

Чжан Хэдао взял в руку ладонь Ван Липина, крепко сжал ее. Другой рукой он погладил волосы ученика и тихо сказал ему:

— Юншэн, ты устал с работы. Возвращайся пораньше домой и отдыхай.

Старики разом встали, за ними, не чувствуя под собой ног, поднялся Баи Липин, церемонно сложив на Груди руки:

— Почтенные учителя, ваш ученик имеет честь откланяться.

Как бы в беспамятстве Ван Липин вышел из кузницы, прошел несколько шагов и оглянулся: старики неподвижно стояли у двери, провожая его. Бесцельно глядя на очертания далеких холмов, Ван Липин быстро зашагал прочь. Сгущались вечерние сумерки. Ван Липин шел, не разбирая дороги. Внезапно до его ушей донеслись отдаленные звуки дудки. Песня была ему знакома.

За высоким дворцом, У древней дороги Скалы, поросшие травами, тянутся к небу...

Терпкое вино выпито до капли, Нынче мне приснилось наше прощание...

Ван Липин знал, что эту песню сочинил поэт Ли Шутун, ставший впоследствии буддийским монахом. Знал ее один Ван Цзяомин, а в мире ее уже давно забыли. Называлась песня «Прощание». Ох и горько было слушать! Рухнув на землю, Ван Липин забылся сном. Когда Ван Липин вновь открыл глаза, он не знал, сколько времени спал и где лежит. Он лишь чувствовал во всем теле необыкновенную легкость. Вокруг стояла тишина. Воздух был чист и свеж.

Ван Липин пошел по тропинке в гору и вскоре увидел перед собой большую сосну, под которой сидели кружком трое старцев. «Наверное, я попал в приют блаженных», — мелькнуло у него. Не поднимая глаз, он подошел поближе и учтиво поклонился:

— Настоящие люди — впереди всех, а те, кто идет следом, мечтают сравняться с ними.

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 46 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.