WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 46 |

Сказал и, не взглянув на Ван Липина, пошел к чулану. Липину ничего не оставалось делать, как пойти за ним. Он вошел в чулан, услышал за собой бряцанье замка, звук удаляющихся шагов. Снова его окружал непроглядный мрак.

Ван Липин растерянно стоял в темноте. «Неужто утреннего экзамена недостаточно? — мелькнуло у него в голове. — Неужто они еще сомневаются в моем усердии? И чего ради по их милости мне тут маяться в темноте?» Со злости он стал колошматить по воздуху руками и ногами, потом, утомившись, сел на пол. Он и утром не стерпел — справил нужду прямо в чулане. Вот и сейчас он чувствовал, что в животе у него скопилось немало «отходов» и что ему вряд ли удастся дотерпеть до следующего прихода старцев. Как ни старался Ван Липин отвлечься, подумать о чемнибудь приятном и возвышенном, желание облегчиться постоянно возвращало его к его отчаянному положению. Что делать? Он звал учителя — и только впустую драл горло. Колотил в стены и в дверь — в ответ ни звука. Где тут справлять нужду? Пойдет вонь, учитель заглянет и посмеется над ним. Нет, нельзя здесь больше мочиться. Но и терпеть сил не было. Вот так передряга! Ван Липин собрал в кулак всю свою волю, Он твердо решил терпеть до последнего. Мгновения томительно тянулись одно за другим. В конце концов Ван Липин не выдержал и справил нужду прямо в штаны. Приятно было почувствовать облегчение после этой нескончаемой муки! Но тут его стали обуревать угрызения совести. Он не сдержался, не выполнил обещания, которое дал сам себе! От стыда и отчаяния Липин даже заплакал. Никто на свете не мог знать, как тяжело ему было в тот момент. А впрочем, и не нужно, чтобы ктонибудь про это узнал! Поплакав немного, Ван Липин успокоился и уселся на полу. Штаны его малопомалу обсохли, и он решил, что когда старики придут за ним, он постарается сделать так, чтобы они не заметили случившегося с ним конфуза.

А даосы все это время находились рядом с чуланом, где сидел Ван Липин, и отлично знали, что с ним происходит. Когда Ван Липин мучался один в кромешной тьме, они переживали вместе с ним его страх и стыд, его страдание и отчаяние. Однако у Лаоцзы (10) недаром говорится; «Победивший себя воистину силен». Как бы жестоко ни обращались старики с тринадцатилетним подростком, это было необходимо для того, чтобы сделать из него нового человека. И, видя недюжинное упорство и искренность Ван Липина, они не скрывали своей радости.

Когда стемнело, старики отперли чулан и позвали Ван Липина. Ван Липину было очень стыдно за себя, но, увидев, что на улице уже сгустились сумерки, он подумал, что старики, может быть, не заметят его конфуза, вышел из комнаты и, как ни в чем не бывало, отвесил им низкий поклон. Даосы не стали задавать ему вопросов, а сказали только: — Сегодня на этом закончим, возвращайся домой. Опасаясь, что старцы заметят его позор, Ван Липин не мешкая побежал домой. Пробегая мимо ручья, он снял с себя штаны, наскоро сполоснул их в воде и, уже совсем успокоившись, явился домой как раз к ужину. А на вопрос родителей, почему у него мокрые штаны, ответил, что по дороге домой играл с товарищами и по неосторожности упал в лужу. На том разбирательство и закончилось.

С тех пор каждый третийпятый день Baн Липин уходил в темную комнатку, чтобы «освобождаться от заблуждений». Каждый раз он проводил там все больше времени: сначала полдня, потом день, а потом весь день и всю ночь. Со временем он привык сидеть в темноте, не испытывая особых волнений. Он сумел обуздать свою «дикую природу», и сердце его было покойно, как «зеркало недвижных вод». Теперь он мог безмятежно и сосредоточенно осознавать, что с ним происходит, Старики сказали ему, что для него начался этап работы с сознанием, который так и назывался; «осознание».

В книге Лаоцзы есть слова: «Достигай предела пустоты, ревностно храни покой. Вся тьма вещей возникает единовременно, а я созерцаю их возвращение». Здесь важно обратить внимание на слово «покой». Когда покой достигает предела, рождается движение: вот в чем нужно прозревать сокровенный смысл всех явлений.

Суть акта «осознания» для даосов заключается в следующем: когда тело и дух человека достигают предельного покоя, в сознании рождается «вещь», Это может быть пейзаж, человек или какоенибудь событие. Нужно уметь позволить появившемуся образу непроизвольно развиваться, пока это развитие не придет к своему «завершению». Такое «завершение» способно указать на глубинную природу сознания.



Теперь Ван Липин сидел в чулане для того, чтобы осуществить в себе акт «осознания», как его учили даосы. Поначалу он думал так: «Сейчас я сижу в темной комнате. Хотя мое тело не может отсюда уйти, мой дух не знает преград, он может проникать всюду. Нука, что делает нынче мой отец? Работает у себя на заводе, на столе у него разные нужные предметы: письменный прибор, счеты, линейка, с левого края стоит стакан, в стакане горячая вода. Рядом пепельница, а в ней несколько окурков. В левой руке у отца сигарета, он только что затянулся, и изо рта у него идет серый дым. А в правой руке он держит ручку и чтото пишет на большом листе бумаги. Отец сейчас весь ушел в работу, работа у него сложная и утомительная, у него даже на обед времени не хватает. Он и после обеда делает то же самое, и так — каждый день. Наблюдать за ним совсем неинтересно. Переменюка я тему... Лучше подумаю о своих друзьях. Они сейчас в школе, идет второй урок, учитель математики объясняет им, как решать уравнение... Нет, это еще скучнее. Все ученики сидят на своих местах, только мое место пустует. Небось, мои друзья сейчас недоумевают, куда это я запропастился. Скорее бы уж кончились уроки и началась игра. Они станут носиться по школьному двору как очумелые. Ну что тут хорошего? Это тоже неинтересно... Да, вот уж и подумать не о чем».

Тут Ван Липин стал вспоминать страница за страницей учебник «Родная речь». Первый урок в нем сопровождался картинкой Великой стены, а рядом красивым почерком были выписаны большие иероглифы: «Стою на вершине горы, смотрю на Великую Стену, что извивается вдали, словно дракон, среди скал и ущелий. Стена сложена из огромных валунов и кирпичей, достигает в высоту нескольких метров, она вобрала в себя труд и мудрость целого народа, она — символ Китая...» Здорово! Когданибудь я взойду па Великую стену, посмотрю на прекрасные реки и горы моей страны! Работа «осознания» неожиданно оказалась для Ван Липина очень полезной. Сидя взаперти в темном чулане, он открывал для себя, что может быть кем угодно в этом мире, что он сам вмещает в себя целый мир. Его воображение, свободно скитавшееся в необъятных просторах, не знало условностей пространства и времени. Все, что он видел — люди, события, предметы — представало перед ним необыкновенно отчетливо и правдиво, точно наяву. Перед ним развертывалась вселенная, наполненная жизнью, в этой вселенной он не чувствовал себя одиноким, и над ним не было властно время. Он мог делать все, что хотел.

Немало беспокойства Ван Липину причиняло чувство голода. Когда он занимался «освобождением от заблуждений», старики не приглашали его есть, а через неопределенные промежутки времени просовывали чтонибудь съестное в дверь, и Ван Липину приходилось но звуку догадываться, что ему поднесли. Бывало, вместо лепешки он натыкался в темноте на камень — видно, старички были не прочь пошутить над ним. А если всетаки в руке у него оказывалась лепешка, он одним махом проглатывал ее.

Еще он часто мерз в чулане. Погода на дворе стояла уже холодная, ночами случались заморозки. По изменению температуры воздуха Ван Липин, занимаясь «осознанием», даже научился с большой точностью определять время суток.

После двухмесячного сидения взаперти в темной комнате Ван Липни приобрел, как говорится, «первичное понимание» Дао. Видя, что юноша усердно учится и не намерен отступать, старики решили посвятить Ван Липина в ученики.

Дождались благоприятного дня для совершения обряда. С утра небо сияло, как чисто вымытая бирюза, а к вечеру у его восточного края повис бледный диск луны. Дул слабый ветерок, медленно плыли по небу кучки белых облаков. Черные тени легли на холмы у горизонта. По всей земле разлился безмятежный покой. Казалось, природа вокруг уснула. Только в старой кузнице трое стариков не смыкали глаз. Они готовились принять Ван Липина в преемники своей школы.

Руководил церемонией Чжан Хэдао, учитель в шестнадцатом колене. Старики вымылись, облачились в парадные одежды, зажгли благовония и взяли в руки свои «драгоценные мечи» — ритуальное оружие даосского священника. Двое учеников Чжан Хэдао и Ван Липин, встав перед своим наставником на колени лицом к югу, совершили поклонение Небу, Земле и всем патриархам даосского учения. Отбив поклоны, ученики Чжан Хэдао поднялись с коленей и сели рядом с учителем, велев Ван Липину, как младшему ученику, поклониться им. Чжан Хэдао, как учитель школы в шестнадцатом поколении, стал для Ван Липина «наставникомдедом», а Ван Цзяомин и Цзя Цзяои — «наставникамиотцами». Согласно генеалогической книге школы Лунмэнь, восемнадцатое поколение учителей школы должно было иметь в своем имени знак «вечность», и Чжан Хэдао дал новоиспеченному ученику имя «Юншэн», что значит «вечноживущий» (11).Священническое же имя Ван Липина стало «Линлицзы» — «Божественный муж». Чжан Хэдао зачитал Ван Липину правила жизни даосов, и Ван Липин поклялся перед Небом в том, что всегда будет хранить эти правила в сердце, следовать им в жизни и до конца дней чтить наставников и быть верным правде Дао.





Когда церемония закончилась, Чжан Хэдао усадил Ван Липина рядом с собой и впервые рассказал ему о Великом Дао. Он сказал:

— Великое Дао существует прежде всего сущего. Оно не имеет ни формы, ни образа, ни начала, ни конца. Ему нельзя присвоить имя, и только за неимением лучшего слова его называют «Дао». Ибо оно непостижимо и сокровенно. В иероглифе «Дао» сначала пишутся две точки: левая обозначает солнце, а правая — луну. Тут указывается на Великий Предел, объемлющий мужское начало ян и женское начало инь. Эти две верхние точки символизируют на земле огонь и воду, а в человеке — два глаза, в которых обретается «внутренний свет мудрости». Под точками пишется знак «единица», и он обозначает все сущее в мире. Ниже пишется знак «самость», и это означает «я сам», ибо и небо, и земля, и луна, и солнце, и вся тьма вещей пребывают во мне самом, и Дао не отличается от нашей самости. Все вместе эти знаки образуют слово «голова», а голова — всему начало. Это значит, что постижение Дао — первейшее и самое доброе дело на земле, Под конец мы пишем знак «идти», а идти — значит чтото осуществлять. Мы претворяем Дао в самих себе, и Дао претворяется в целом мире. Таков смысл слова «Дао».

Помолчав немного, Чжан Хэдао продолжил: — Наше учение о Дао пошло от Высочайшего Старого правителя (12), и все его тонкости содержатся уже в самом слове «Дао». В постижении Дао главное — покой. Смысл этого слова невозможно исчерпать. В нем весь путь нашего совершенствования, и вся суть вселенной. Оно объемлет и Небо, и Землю, и Человека. Люди в мире умеют только болтать о пустоте: они не знают, что значит пребывать в пустоте, потому что они не понимают, откуда берется покой. А покой происходит из пустоты. Если в сердце человека нет покоя, значит, в нем еще живут желания — вот главная помеха совершенствованию, Как только в нас поднимается желание, дух наш замутняется, а энергия в нашем теле встречает на своем пути преграды. Поэтому, как бы мы ни старались постичь в себе Дао, проку от этого не будет. А если искоренить субъективные желания, телом и духом погрузиться в покой, дух, данный нам от Дао, обретет истинную жизнь. Одним словом, на пути к совершенству лучшее средство — покои. Вокруг меня все движется, а мое сердце остается неподвижным, и мы даже не знаем, отчего это так. Когда покой в нас достигает предела, само собой возникает движение, и мы знаем, что истоки всех превращений — в нас самих. Секрет вечной жизни обретается на этом пути. Ты у нас ученик «вечно живущий»: коли взялся за постижение Дао, должен эту истину понять и к своей жизни приложить. Тогда многого добьешься.

Произнеся эти слова, Чжан Хэдао вдруг вскочил на ноги, потянулся и сказал: — Вставайте, время уже позднее, пора отдыхать. Ван Липин поднялся вместе со старшими учениками, отвесил всем троим поклон и пошел следом за ними спать.

На следующий день все четверо встали еще до рассвета, сделали несколько упражнений для разминки и наскоро позавтракали. Чжан Хэдао и Цзя Цзяои ушли кудато по делам, а Ван Цзяомин остался с новым учеником в кузнице.

Ван Цзяомин, который, как уже говорилось, в молодости служил офицером в военной школе Вампу, был человек мужественный и строгого нрава. Подозвав к себе Ван Липина, он сказал ему:

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 46 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.