WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 46 |

— Ты уже прошел через «осознание заблуждении», и сегодня мы начнем новый урок. Ты будешь учиться в темной комнате сидячей медитации. В нашей школе это главный способ постижения Дао. Заниматься медитацией нужно всю жизнь, ибо исчерпать ее смысл невозможно. Существует три способа медитации: сидение в свободной позе, сидение в позе «одиночного тигля» (13), когда ступня одной ноги лежит сверху другой, и сидение в позе «двойного тигля», когда обе ступни лежат на бедрах ног. Свободное сидение — это Земля, поза «одиночного тигля» — это человек, а поза «двойного тигля» — это Небо. Для каждой позы существует много разных положений рук. Сегодня мы займемся только свободным сидением. Сядька на пол, спину держи прямо; глаза должны смотреть прямо перед собой, но взор обрати вовнутрь; кончик языка касается верхнего неба, губы сомкнуты, края верхних и нижних зубов слегка касаются друг друга. Ладони лежат на бедрах и обращены вниз. Постарайся сосредоточиться и успокоиться, отрешись от всех мыслей. Это надо делать понемногу в темной комнате. Иди и попробуй сам.

Ван Цзяомин замолчал и посмотрел прямо в глаза Липину, Тому оставалось только подчиниться приказу учителя.

Первым делом Ван Липин принес в чулан охапку соломы, постелил ее на полу, потом сам запер дверь и уселся так, как сказал ему учитель. Хорошо еще, что Ван Цзяомин не требовал от него слишком многого, и сидеть ему было довольно удобно. А поскольку Ван Липин уже отсидел в чулане два с лишним месяца и свыкся с темнотой и уединением, он без особого труда выдержал целый день сидения в медитации. За несколько дней он хорошо освоил «свободный» способ медитирования.

Однажды Ван Цзяомин подозвал Липина и спросил, каковы результаты его ежедневных бдений в чулане. Липин рассказал о своих ощущениях и под конец добавил:

— Вот только никак не могу избавиться от мыслей и оттого мне не дается покои. Прошу вас, учитель, посоветуйте, что мне делать.

— Ты задал самый важный вопрос, — ответил Ван Цзяомин. — Чтобы устранить мысли, нужно научиться критически их оценивать. Как только тебе является какаянибудь мысль, немедленно вынеси ей свой приговор. Скажи себе, к примеру: «Это правда». Или наоборот: «Это неправда». Или: «На этом — конец». Если сможешь проделывать такое со своими мыслями, они постепенно сами собой рассеются, и ты сумеешь, как говорится, «войти в покой».

Вернувшись в чулан и вновь погрузившись в медитацию, Ван Липин постарался сделать так, как учил его Ван Цзяомин, и скоро увидел, что дела его пошли намного лучше. Хаос мыслей в голове стал понемногу упорядочиваться. Кажется, он и вправду начал понимать, что значит «погрузиться в покой».

После семи седьмиц — то бишь сорока девяти дней — медитации Ван Липин уже приобрел коекакой опыт и даже, можно сказать, искусство работы со своим сознанием. Учителя сочли, что он уже почти овладел секретом «освобождения от заблуждений». Чтобы у Ван Липина не возникало проблем с учебой, они велели ему днем ходить в школу, а после уроков приходить к ним и заниматься медитацией.

Ежедневные отлучки Ван Липина из дому поначалу заставили родителей поволноваться, но, узнав, что Липин проводит время у трех стариковцелителей, снискавших в округе такую добрую славу, они успокоились и даже были рады тому, что сын может чемуто научиться у этих мудрых людей.

Так вот, по прошествии сорока девяти дней сидячей медитации в чулане учителя подозвали к себе Липина, и Ван Цзяомин объявил Липину, называя его ученическим именем:

— Юншэн, с сегодняшнего дня начнем новый урок: ты будешь сидеть в этой комнате по четыре часа в позе «двойного тигля», а потом можешь уходить домой.

«Что здесь трудного? — подумал про себя Ван Липин. — Я уже сорок девять дней сижу, а туг предлагают посидеть всегонавсего четыре часа. Учителя, видно, опять решили меня испытать. Так я прямо сейчас сделаю это для них.

Не долго думая, он залез на кирпичную лежанку, сложил, как полагалось, ноги, принял правильную позу и стал сидеть, стараясь не шевелиться. Прошел одни час — Ван Липин сидел неподвижно, словно статуя.

Минул еще час. Ван Липин продолжал сидеть все в топ же позе, но в голове у него уже шевелились предательские мысли: «Ну, что там? Время еще не пришло? Ладно, буду сидеть. Учителя смотрят...» Медленно, секунда за секундой, ползло время. «Посмотрим, как у меня дела? Ступни совсем онемели, в ногах такая боль, словно их ктото выкручивает из тела, сидеть уже невмоготу». Держать спину прямо ему вообще было нетрудно, но теперь почемуто и это не получалось. Подтянуться, подтянуться, надо терпеть до конца. Но уж и поясница заныла, на лбу выступила испарина, потекли с лица струйки пота, в голове помутилось. Нет, это никуда не годится... Теряя сознание от страшной боли, Ван Липин повалился на лежанку.



— Сидеть! — в тот же миг крикнул Ван Цзяомин тоном армейского офицера.

Придя в себя, Ван Липин снова сел, но никак не мог правильно сложить онемевшие ноги.

— Сесть как сидел! — снова скомандовал Ван Цзяомин. Но ноги попрежнему не слушались. Тогда старики, усадив Ван Липина в правильную позу, веревками связали ему руки и ноги. Слезы застилали Ван Липину глаза, но он, кусая губы от боли, упорно продолжал сидеть.

Добродушные и заботливые в обычной жизни, старикидаосы превращались в суровых деспотов, когда дело касалось учения. Ибо верно говорят: если учитель не будет ученику строгим отцом, тот никогда не добьется успеха.

Ван Липин до сих пор помнит тот вечер, как будто это было вчера.

— Многое из того, что пережил я за десять с лишним лет совершенствования в Дао, забылось. Но как можно забыть этих трех великих стариков! — говорил нам учитель Ван Липин. — Каждый год я наведываюсь на гору Лаошань. Ван Цзяомин уже ушел из жизни, а наставникдед и Цзя Цзяои поныне здравствуют. Могу ли я забыть их милость? Они нянчились со мной, как с младенцем. Теперь таких сердечных отношений между учителем и учеником уже не встретишь. Каждый раз, вернувшись с горы, я болею. Уж очень тяжело расставаться с учителями...

Но вернемся в прошлое. После полугода упорных занятий Ван Липин одолел этап «освобождения от заблуждений». Он научился сидеть в медитации день и ночь, не теряя покоя в душе, не поддаваясь ничему, что могло раздражать его. Ни в себе, ни во внешнем мире.

  7) «Восемь блаженных», или «восемь бессмертных» (ба сянь) — восемь легендарных даосских персонажей, пользовавшихся огромной популярностью в китайском обществе с XII века.

8) «Великая смерть» — так в даосизме и буддизме именовался главный посвятительный опыт прозрения предельной реальности (нирваны, Дао). Он означал полное преодоление индивидуального «я» или, говоря словами древнего даосского мудреца Чжуанцзы, способность «похоронить себя» и стать подобным «сухому дереву, остывшему пеплу». Впрочем, мотив смерти как великого посвящения универсален в мировой культуре. Он свойственен и архаическим религиям, и индийской йоге, и мистицизму суфиев и, наконец, православной аскетике (ср. монашеский идеал «умереть для мира»).

9) «Блаженный и Будда» — это традиционное сочетание лишний раз напоминает о том, как тесно в сознании китайцев срослись китайский даосизм и пришлая религия буддизм. Словом «блаженный» здесь и далее в большинстве случаев переводится китайский термин «сянь». В отечественной литературе этот термин передается также словами «небожитель», «бессмертный», «святой».

10) Лаоцзы, он же Лао Дань, Ли Эр — легендарный основоположник даосской традиции, впоследствии ставший верховным божеством даосской религии под именем Высочайшего Старого Правителя. По преданию, Лаоцзы жил в VI веке до н.э. и занимал должность хранителя архивов династии Чжоу. В конце концов он ушел на Запад, оставив людям свое сочинение «Книгу о Дао и Совершенстве» (ДаоДэ цзин), ставшую главным памятником даосской традиции.

11) По обычаю, родоначальник духовной школы в Китае, будь то какоелибо направление в даосизме или буддизме, народная секта или даже школа ушу, составлял особую словесную формулу (мантру), включавшую в себя разное количество иероглифов. Порядок иероглифов в этой формуле обозначал смену поколений, так что каждый послушник школы должен был иметь в своем имени иероглиф, обозначающий порядковый номер его поколения.

12) Имеется в виду Лаоцзы.

13) Такое название медитативной позы в даосизме происходит оттого, что тело подвижника уподоблялось алхимическому тиглю, в котором путем смешения Огня (стихии сердца) и Воды (стихии почек), а также других энергетических субстанций вырабатывался «эликсир бессмертия». (Ср. с буддийскими терминами «полулотос» и «лотос».) Часть первая. НАЧАЛО ПУТИ Глава III. Собирание духа   В беседах с нами Ван Липин говорил о девяти этапах своего совершенствования в Дао. Сейчас речь пойдет о втором этапе, который называется «собиранием сердца, взращиванием природы». Смысл его тоже заключается в «закалке сердца», однако требования к ученику предъявляются куда более строгие и сложные: теперь ученик должен отрешиться от всего внешнего и полностью сосредоточиться на внутренней жизни духа.





Он должен научиться осознавать малейшие метаморфозы в себе. А это намного труднее, чем сидеть одному в темной комнате.

На ceй раз учителя заставили Ван Липина сидеть в узкой, сырой яме, где Ван Липину приходилось дышать затхлым, напоенным терпкими испарениями воздухом. Место для медитации, по обычным меркам, самое неподходящее. Однако в том, что старики подыскали для своего юного ученика эту яму, был своп смысл. Впрочем, уразуметь его непосвященным было бы нелегко. Даосы вовсе не думали следовать известной поговорке, гласящей:

«Где жить неудобно — там вырастают необыкновенные люди». Они руководствовались совсем другими соображениями: чем глубже мы погружаемся и землю, в царство сырости и мрака, тем ближе мы к истокам женского начала инь. Земля, как известно, является субстратом всех мировых стихни, пределом начала инь.

Когда инь достигает предела, рождается начало ян. Сырость же есть стихия воды, питающая все живое. Согласно порядку Восьми триграмм в «Книге Перемен», триграмма Кунь (Земля) и триграмма Кань (Вода) занимают нижнее положение. В комментарии к «Книге Перемен» говорится: «Под знаком Кунь все сущее обретает жизнь». Хранить покои, оберегать пустоту — таковы свойства триграммы «Земля». Не потому ли старые даосы заставили Липина медитировать в яме? Конечно, Ван Липин еще не понимал истинных мотивов столь странного решения учителей. Он просто спрыгнул в приготовленную для него яму и по приказу стариков зажег в ее углах по три благовонных палочки. Вскоре яма наполнилась душистым дымом. Он сел в позу для медитации, но, посидев некоторое время, заметил, что дым и сырость в яме сгустились настолько, что ему стало трудно дышать. Тут «дикая природа» послушника не выдержала, и Ван Липин громко позвал на помощь. На его крик прибежал Ван Цзяомин и приказал ему сидеть как положено и не шуметь, иначе все его труды окажутся напрасными. Пришлось Ван Липину повиноваться.

Но, как ни старался, медитировать в этой темной, сырой и узкой, как гроб, яме было невмоготу. «Учитель, кажется, ушел в дом, — подумал Ван Липин. — Вернется он еще нескоро. Сядука я поудобнее, передохну немного». Липин прислонился к стенке ямы, выпрямил ноги и всласть потянулся. Но не успел он сообразить, что к чему, как узкое темное пространство ямыкамеры преобразилось в какойто просторный и светлый зал, перед ним восседали в неведомых ему старинных нарядах все три учителя, и лица их были озарены пурпурным сиянием. Взмахнув шелковым веером, старший наставник грозно крикнул Липину: «Негодяй! Ты смеешь в нашем присутствии дурака валять? Ты же дал нам клятву, Или мы уже не учителя тебе? Секрет постижения Дао учитель передает изустно, а ты должен усердно учиться. Будешь потворствовать своим слабостям — никогда не узнаешь, что такое собирание сердца и взращивание природы!» Сказав так, Чжан Хэдао закрыл глаза, а два его ученика выступили вперед, держа в руках учительские указки л моток веревки. «Сейчас мы проучим тебя, негодник!» — закричали они. Ван Липин бросился на колени и взмолился: «Ваш ученик очень виноват, он больше не будет!» Когда же он подпял голову, то, к своему удивлению, увидел вокруг прежние земляные стены, Тут он почувствовал, что ладони его горят, словно их ударили указкой, а ноги как будто крепконакрепко стянуты веревками: видно, учителя и в самом деле наказали его за лень. Вот так чудеса! Но в следующее мгновение сердце Ван Липина пронзил жгучий стыд: он вдруг осознал, как много еще у него в душе мусора и как далеко ему до постижения Дао. Больше он не позволял суетным мыслям овладеть сознанием и думал только о том, как «сберечь внутри покой и пустоту».

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 46 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.