WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 39 |

Огородник нахмурился и сказал с усмешкой: “Я слы­шал от своего учителя, что тот, кто работает с машиной, сам все делает, как машина, у того, кто все делает, как машина, сердце тоже становится машиной. А когда сердце стано­вится, как машина, исчезает целомудрие и чистота. Если же нет целомудрия и чистоты, не будет и твердости духа. А тот, кто духом не тверд, не сбережет в себе Путь”.

Устыдившись своих слов, ЦзыГун опустил голову и ничего не ответил. Тогда огородник спросил его: “Ты кто такой?” — Я — ученик Конфуция, — ответил ЦзыГун.

— Не из тех ли ты многознающих, которые восхваляют мудрецов, чтобы встать над другими? Не из тех ли ты, что в одиночестве щиплют струны и печально поют, торгуя в мире своим именем? Если бы ты забыл про свой дух и освободился от своей телесной оболочки, ты, может быть, и приблизился бы к правде. Но ты ведь сам с собой сладить не можешь, где тебе найти управу на всю Поднебесную. Уходи! Не мешай мне работать.

Пристыженный ЦзыГун в растерянности зашагал прочь и, лишь пройдя тридцать ли, пришел в себя. Учени­ки спросили его: “Что это был за человек? Почему вы, учи­тель, после разговора с ним так бледны и целый день не можете опомниться?” — Раньше я думал, что в Поднебесной есть только один человек, а теперь узнал, что есть в ней еще один, — ответил ЦзыГун. — Учитель наставлял меня: в делах будь благора­зумен, к успеху стремись неустанно, малыми силами доби­вайся многого — таков путь истинно мудрого. А этот чело­век учит подругому: кто следует Пути, в том жизненные свойства целостны, в ком целостны жизненные свойства, целостно и тело, а в ком тело целостно, дух тоже целостен. Быть целостным в духе — вот Путь истинно мудрого. Вве­ряясь жизни, мудрый действует заодно со всеми людьми и не знает, почему так поступает. Так помрачен он и так безыскусен! Мысли о заслугах и выгодах, уловках и удаче не тревожат его сердце. Такой человек против своей воли не пойдет, наперекор своим желаниям жить не будет. Добив­шись успеха, он не станет любоваться собой, даже если весь мир будет хвалить его. Потерпев неудачу, он не сму­тится, даже если весь мир будет бранить его. Ни хвала, ни хула света ничего ему не прибавят и ничего от него не отнимут. Вот что такое человек, чьи жизненные свойства це­лостны! Я же из тех, кого носит ветер по волнам.

Вернувшись в Лу, ЦзыГун рассказал обо всем Конфу­цию, и Конфуций сказал: “Тот человек делает вид, будто владеет искусством Хаоса [lxviii]. Он знает лишь одно и не жела­ет знать другого, заботится о внутреннем и не думает о внешнем”.

Сердцем прозрел, душой безыскусен, Недеяньем живет, вернулся к началу, Природу постиг, бережет в себе дух, Чтоб привольно скользить в пошлой жизни мирской.

Ну как тут не подивиться? Но разве дано тебе и мне познать искусство Хаоса? Цзянлюй Мянь повстречал Цзи Чэ и сказал ему: “Пра­витель Лу просил меня дать ему наставление. Я отказы­вался, но безуспешно, так что пришлось мне дать ему совет. Не знаю, попал ли я в цель. Прошу вас оценить мои слова, а сказал я лускому царю вот что: “Нужно следовать за поч­тительными и бережливыми, выдвигать справедливых и преданных, отвергать корыстолюбивых и льстивых. Тогда в народе никто не посмеет нарушить порядок””.

Цзи Чэ рассмеялся и сказал: “Вы, уважаемый, с ваши­ми увещеваниями перед царем — все равно что богомол, преграждающий путь повозке: разве сможете вы добиться желаемого? Ваши советы только навлекут на государя беду, ведь башни его дворца заполнены сокровищами, и, куда бы он ни направился, за ним всюду следует толпа”.

Цзянлюй Мянь задрожал от страха и сказал: “Мне, ува­жаемый, слова ваши непонятны. Прошу вас, учитель, пояс­нить их смысл”.

— Когда великий мудрец правит Поднебесной, — отве­тил Цзи Чэ, — он воодушевляет сердца людей, желая, чтобы они обратились к просвещению и исправили свои обычаи, подавили свои разбойничьи помыслы и прониклись возвы­шенными устремлениями, словно такова их природа и они сами не знают, почему они таковы. Такого человека следо­вало бы считать старшим братом Яо и Шуня. Сколь велик, сколь беспределен он! Он хочет соединиться с полнотой жизни в себе и вовек пребывать в ней сердцем! Чжун Ман отправился к Восточной Пучине и там встре­тил Юань Фэна.



Юань Фэн спросил:

— Куда вы направляетесь? — Я лечу к Восточной Пучине.

— Для чего? — Хочу там погулять. Ведь Великий Океан не перепол­няется, сколько бы в него ни вливалось, и не мелеет, сколь­ко бы из него не вытекало.

— Не уделите ли вы внимание нам, “людям с глазами, посаженными вдоль”? Хотелось бы услышать о мудром правлении.

— При мудром правлении служилые люди воздают каждому должное, выдвигают каждого, не упуская его спо­собностей, видят все с одного взгляда, так что все дела сами собой делаются, все слова сами собой произносятся, а Под­небесная благоденствует. Достаточно одного взмаха ру­ки — и люди стекаются со всех сторон. Вот что такое мудрое правление.

— Позвольте спросить: что такое человек жизненной силы? — Человек жизненной силы в покое не думает, в дви­жении не размышляет, не следует мнениям об “истинном” и “ложном”, “красивом” и “уродливом”. Он находит радость в том, что приносит пользу всем. Он обретает покой в том, что приносит удовольствие всем. Не будь его — и народ растеряется, как ребенок, потерявший мать, или пут­ник, сбившийся с дороги. Всякого добра у него будет в из­бытке, а откуда — неведомо; еды и питья будет вдоволь, а от кого — неизвестно. Таким выглядит человек жизнен­ной силы.

— Хотелось бы услышать о человеке духовном.

— Человек духовный мчится с лучом света и исчезает вместе с вещами.

Это называется “осветить беспредельное”. Он до конца претворяет свою судьбу и исчерпывает свои чувства, раду­ется Небу и Земле и возвращается к сущности всех вещей. Это называется “первозданным хаосом”.

Любящий сын не льстит своим родителям, а преданный подданный не обманывает своего государя. Таковы досто­инства сына и подданного. Если же соглашаться с каждым словом родителей и одобрять любой их поступок, то даже самые заурядные люди сочтут тебя недостойным сыном. А если соглашаться с каждым словом правителя и одобрять любой его поступок, то те же заурядные люди назовут тебя недостойным подданным. Но понимают ли те люди, что и к ним самим следует относиться таким же образом? Если соглашаться с каждым словом заурядных людей и одобрять каждый их поступок, то они сами не назовут тебя никчем­ным человеком. Значит ли это, что люди в миру имеют больше влияния, чем родители, и больше власти, чем прави­тель? Назови заурядного человека льстецом — и он обидится. Назови его лжецом — и он рассердится. А ведь, возможно, тот человек и в самом деле всю жизнь был льстецом и лже­цом. Когда он привлекает к себе толпу с помощью громких слов и напыщенных речей, начало у него не связывается с концом, цели не совпадают с результатом. Он изысканно одевается и вежливо держится, ловя восхищение света, а сам не считает себя ни льстецом, ни лгуном. Они доволь­ствуются положением ученика, твердят об истинном и лож­ном, а сами не считают себя заурядными людьми. Вот верх глупости.

Тот, кто знает про свою глупость, уже не такой большой глупец. Тот, кто знает про свои заблуждения, заблуждается не так уж глубоко. От глубокого заблуждения не освобо­дишься всю жизнь. От большой глупости не избавишься до конца дней. Если среди трех путников заблуждается лишь один, они все равно дойдут до цели, ибо заблуждаю­щийся среди них в меньшинстве. Но если в заблуждение впадут два человека, то до цели они, как бы ни старались, добраться не смогут, ибо заблуждающиеся будут в боль­шинстве. И сегодня, когда целый мир погряз в заблужде­ниях, я в одиночку ничего не сделаю, даже указывая всем правильный Путь.

Великая музыка [lxix] не трогает слух простолюдинов, но, слушая песенки, вроде “Ломаем тополь” или “Пышные цветы” [lxx], они приходят в восторг. Оттого же возвышенные речи не задерживаются в сердцах заурядных людей. А ко­гда не звучат слова правды, торжествуют пошлые речи. Звон от пары пустых горшков заглушит благородный коло­кол, и тогда уже будет поздно ударять в него. Нынче же вся Поднебесная сбилась с Пути, и пусть я показываю верную дорогу — но кто услышит меня? Знать же, что тебя не слушают, и настаивать на своем — это еще одно заблуждение! А потому лучше всего предоставить жизни идти сво­им чередом и никого не подталкивать. Если я никого не буду подталкивать, никто не будет терпеть от меня неудобства.





После того как Яо уступил престол Шуню, а Шунь сде­лал своим преемником Юя, Бочэн Цзыгао отказался от сво­его удела и стал пахать землю.

Юй приехал к нему с визитом и застал его работающим в поле. Юй подошел к нему быстро, оказывая хозяину по­чет, и спросил его: “Прежде, когда Яо правил Поднебесной, вы владели уделом, а после того как Яо уступил трон Шуню, а Шунь передал его мне, вы отказались от удела и взя­лись за соху. Позвольте спросить, почему вы так посту­пили?” — Прежде, когда Яо правил миром, люди старательно трудились, даже не надеясь на награду, и были послушны, даже не страшась наказания. А теперь вы награждаете и наказываете, но в людях нет доброты. Отныне нравы будут портиться, а наказания — множиться. Вот где сокрыты семена грядущей смуты! Отойдите, уважаемый, не мешайте работать.

И Бочэн Цзыгао продолжил пахоту, даже не глядя в сто­рону царя.

Мэн Угуй и Чичжан Маньцзи осматривали дружину царя У.

“Это войско не сравнится с дружиной царя Ююя, вот почему нам сегодня трудно!” — сказал Чичжан Мань­цзи.

— Если бы в мире был порядок, смог ли Ююй водво­рить в нем спокойствие, или в мире должна была царить смута, чтобы Ююй навел в нем порядок? — спросил Мэн Угуй.

— Если ты мечтаешь о мире, в котором царит порядок, то зачем тебе нужен Ююй? — откликнулся Чичжан Мань­цзи. — Когда Ююй лечил язвы мира, это было все равно что покрывать париком лысину или звать врача к умираю­щему. Любящий сын, который подносит лекарство боль­ному отцу, выглядит растерянным. Мудрый человек этого стыдится. Во времена, когда жизненная сила не терпела ущерба в мире, никто не преклонялся перед “достойными” и не звал на службу “способных”. Государь подобен вер­хушке дерева, простые люди подобны дикому оленю. Они стоят прямо, но не считают это своим долгом, любят друг друга, но не считают это человеколюбием, честны, но не считают это преданностью, верят друг другу на слово, но не считают это доверием. Полагаясь друг на друга и друг дру­га воодушевляя, словно рой насекомых в весеннюю пору, они не считают это благодеянием государства. А потому они живут, не оставляя следов, и созидают, ничего не пере­давая потомству.

У Прокаженного в полночь родился сын. Он тут же при­нес огня и стал вглядываться в младенца, боясь только, чтобы сын не оказался на него похожим.

Столетнее дерево срубили, сделали из его ствола жер­твенную чашу и украсили ее черным и желтым узором, а обрубки выбросили в канаву. Сопоставим сосуд и обрубки в канаве, и мы увидим, сколь велика разница между красо­тою и уродством. Но и сосуд, и обрубки утратили природу дерева. У Разбойника Чжи и ученых Цзэн и Ши разные понятия о справедливости, но они все равны в том, что утратили свою природу. Ведь существует пять поводов для погубления природы: пять цветов расстраивают зрение, пять звуков расстраивают слух, пять запахов расстраивают обоняние, пять вкусов расстраивают вкусовые ощущения, а пристрастия и неприязнь загрязняют наше сознание. Эти пятеро — враги жизни. А теперь еще Ян Чжу и Мо Ди ста­ли изобретать свои частные истины. Я же назвать это исти­ной не могу.

Ведь если человек обрел одни затруднения, разве можно назвать это обретением истины? Тогда и сова с голубкой, очутившись в одной клетке, могут назвать это приобрете­нием. Пристрастия и неприязнь, звуки и цвета делают че­ловека нечувствительным внутри, а кожаная шапка с перьями зимородка, табличка для записей и широкий пояс ограничивают человека вовне. Внутри — клетка, снару­жи — ограда. А тот, кто щеголяет в своих шнурах, — это такое же приобретение, как для преступника — веревки, опутывающие плечи, и тиски, сжимающие пальцы, а для тигров и барсов — мешки и загоны.

Глава XIII НЕБЕСНЫЙ ПУТЬ [lxxi] Небесный Путь влечет по кругу, не воздвигая преград, и потому все сущее свершает в нем свою судьбу. Путь пред­ков влечет по кругу, не воздвигая преград, и потому весь мир ему покорен. Путь мудрецов влечет по кругу, не воз­двигая преград, и потому все живое в пределах морей ему послушно.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 39 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.