WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 39 |

Настоящие люди древности ради удобства шли доро­гами человечности, ночевали в постоялых дворах долга, чтобы потом привольно гулять на просторе. Они кормились простой пищей и жили на земле, не взятой взаймы. Когда ты привольно гуляешь, ты следуешь Недеянию. Когда ты питаешься простой пищей, легко насытиться. Когда живешь на земле, не взятой взаймы, не лишаешься своих сокровищ. Древние называли это “странствием ради обре­тения подлинного”.

Тот, кто жаждет богатства, не может отказаться от на­град. Тот, кто жаждет славы, не может отказаться от из­вестности. Тот, кто жаждет власти, не может дать людям воли. Подбодришь его — и он возгордится. Упрекнешь его — и он расстроится. Такие ничего не замечают вокруг себя и ни на миг не могут обрести покой. Они из тех, на ком лежит кара Небес [lxxxv].

Устрашать и миловать, отбирать и давать, бранить и наставлять, дарить жизнь и казнить — таковы восемь спо­собов исправления людей, и применять их может лишь тот, кто умеет, не стесняя себя, идти за Великим превращением. Потому и говорят, что лишь тот, кто сам прям, выпрямит других. А если нет праведности в его сердце, то и Небесные Врата в нем не откроются.

Конфуций пришел к Лао Даню и стал рассказывать ему о человечности и долге.

Лао Дань сказал: “Когда мякина на току залепляет глаза, земля и небо и все стороны света оказываются не на своих местах. Когда комары и оводы впиваются в наше тело, мы не можем сомкнуть глаз ночь напролет. Человеч­ность и долг терзают наши сердца и не дают нам покоя — нет напасти страшнее! Если вы хотите, чтобы Поднебесный мир не утратил своей изначальной безыскусности, стран­ствуйте по свету привольно, как ветер, и будьте таким, ка­ким делает вас природная сила жизни. К чему эта суета с человечностью и долгом? Вы уподобляетесь человеку, который искал своего беглого сына, стуча в барабан. Ле­бедю не нужно купаться каждый день, чтобы быть белым. Ворона не нужно мазать грязью, чтобы он был черным. О естественных свойствах белизны или черноты нет нужды спорить. Когда из пруда выпускают воду и складывают рыбу на берегу, рыбы теснее прижимаются друг к другу, увлажняя друг друга своими жабрами. Но они с радостью забудут друг о друге, если снова окажутся в большом озере или реке”.

Конфуций сказал Лао Даню: “Я много лет изучал все Шесть канонов — “Книгу Песен”, “Книгу Преданий”, “Записки о ритуале”, “Записки о музыке” и “Книгу Перемен”. Теперь я досконально постиг их смысл. Обладая этим знанием, я посетил семьдесят два правителя уделов, но ни один из них не усмотрел в моих рассказах ничего полез­ного для себя. Как трудно заставить мир принять правед­ный Путь!” — Вы бы лучше подумали о том, как вам повезло в том, что вы не встретились с мудрыми царями былых времен, — ответил Лао Дань. — Ведь Шесть канонов — это только внешние следы деяний древних мудрецов. Но разве в них заключен смысл этих деяний? Вы же ведете речь только о следах. Следы появляются там, где ступила нога, но самито они отнюдь не нога! Белые цапли зачинают, глядя друг на друга немигающим взором. У насекомых это происхо­дит, когда самец зовет самку сверху, а самка откликается снизу. Ну, а существо, именуемое Лэй, зачинает само от себя. Природу живых существ нельзя изменить, их судьбу невозможно поправить, время нельзя остановить, а дей­ствию Пути нельзя поставить преграду. Если следовать Пути, для себя нет ничего невозможного, если же идти на­перекор Пути, ничего не сможешь совершить.

Конфуций не выходил из дома три месяца. Когда он снова пришел к Лао Даню, он сказал: “Вороны и сороки откладывают яйца, рыбы мечут икру, все в мире сверша­ется через мельчайшие метаморфозы. Когда рождается младший брат, старший брат плачет. Слишком долго я не понимал, что значит быть другом перемен в мире. И если человек не умеет быть другом перемен, разве может он изменить других людей?” — Неплохо, — молвил в ответ Лао Дань. — Вы, ка­жется, все правильно поняли.

Глава XV ТЩЕСЛАВНЫЕ ПОМЫСЛЫ [lxxxvi] Выделяться тщеславными помыслами и необычными поступками, уходить от мира и жить не так, как все, пре­зрительно рассуждать о людях и насмехаться над ними, быть одержимым собственным величием — таковы нравы мужей гор и ущелий, отвергнувших свет и находящих удо­вольствие в том, чтобы всячески мучить и терзать себя.



Говорить о человеколюбии и долге, преданности и дове­рии, быть почтительным и скромным и думать только о соб­ственном совершенстве — таковы нравы мужей, правящих миром и наставляющих людей; они находят удовольствие, будь они дома или на чужбине, в непрестанном учении.

Говорить о великих подвигах и искать славы, требовать от государей и подданных соблюдения правил благопри­стойности, следить за тем, чтобы каждый занимал предписанное ему место, заботиться только о благе государства — таковы нравы придворных мужей, чтущих правителей и пекущихся о процветании царства; эти находят удоволь­ствие лишь в том, чтобы приносить пользу своей стране.

Скрываться в лесах и болотах, жить на диком просторе, удить рыбу и в покое проводить свои дни — таковы нравы жителей рек и морей, бегущих от мира; эти находят удо­вольствие единственно в праздности.

Поособенному вдыхать и выдыхать, удалять из себя старое и привлекать в себя новое, ходить помедвежьи и вы­тягиваться поптичьи [lxxxvii], мечтая только о продлении своих лет, — таковы нравы знатоков телесных упражнений, со­вершенствующих свое тело; эти любят только секреты дол­голетия Пэнцзы.

А вот быть возвышенным без тщеславных помыслов, совершенствовать себя без человеколюбия и долга, управ­лять государством без подвигов и славы, быть праздным, не уходя на реки и моря, жить долго без телесных упраж­нений, все забыть и всем обладать, быть целомудренным и ничем не ограничивать себя, чтобы все людские достоин­ства сами собой сошлись в тебе, — таков путь Неба и Земли и его сила, обретающаяся в истинном мудреце.

Безмятежность и покой, пустота и неделание — это рав­новесие Неба и Земли, сущность Пути и его силы. Мудрый обретает в них успокоение. Будучи покоен, он уравновешен и нескован. Будучи уравновешенным и нескованным, он безмятежен. А если он уравновешен и нескован, то — Заботы и тревоги в него не войдут, Духовные болезни в него не проникнут.

Стало быть, его жизненная сила пребывает в целости и его дух не терпит ущерба. Посему говорится: “В жизни мудрец идет вместе с Небом, в смерти он превращается вместе с вещами, в покое он причастен к силе Инь, в деянии причастен к силе Ян”.

Ради личной выгоды других не опередит, Избегая несчастья, не сделает первый шаг.

Лишь испытав воздействие, откликнется, Лишь подвергшись натиску, подвинется.

Лишь по необходимости берется за дело.

Отвергает знания и доводы, А внемлет лишь истине Небес.

И следовательно, он Не знает гнева Небес, Не ведает бремени вещей, Не навлекает на себя неприязнь людей, Не подвергается преследованиям духов.

Его жизнь — как плавание по водам, Его смерть — как отдохновение.

Он свободен от суетных мыслей, Он не строит планов и расчетов.

Он просветлен, хоть и не озабочен чистотою духа.

Он всем внушает доверие, хоть не дает обещаний.

Он спит без сновидений И пробуждается, не ведая тревог.

Его дух чист и нежен, Его душа ничем не отягощена.

В покое и безмятежности соединяется он с Небесным Совершенством. А потому говорят, что печаль и радость — это искажение жизненной силы, веселье и гнев — это нару­шение Пути, пристрастия и неприязнь — утраты души. Когда в сердце нет ни радости, ни печали, открывается пол­нота жизненных свойств. Когда сердце едино и неизменно, сполна достигается покой. Когда никто нас не обременяет, сполна прозревается пустота. Когда мы не связаны вещами, сполна познается безмятежность. Когда мы не препят­ствуем течению жизни, сполна проявляется утонченность духа. Вот и говорится: “Если тело не отдыхает от напряже­ния, оно изнашивается. Если дух вечно в заботах, он увя­дает”.

Вода по природе своей такова, что, если ее не мутить, она сама по себе станет чистой; если ее не взбалтывать, она сама по себе станет ровной. Но если создать преграду ее те­чению, она никогда не будет чиста. В этом вода являет образ Небесного Совершенства. Посему говорится: “Быть чистым и ни с чем не смешиваться, быть покойным и не из­менять своему покою, быть безмятежным и несуетным, дей­ствовать, как Небо действует, — вот путь питания духа”.





Тот, кто обладает мечом из страны Гань [lxxxviii] или Юэ, хра­нит его в ларце и пользуется им с крайней осмотритель­ностью, ибо такой меч высоко ценится в мире. А духовная сила наполняет вселенную, нигде не встречая преград. Вверху она достигает неба, внизу охватывает землю, вскармливает все сущее и не имеет образа. Ее следует на­звать “единой с верховным предком”.

Идя путем Чистоты, Вечно пребываешь в духе.

Будь в нем, не теряй его вовек, Храни Великое Единство в себе.

Когда духовная сила едина, она проницает все сущее, сообразуясь с Небесным порядком. Как говорят в народе, “обыкновенный человек ценит выгоду, честный человек це­нит славу, достойный муж ценит возвышенные помыслы, но истинный мудрец ценит духовную силу”.

Когда говорят, что духовная сила “проста”, это озна­чает, что она ни с чем не смешивается. А когда говорят, что духовное начало есть “чистота”, это означает, что она не имеет изъяна. Тот, кто стяжал простое и чистое, тот до­стоин называться Настоящим Человеком.

Глава XVI ЛЮБИТЕЛИ ПОПРАВЛЯТЬ ПРИРОДУ [lxxxix] Любители поправлять природу, гордясь своими пусты­ми познаниями, хотят восстановить изначальные свойства вещей. Соблазненные пошлыми желаниями, гордясь сво­ими пустыми понятиями, они стараются достичь просвет­ления духа. Таких людей следовало бы называть ослеплен­ными.

Древние, претворявшие Путь, взращивали знание без­мятежностью. Знание росло, а к делу его не приклады­вали — вот это и называется “взращивать дело безмятеж­ностью”. Знание и безмятежность друг друга укрепляли, а природа всех вещей поддерживала гармонию и истину. Полнота жизненных свойств — это гармония. Путь — это всеобщая истина. Свойства пронизывают все живое в мире — такова их человечность. Путь содержит в себе вся­кую истину — такова его праведность. Когда праведность явлена миру и все живое породственному соседствует, тор­жествует верность. Когда форма наполнена внутри и не те­ряет своего естества, тогда звучит подлинная музыка. Ко­гда доверие выражается в облике и запечатлевается в пра­вилах поведения, тогда осуществляется ритуал. Если же ритуал и музыка не претворяются сполна, в Поднебесной царит смута. Пусть каждый будет прям и хранит в себе свои жизненные свойства. Если же свойства проступят наружу, природа вещей понесет урон [xc].

Люди древности таились в смутнонеобозримом, не же­лая быть на виду у света. В те времена силы Инь и Ян пре­бывали в покое и согласии, божества и духи не знали тре­вог, времена года исправно сменяли друг друга, вещи не терпели ущерба и живые существа не гибли безвременно. Люди имели знания, а применения им не искали. В те вре­мена никто ничего не предпринимал, а все совершалось само собой.

А потом праведность в мире силы своей лишилась, и за управление взялись Суйжэнь и Фуси. И вышло так, что послушание появилось, а единства не было. Когда же Божественный Землепашец и Желтый Владыка возымели власть в Поднебесной, праведность ослабла еще больше. В мире царило спокойствие, но не было послушания. И со­всем погибла жизнь праведная, когда Яо и Шунь взялись управлять Поднебесным миром. Тогда и начались разные усовершенствования в устроении государства, исчезли пер­возданная чистота и безыскусность нравов, люди отошли от Пути, гонясь за добродетелями, и отреклись от своих жиз­ненных свойств ради благочестивого поведения. Вот тогда люди отвернулись от своей природы и стали жить собствен­ным разумением. Как ни старались они договориться друг с другом, порядка в Поднебесной им навести не удалось, и они решили упорядочить свою жизнь с помощью наук. Но правила благочестия разрушают наше естество, а науки губят разум. Среди людей начались разброд и смута, и ста­ло уже невозможно вернуть мир к его изначальному состоя­нию. Нельзя не видеть нынче, что мир погиб для Пути, а Путь погиб для мира. Воистину мир и Путь погибли друг для друга. Если Путь не может вернуть мир к процвета­нию, а мир не может вернуть к процветанию Путь, то даже величайший мудрец, остающийся среди людей, не в силах явить миру истинную силу жизни. И если мудрец нынче скрывает себя, то не потому, что он сам предпочитает жизнь сокровенную.

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 39 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.