WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 39 |

— Почему же вы, учитель, никогда о нем не упоми­нали? — Это настоящий человек! Облик у него человеческий, но сердце его — вместилище Небес. Следует превраще­ниям, а в себе хранит подлинное; душою чист и все на свете приемлет. Людей же неправедных он вразумляет своим безупречным поведением, так что их низкие челове­ческие понятия сами собой рассеиваются. Разве достоин я хвалить такого? Цзыфан ушел, а государь так изумился его словам, что за целый день слова не вымолвил. Потом он созвал своих придворных и сказал: “Как далеко мне до мужа совершенных свойств! Прежде я считал пределом совершен­ства речи мудрых и знающих, поступки человечных и справедливых. Но с тех пор, как я услышал о наставнике Цзыфана, тело мое стало как бы невесомым, и во мне исчез­ло желание двигаться, уста же мои сомкнулись, и во мне пропало желание говорить. Те, кто учили меня прежде, просто глиняные куклы! И даже мое царство поистине перестало обременять меня!” Конфуций пришел к Лаоцзы. Тот только что вымылся и сушил свои распущенные волосы, сидя совсем неподвижно, словно бы и не человек. Конфуций почтительно встал рядом, подождал немного и сказал: “Не лишился ли я зрения? Верить ли мне своим глазам? Только что ваше тело, учитель, было недвижно, как высохшее дерево, слов­но вы оставили мир людей и утвердились в великом одино­честве”.

— Я странствовал сердцем у начала вещей, — ответил Лаоцзы.

— Что это значит? — Сердце замкнулось в себе и не может познавать, уста умолкли и не могут говорить. Но я попробую немного рассказать тебе об этом. Сила Инь, достигнув предела, навлекает великий холод. Сила Ян, достигнув предела, создает великий жар. Холод исходит от Неба, жар выры­вается из Земли. Воздействуя друг на друга, они создают всеобщее согласие, и в нем рождаются все вещи. Нечто связывает все нити мироздания, но никто не видел его формы. Уменьшаясь и увеличиваясь, переполняясь и опустошаясь, то угасая, то разгораясь, обновляясь с каждым днем и преображаясь с каждым месяцем, оно трудится каждый день, но никто не видит плодов его труда. Все жи­вое из чегото рождается, все умершее кудато уходит, на­чала и концы извечно сплетены в мировом круговороте, и никто не знает, где его предел. Если не это, то кто еще мо­жет быть вашим общим пращуром? — Осмелюсь спросить, что означает ваше странствие? — Осуществить его — это высшая красота и высшее счастье, — ответил Лаоцзы. — Тот, кто дошел до высшей красоты и пребывает в высшем счастье, тот и есть высший человек.

— Нельзя ли услышать об этом? — Животные, питающиеся травой, не страдают от перемены пастбища. Водяные твари не страдают от пере­мены воды. При небольших переменах и те и другие сохра­няют великое постоянство своей природы. Да не войдут в тебя ни радость, ни гнев, ни печаль, ни веселье. “Подне­бесный мир” — это то, в чем все вещи едины. Постигни это единство, и сам ему уподобишься. Тогда твое бренное тело станет для тебя как пыль и грязь, а жизнь и смерть, начало и конец, станут как день и ночь. Тогда ничто на свете не нарушит твой покой, и всего менее — мысли о приобрете­ниях и потерях, о счастье и несчастье. Ты отбросишь свой чин, словно стряхнешь с себя грязь, ибо ты поймешь, что все ценное — в нас самих и оно не теряется от перемен нашей жизни. К тому же, если мы никогда не достигаем предела в бесчисленных превращениях мира, с какой стати какоето одно из них должно волновать нас? Муж, претво­ряющий Путь, свободен от этого.

— Свойствами своими, учитель, вы равны Небу и Зем­ле, — сказал Конфуций, — но вы прибегаете к возвышен­ным словам, дабы побудить других совершенствовать свое сердце. Кто из благородных мужей древности мог обойтись без этого? — Это не так, — ответил Лаоцзы. — Когда вода течет вниз, она сама ничего не делает, ибо стекать вниз — ее природное свойство. Высший человек не совершенствует свои свойства, но люди не отворачиваются от него. Вот и небо само по себе высоко, земля сама по себе тверда, солн­це и луна сами по себе светлы. Что же им надлежит совершенствовать? Конфуций ушел от Лаоцзы и сказал Янь Хою: “В по­знании Пути я был подобен червяку в жбане с уксусом. Если бы учитель не снял крышку, никогда бы не догадался я о великой целостности Неба и Земли!” Вэньбо Сюэцзы, направляясь в Ци, остановился на ночлег в Лу. Люди Лу хотели повидаться с ним, но Сюэцзы сказал: “Это невозможно. Я слышал, что благородные мужи Срединных царств сведущи в исполнении ритуала и долга, но невежественны в познании человеческого сердца”.



Побывав в Ци, Сюэцзы на обратном пути вновь оста­новился в Лу, и люди Лу снова попросили его о встрече. Сюэцзы сказал: “Лусцы просили меня о встрече прежде и просят сейчас. Не иначе как они хотят поколебать мою твердость”. Он вышел, принял гостей и вернулся в свои покои печальный. На другой день он снова принял гостей и снова вернулся к себе печальный.

— Почему вы возвращаетесь после встреч с гостями та­кой печальный? — спросил его слуга.

— Я скажу тебе, — ответил Вэньбо Сюэцзы. — Люди Срединных царств сведущи в исполнении ритуала и долга, но невежественны в познании человеческого сердца. Те, кто навещали меня, входили, словно по циркулю, выходи­ли, словно по наугольнику, вид имели торжественный — точно я видел перед собой дракона или тигра. Они увеще­вали меня, как сына, наставляли меня, как родной отец. Вот отчего я так печален.

Конфуций повидался с Сюэцзы и вышел от него молча. Цзылу спросил:

— Почему вы, учитель, ничего не говорите об этой встрече? Ведь вы так давно хотели встретиться с Сюэцзы! — Ято с одного взгляда понял, что этот человек осу­ществляет в себе Путь. Словами это не высказать! — ответил Конфуций.

Чжуанцзы встретился с луским царем Айгуном, и тот сказал ему:

— В Лу много конфуцианцев, а ваших последователей мало.

— В Лу немного и конфуцианцев, — ответил Чжуанцзы.

— Как можно говорить, что их мало? Повсюду можно встретить мужа в одежде конфуцианского ученого! — Я, Чжоу, слышал, что конфуцианцы носят круглые шапки в знак того, что они познали время Небес; ходят в квадратных сандалиях в знак того, что познали форму земли; подвешивают к поясу нефритовое наперстие в знак того, что быстро разрешают дела. Благородные мужи, постигшие этот Путь, едва ли носят такую одежду, а те, кто носят, едва ли постигли этот Путь.

Вы, государь, верно, полагаете, что это не так. Отчего бы вам не объявить по всему царству: “Те, кто носят та­кую одежду, не постигнув Путь, будут преданы казни!” И тогда Айгун велел пять дней подряд оглашать такой указ, и в Лу никто больше не смел носить одежду конфу­цианцев. Лишь один муж в одежде конфуцианского уче­ного остановился перед царскими воротами. Царь прика­зал пустить его во дворец, стал спрашивать его о государ­ственных делах, и тот оказался неистощим в ответах госу­дарю.

— В целом царстве нашелся один конфуцианец. Вот это можно назвать много! В местечке Цзан царь Вэньван повстречал необычного рыбака, который удил рыбу, не имея крючка. Иметь крю­чок, не имея крючка, — значит обладать “вечным крюч­ком”. Вэньван хотел взять его к себе и вручить ему бразды правления, но, опасаясь неудовольствия своих главных со­ветников и старших родичей, в конце концов отказался от этого намерения. Все же, страшась, что народ лишится покровительства Неба, он наутро собрал своих сановников и объявил им:

— Ночью я, единственный, увидел доброго человека, с черным лицом и бородой, верхом на пегом коне с жемчужным копытом. Человек этот крикнул мне: “Поручи­те управление мужу из Цзан. Народ возрадуется этому!” — Государь, то был ваш предок! — воскликнули вооду­шевленно сановники.

— В таком случае совершим гадание, — сказал царь.

— Для чего гадать? — отвечали сановники. — Ведь сам царственный предок приказал государю! Засим сановники отправились к мужу из Цзан и вру­чили ему бразды правления.

Этот муж, управляя Поднебесной, не менял уложений и обычаев, не оглашал несправедливых приказов. По про­шествии же трех лет Вэньван увидел, что лихие молодцы покончили со своим ремеслом и распустили свои шайки; что старшие чиновники перестали заботиться лишь о сво­их добродетелях; что соседи во всех краях света не смели больше вторгаться в царство, чтобы грабить его. По­скольку лихие молодцы покончили со своим ремеслом и распустили свои шайки, они стали чтить порядок. Посколь­ку старшие чиновники перестали блюсти лишь собствен­ную добродетель, они занялись общим делом. Поскольку соседи во всех краях света перестали вторгаться через границы с намерением пограбить, то среди владетельных князей не стало измены.





Тут Вэньван призвал к себе мужа из Цзан и, став перед ним лицом к северу, спросил:

— Можете ли вы управлять всем Поднебесным миром? Муж из Цзан смутился и ничего не сказал, а спустя некоторое время с безразличием отказался. Еще утром он отдавал приказания, а вечером уже исчез бесследно. Боль­ше о нем ничего не было слышно. Янь Юань спросил Конфуция:

— Разве Вэньван не был само совершенство? Зачем он сослался на сон? — Молчи! — ответил ему Конфуций. — Вэньван имел всего в достатке. Но к чему обсуждать его? Он просто сле­довал обстоятельствам времени.

Сунский царь Юань захотел иметь у себя картину. К нему пришли все придворные писцы и встали у трона, держа в руках ритуальные таблички, облизывая кисти и растирая тушь. Еще столько же стояли за дверьми зала. Один писец пришел с опозданием, неспешно вошел в зал, взял табличку, но не встал в ряд с другими, а тут же прошел в свои покои. Царь послал человека посмотреть за ним, и тот увидел, что писец снял одежды и голый сидел, раски­нув ноги, на полу [cix].

— Вот настоящий художник! — воскликнул царь. — Ему можно поручить дело.

Ле Юйкоу показывал БохунюБезвестному свое ис­кусство стрельбы из лука: натянул тетиву, поставил на локоть кубок с водой, пустил стрелу, а потом, не дожидаясь, когда она долетит до цели, пустил и вторую, и третью. И все это время стоял не шелохнувшись, точно истукан.

— Это мастерство стрельбы при стрельбе, а не стрельба без стрельбы, — сказал БохуньБезвестный. — А смог бы ты стрелять, если бы взошел со мной на скалу и встал на камень, нависший над пропастью в тысячу саженей? Тут Безвестный взошел на высокую скалу, встал на камень, нависший над пропастью в тысячу саженей, по­вернулся и отступил назад так, что ступни его до полови­ны оказались над пропастью, а потом подозвал к себе Ле Юйкоу. Тот же, обливаясь холодным потом, упал на землю и закрыл лицо руками.

— У высшего человека, — сказал Безвестный, — дух не ведает смущения, даже если он воспаряет в голубое небо, опускается в мировую бездну или улетает к дальним пределам земли. А тебе сейчас хочется зажмуриться от страха. Искусство твое немногого стоит! Янь Хой сказал Конфуцию:

— Когда вы, учитель, идете не торопясь, я тоже иду неторопливо. Когда вы спешите, я тоже поспешаю. Когда вы бежите, я тоже бегу вслед. Но когда вы мчитесь так быстро, что исчезаете, прежде чем пыль взлетит изпод ваших ног, мне остается только смотреть вам вдогонку.

— О чем говоришь ты, Хой? — спросил Конфуций.

— “Когда вы идете не торопясь, и я тоже иду нетороп­ливо” означает: то, что вы, учитель, говорите, я говорю тоже. “Когда вы спешите, и я тоже поспешаю” означает: когда доказываете, я доказываю тоже. “Когда вы бежите, я бегу вслед” означает: то, что вы говорите о Пути, я тоже говорю. “Когда вы мчитесь так, что исчезаете, прежде чем пыль взлетит изпод ваших ног, а я только смотрю вдогон­ку” означает: вам верят на слово, хотя вы не даете обе­щаний, с вами все дружат, хотя вы никому не угождаете, все ищут встречи с вами, хотя у вас нет титулов, а вы и не знаете, почему это происходит! — О, с этим все ясно! — воскликнул Конфуций. — В мире нет ничего более прискорбного, чем смерть сердца, даже смерть человека в конце концов не так удручает. Солнце восходит на востоке и заходит на западе, и все зем­ные существа устраивают свою жизнь сообразно его движе­нию. Все, кто имеют глаза и ноги, без него не могут ничего сделать: они действуют, когда солнце сияет в небе, и пря­чутся, когда оно исчезает. Не то ли происходит и со всем сущим в мире? Итак, есть нечто, благодаря чему ктото рождается или умирает. Получив однажды свой телесный облик, я не меняю его до самой смерти. День и ночь, не прерываясь ни на мгновение, я действую и не ведаю, како­вы будут последствия содеянного мной. И о том, что в конце концов получится из меня, не догадается даже лучший зна­ток судеб.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 39 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.