WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 39 |

— А как ты узнал, каково происхождение этого запаха? — Я никогда не был пастухом, однако овцы ягнились в югозападном углу моего дома. Я никогда не любил охо­титься, однако перепелка вывела птенцов в югозападном углу дома. Если это не предзнаменования, тогда что это такое? — Со своими сыновьями я странствовал по всему свету, вместе с ними радовался Небу, вместе с ними кормился от Земли. Я не занимался с ними делами, не строил с ними расчетов, не интересовался чудесами. Я постигал вместе с ними подлинность Неба и Земли и не связывал себя ве­щами. Вместе с ними я только жил привольно и не совер­шал того, что требует долг. Теперь я отринул от себя все обыденное. Если есть странные явления, то будут и стран­ные поступки. Нам грозит гибель! Но вина не на мне и не на моих сыновьях. Все это идет от Неба. Оттогото я и лью слезы! Вскоре отец послал Куня в царство Янь, а по пути на него напали разбойники. Поскольку продать его целым было трудно, они отсекли ему ногу и продали в Ци. Там Кунь оказался привратником в доме знатного царедворца и до самой смерти питался мясом.

Когда Гоуцзянь и его три тысячи латников укрылись на горе Куйцзи, только Вэнь Чжун знал, как возродить разбитое царство Юэ. И только Вэнь Чжун не знал, чего он должен опасаться [cxxii]. Вот почему говорят: “Даже глаза совы могут пригодиться”. И еще: “И на ноге аиста есть коленце, отними — будет больно”. Говорится и так: “Даже когда ветер перелетает через реку, не обходится без потерь. Даже когда солнце перейдет через реку, не обходится без по­терь”. Это значит, что даже ветер и солнце сдерживают течение реки. Для реки же никаких преград как будто нет, так что она свободно течет от истока до самого моря. Земля держит воду: это рубеж воды. Тень движется за человеком: это рубеж человека. Вещи охватывают другие вещи: это рубеж вещей. Поэтому в ясности зрения таится опасность для глаз. В чуткости уха таится опасность для слуха. В сообразительности ума таится опасность для сознания. И вся­кая способность, проявившаяся в нас, чревата опасностью. Когда опасность назрела, отвратить ее нет возможности и беды наши разрастаются, как бурьян. Избавиться от них стоит больших трудов, и притом плодов наших усилий при­ходится ждать долго. Люди же считают свои опасности сокровищем. Ну не прискорбно ли это? Вот отчего рушатся царства, гибнут люди, но никто не задается вопросом: по­чему так происходит? ЦзыЦи из Наньбо сидел, опершись локтем о столик, и дышал, обратив лицо к небу. Яньчэнцзы вошел и, увидев это, сказал:

— Учитель, вы не имеете себе равных! Может ли тело стать подобным высохшему дереву, а сердце уподобиться мертвой золе? — Я долго жил в пещере на горе, — ответил ЦзыЦи. — В то время меня приметил Тянь Хэ, и его подчиненные в Ци трижды поздравляли его. Не иначе как я сам привлек к себе внимание — вот почему он приметил меня. Если бы я не начал действовать сам, как бы он узнал обо мне? Если бы я не выставил себя на продажу, разве захотел бы он купить меня? Увы мне! Я скорбел о человеке, потерявшем себя, потом скорбел о скорбевшем, а потом я скорбел о том, что скорбел о скорбевшем. Вот так с каждым днем я все больше отклонялся от Пути! Конфуций пришел в царство Чу, и чуский царь стал угощать его вином.

Суньшу Ао поднял кубок, Шинань Иляо принял вино и, совершив возлияние духам, сказал:

— Нынче здесь скажет свое слово древний человек! — Мне доводилось слышать об учении без слов, — ска­зал Конфуций. — Никогда прежде я о нем не говорил, а сей­час скажу. Шинань Иляо беспечно развлекался игрой, а споры между двумя домами прекратились. Суньшу Ао без­мятежно спал с веером из перьев в руках, а люди Ин отло­жили оружие [cxxiii]. Чтобы это разъяснить, мне нужно обладать клювом длиною в три вершка! По поводу этих двух мужей можно сказать, что они обладали “Путем, которым нельзя идти”. По поводу Кон­фуция можно сказать, что он владел “рассуждением без слов”. Посему, когда все свойства вещей постигнуты в единстве Пути, а речь достигает предела знания, мы прихо­дим к совершенству. Однако даже и в единстве Пути свой­ства не могут быть все одинаковы, а то, что не может быть охвачено знанием, не может быть и названо словом. Суж­дений может быть великое множество — как в спорах по­следователей Конфуция и Мо Ди, — и от этого происходят несчастья. А Океан не отвергает вод, втекающих в него с запада, — вот в чем истинное величие! Мудрый объемлет Небо и Землю, простирает свою милость на весь Поднебес­ный мир, но неведомо, какого он родуплемени. При жизни не имеет звания, после смерти не получает почетного титу­ла, богатств не накапливает, за славой не гонится. Вот та­кой и зовется великим человеком. Собаку считают хорошей не за то, что она громко лает. Человека считают достойным не за то, что он красиво говорит. Что же говорить о великом человеке! В мире нет ничего более великого, чем Небо и Земля. А поскольку они велики, они ничего не требуют для себя. Тот, кто познал истинное величие, ничего не добива­ется, ничего не теряет, ни от чего не отказывается и не ме­няется изза других. Он лишь возвращается к себе и не имеет границ, пребывает в древности и вовек не умирает. Воистину, таков великий человек! Беззубый повстречался с Сюй Ю и спросил его: “Куда вы направляетесь?” — Бегу прочь от Яо, — ответил Сюй Ю.



— Отчего же вы бежите? — Яо настолько соблазнился человечностью, что, бо­юсь, над ним весь мир будет насмехаться. А в будущих поколениях люди станут пожирать друг друга! Ведь завое­вать любовь народа нетрудно. Если ты сам любишь людей, то и они будут добры к тебе. Если ты приносишь им выгоду, они соберутся вокруг тебя. Если ты хвалишь их, они будут славить тебя. Если ты сделаешь чтонибудь им неугодное, они разбегутся. Любовь и выгода появляются из человеч­ности и долга. Отвергающих человечность и долг мало, а пользующихся ими — много. Вот только поступки, сооб­разующиеся с человечностью и долгом, часто неискренни, а случается, ими оправдывают звериную жадность. Чело­век, в одиночку правящий Поднебесным миром, ограничен не меньше, чем любой другой человек. Яо знает, что достой­ные мужи приносят пользу миру, но не знает, что эти же мужи губят мир. Это ведомо лишь тем, у кого кругозор шире, чем у достойных мужей.

Человеческая нога занимает немного места на земле. Но, несмотря на то что нога мала, человек, ступая там, где еще не проходил, способен уйти далеко. Человеческие познания невелики, но человек, вверяясь неведомому, спо­собен познать то, что зовется Небом. Так он познает вели­кое единство, великий покой, великое созерцание, великое постоянство, великий порядок, великое доверие, великую определенность — вот совершенство! Великое единство все проницает, великий покой все рассеивает, великое созерцание все являет взору, великое постоянство все возвращает к истоку, великий порядок все­му придает форму, великое доверие обнажает все подлин­ное, великая определенность все поддерживает.

Во всеобщем порядке таится Небесное. Следуя ему, стя­жаешь осиянность духа. В сокровенной глубине хранится Ось бытия. У того, кто постигнет ее, понимание будет выглядеть непониманием, знание будет выглядеть незнанием. Когда знание приходит от незнания, тогда вопросам об этом не может быть конца и не может не быть конца.

В уклончивых словах сокрыта глубокая истина. Эту истину нельзя передать из прошлого в настоящее, но она вовек не увядает. Разве нельзя назвать ее вечно торжествующей? Почему бы не вопрошать об этой истине, дабы с по­мощью несомненного развязать все сомнения и возвра­титься к безупречной ясности разума? Вот что значит во­истину почитать Несомненное.

Глава XXV ЦЗЭЯН Цзэян странствовал в Чу. Сановник И Цзе доложил об этом государю, но тот отказался его принять. И Цзе вернул­ся домой. Вскоре Цзэян увиделся с Ван Го и сказал ему:

— Почему бы вам не представить меня государю? — Мне не сравниться с Гун Юэсюем, — ответил Ван Го.

— А чем занимается Гун Юэсюй? — Зимой ловит черепах в реке, а летом отдыхает в гор­ных лесах. А когда прохожие расспрашивают его, отвечает: “Вот мое жилище”. К тому же даже И Цзе не смог добиться для вас аудиенции, что уж говорить обо мне! Ведь я не могу соперничать с И Цзе. И Цзе — такой человек, который до­стоинств своих не выказывает, а умом не обделен. Он не навязывает другим свою волю, но общается с людьми ду­ховно. Он не отказывается от чинов и богатства, но не помо­гает людям ни добродетелями, ни дельным советом. Замер­зающему весной он даст теплый халат, желающему пить зимой поднесет холодный ветер. Чуский же царь обликом надменен и строг, к провинившимся беспощаден, словно тигр. Люди, не искушенные в хитростях и не обладающие великой праведностью, вряд ли смогут повлиять на него.





Мудрый, даже нуждаясь, заставляет домашних забыть о своей бедности. Он так возвышен, что в его присутствии цари и знатные люди забывают о чинах и наградах и пре­вращаются в скромников. Он умеет наслаждаться вещами. А что касается людей, то он с теми, кто умеют наслаждать­ся жизнью, беречь себя. Поэтому он не говорит ни слова, а насыщает людей гармонией, всегда рядом с людьми и побуждает их быть самими собой.

Словно любящий отец, каждого отводит в родной дом, чтобы все люди на свете жили одной дружной семьей.

Столь возвышен мудрец в делах, касающихся души че­ловеческой. Вот почему я говорю: “Лучше попросить об аудиенции Гун Юэсюя”.

Мудрый охватывает взором все тонкости мироздания, постигает до конца единство всех вещей и сам не знает, почему это так, ибо такова его природа. Он принимает все превратности судьбы и берет себе в учителя само Небо. Люди же повинуются ему и называют его мудрецом. Печально, что послушание их долго не живет и скоро при­ходит к концу. Почему так получается? Кто красив от при­роды — тому спешат поднести зеркало. Если бы ему не ска­зали, что он красив, он бы и не знал об этом. Узнал бы он или нет, услышал бы он или нет, только он все равно радо­вался бы жизни до конца своих дней. И люди тоже любова­лись бы им без пресыщения — такова их природа. Мудрый любит людей — и люди зовут его мудрецом. Если бы его так не называли, он бы и не узнал, что любит людей. Узнал бы он про это или нет, а только его любовь к людям все равно вовек не прервалась бы, и спокойствие людей при нем тоже не исчезло бы вовек, ведь такова человеческая природа.

Родное царство, родная столица: взглянешь на них издалека — и чувствуешь прилив радости! Пусть даже от них остались одни могильные курганы, поросшие лесом, все же девять из десяти возвратившихся в родные места будут счастливы, тем более если увидят уже когдато ви­денное и услышат уже слышанное. Для него это как башня высотой в сотню саженей, которой любуется весь народ.

Царь Жаньсян обрел ту Ось мира, вокруг которой вра­щается все сущее.

Следуя круговороту вещей, он не ведал ни конца, ни начала, ни мгновений, ни часа. Превращаясь вместе с вещами, он один не менялся. Отчего же он не остановился на этом? Ведь тот, кто хочет сделать своим учителем Небо, не сможет учиться у Неба. Кто превращается с вещами, с вещами и погибает. Что же следует из этого? Мудрый не владеет ни небесным, ни человеческим. Он пребывает в начале, которое еще не началось и в котором еще нет вещей. Он движется вместе со временем и ничего не подме­няет. В деяниях своих он безупречен и не знает поражений. Вот какова его целостность! Тан вручил бразды правления начальнику дворцовой стражи Дэнхэну и сделал его своим наставником. Он следо­вал за учителем, но не утеснял себя изза него, а потому обрел способность достигать завершенности вместе с веща­ми. Хотя учитель имел звание, оно было пустым добавлением к законам. Так проявились две стороны его правле­ния. Конфуций же считал, что призвание наставника — развить до конца свои мысли. А царь Жунчэн сказал: “Без дня не будет и года; без внутреннего не будет и внешнего”.

Вэйский царь Ин заключил клятвенный союз с царем Моу из Ци. Потом Моу нарушил договор, и Ин в гневе хотел послать человека убить его. Об этом узнал командующий войском Гунсунь Янь и стал его увещевать:

— Государь, вы владеете десятью тысячами колесниц, а хотите поручить месть какомуто простолюдину. Прошу вас, государь, дать мне двести тысяч воинов, и я нападу на его царство, заберу в полон его людей, угоню его буйволов и коней. Ему от меня так жарко станет, что спина сгорит! Я захвачу его царство, а когда он в страхе обратится в бег­ство, я настигну его и переломлю ему хребет.

Услышал эти слова Цзицзы и пристыдил воеводу:

— Строили высокуювысокую стену, а теперь, когда стена построена, решили ее ломать. Это чересчур хлопотно. У нас уже семь лет не было войны — вот в чем опора для царя. Янь сеет смуту, его нельзя слушать.

Услышал об этих словах Хуацзы и обругал обоих, ска­зав:

— Тот, кто предлагает напасть на Ци, — смутьян, и тот, кто предлагает не нападать, — тоже смутьян.

— Что же делать? — спросил царь.

— Вы, государь, должны искать свой Путь, только и всего.

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 39 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.