WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 33 | 34 || 36 | 37 |   ...   | 39 |

— Жить на задворках захолустной деревни, по бед­ности плести сандалии, иметь иссохшую шею и пожелтев­шее лицо — такое мне, Шану, нелегко приобрести. А вот вразумить правителя целого царства и получить в награду сотню колесниц — такое мне сделать нетрудно. Когда циньский царь захворал, то позванный им лекарь вскрыл ему чирей и вырезал опухоль и в награду получил одну колесницу. А тот, кто вылизал царю геморрой, получил пять колесниц. Видно, чем ниже способ лечения, тем выше награда. Как же ты лечил ему геморрой, что заслужил столько колесниц? Айгун, царь Лу, спросил Янь Хэ:

— Если я сделаю Конфуция своим первым советником, станет ли лучше правление в моем царстве? — Это опасно! Вам будет грозить гибель! — отвечал Янь Хэ. — Конфуций норовит разукрасить даже фазаньи перья. Он может только красиво говорить, а несуществен­ное принимает за главное. Он мягок с людьми, но не знает их и им не доверяет. Он воспринимает только свои мысли, думает только о своей душе. Как же может он стоять над народом? Только по недомыслию можно привлекать его на службу и оказывать ему покровительство. Нынче он уводит людей от действительности, учит их притворять­ся — так ли нужно относиться к народу? Нет, лучше от этого отказаться, иначе потомкам нашим прибавится забот. В управлении государством трудно оказывать милости лю­дям, забывая о себе. Не таково милосердие Неба. Торгов­цев оседлых и странствующих нельзя причислять к слу­жилым людям. Даже если установить такой порядок в цар­стве, духи этого не признают. Казнь внешняя свершается железом и деревом. Казнь внутренняя свершается поступ­ками и ошибками. Простых людей, приговоренных к внеш­ней казни, мучают железом и деревом. Тех, кому уготовле­на казнь внутренняя, грызут силы Инь и Ян. Избежать казни и внешней, и внутренней способен только Настоя­щий человек.

Конфуций сказал:

— Проникнуть в сердце человека труднее, чем проник­нуть в горное ущелье, а познать его труднее, чем познать само Небо. Небо установило весну и осень, лето и зиму, день и ночь. У человека же лицо непроницаемо, чувства скрываются глубоко. Он бывает с виду добрым, а по натуре жадным; бывает по виду способный, а на деле никчемный; бывает горячливый, а в душе праздный; бывает внешне мягкий, а внутри грубый или внешне жесткий, а внутри резкий. А потому бывает, что человек исступленно, словно в горячке, выполняет долг и так же ретиво, словно в горяч­ке, бежит от выполнения долга. Посему государь посылает человека далеко, чтобы испытать его преданность, и посы­лает его близко, чтобы испытать его почтительность; дает трудное поручение, чтобы испытать его способности, и задает ему неожиданные вопросы, чтобы испытать его сообразительность; приказывает действовать быстро, чтобы ис­пытать его доверие, и доверяет ему богатство, чтобы испы­тать его совестливость; извещает его об опасности, чтобы испытать его хладнокровие, и поит его допьяна, чтобы ис­пытать его наклонности; сажает его вместе с женщинами, чтобы увидеть, похотлив ли он. Благодаря этим девяти испытаниям можно понять, каковы способности человека.

Каофу по прозвищу Праведный, получив первое на­значение, опускал голову; получив второе назначение, гор­бился; получив третье назначение, клонился до земли и уползал вдоль стены. Кто не сочтет его образцом? А есть и такие мужи: при первом назначении смотрят надменно, при втором назначении красуются в колеснице, а после третьего назначения зовут старших по их именам. Кого же из них можно уподобить Тану и Юю? Нет большего разбойника, нежели тот, кто живет с мыслью о совершенстве жизни, а умом ограничен. Если таким умом вглядываться в себя, то сам себя погубишь.

Злых свойств имеется пять. Главное среди них — само­влюбленность. Что значит самовлюбленность? Это значит превозносить собственные достоинства и порицать других за то, что они поступают иначе.

Беда навлекается восьмью крайностями, успех прино­сят три необходимости, в теле имеется шесть полостей. Красота, пышная борода, высокий рост, крепкое сложение, сила, изящество, смелость, мужество — вот восемь крайно­стей, которые возвышают нас над другими и потому служат источником бед. Подражание другим, уступчивость и бдительность — вот три качества, которые принижают нас перед другими и потому приносят успех. Знание, объемлю­щее все внешнее; смелые поступки, приносящие разочаро­вания; доброта и справедливость, навлекающие обязатель­ства; доскональное понимание величия жизни; доскональ­ное понимание ничтожности знания; доскональное пони­мание неотвратимости великой судьбы; доскональное пони­мание мимолетности времени...[cxxvii] Некто был принят сунским царем, получил в подарок десять колесниц и стал хвастаться своим приобретением перед Чжуанцзы. Чжуанцзы сказал: “У реки жил бедняк, который кормился тем, что плел вещи из тростника. Однажды его сын нырнул в пучину и вытащил жемчужину стоимостью в тысячу золотых.



— Разбей ее камнем! — приказал ему отец. — Ведь эта жемчужина ценой в десять тысяч золотых, должно быть, из тех, что хранятся в самом глубоком омуте, под мордой дракона. Ты смог достать ее лишь потому, что он спал. Но проснется дракон — и тебе придется туго! Нынче царство Сун — омут поглубже речного, а сунский царь не страшнее дракона. Ты получил колесницы потому лишь, что царь спал. А проснется царь — и тебе несдобровать!” Некто звал Чжуанцзы на службу. Чжуанцзы же так ответил посланцу:

— Не приходилось ли вам видеть жертвенного быка? Его наряжают в узорчатые ткани, кормят свежей травой и бобами. А потом его ведут, и он входит в храм предков. Даже если бы в тот миг он очень хотел снова стать воль­ным теленком, может ли его желание осуществиться? Если выравнивать с помощью неровного, то и ровное станет неровным. Если доказывать с помощью недоказан­ного, то и доказанное станет недоказанным. Тот, кто пола­гается на внешнее восприятие, может лишь воздействовать на вещи. Тот, кто полагается на дух, имеет достоверное знание. То, что духовное знание имеет преимущество над знанием вещей, признано уже давно. Однако же глупцы полагаются лишь на то, что могут видеть, и считают это общей истиной. Как это прискорбно! Чжуанцзы лежал на смертном одре, и ученики уже собирались устроить ему пышные похороны. Чжуанцзы сказал: “Небо и Земля будут мне внутренним и внешним гробом, солнце и луна — парой нефритовых дисков, звез­ды — жемчужинами, а вся тьма вещей — посмертными подношениями. Разве чегото не хватает для моих похорон? Что можно к этому добавить?” — Но мы боимся, — отвечали ученики, — что вас, учи­тель, склюют вороны и коршуны.

Чжуанцзы сказал: “На земле я достанусь воронам и коршунам, под землей пойду на корм муравьям. У одних отнимут, а другим дадут. За что же муравьям такое предпочтение?” Глава XXXIII ПОДНЕБЕСНЫЙ МИР Много в Поднебесной мужей, имеющих в жизни свой Путь, и каждый из них полагает, что к его знаниям и искусству уже ничего нельзя добавить. Где же на самом деле пребывает то, что в древности называли “искусством Пути” ? Отвечу: нет места, где бы его не было. Спрашивают:

“Откуда нисходит духовность? Откуда является просвет­ленность?” Мудрые благодаря чемуто рождаются, прави­тели благодаря чемуто властвуют, и все они имеют своим истоком Единое.

Кто не порывает с пращурами, тот зовется небесным че­ловеком. Кто не отсекает себя от семени жизни, тот зовется духовным человеком. Кто не отходит от подлинного, тот зовется совершенным человеком. Кто признает Небо своим пращуром, Силу — основой, Путь — вратами и кто живет одной жизнью со всеми превращениями мира, тот зовется мудрым. Кто оказывает милость человечностью, законом своим считает долг, в поступках своих всегда сообразуется с ритуалом, водворяет согласие музыкой и кто полон любви и доброты, тот зовется благородным мужем. А что касается использования правил для определения, имен для обозна­чения, сравнений для изыскания и доказательств для суж­дений, то все это пригодно разве что для счета от одного до четырех. Чиновники пользуются ими, чтобы установить между собой ранги. Не изменять обычаю в делах, заботить­ся прежде всего прочего об одежде и пище, собирать и хра­нить богатства, давать на пропитание старым, малым и сирым — вот основа благоденствия народа.

Люди древности делали так, чтобы у людей всего было в достатке. Они ставили себя вровень с духами, брали за образец Небо и Землю, пестовали всю тьму вещей, приво­дили к согласию Поднебесный мир, простирали милость на все сто родов. Они имели ясное знание коренных чисел, умели вычислить меру каждой вещи, и понимание их распространялось на все шесть полюсов мироздания и все четыре времени года; они не упускали из виду ни малого, ни великого, ни тонкого, ни грубого. Многое из постигнутого ими в числах и мерах сохранили летописцы, сведу­щие в старинных законах и преданиях. Что касается “Песен” и “Преданий”, “Ритуалов” и “Музыки”, то служилые люди в Цзоу и Лу, ученые мужи, носящие на поясе таблички для письма, умеют их толковать. Из “Песен” можно узнать о праведных помыслах, из “Преданий” мож­но узнать о праведных деяниях, из “Ритуалов” можно узнать о праведном поведении, из “Музыки” можно уз­нать о праведном согласии, из “Перемен” можно узнать о правильном взаимодействии Инь и Ян, а из “Весен и осеней” можно узнать о правильных титулах. Мужи, разбирающиеся в этих предметах, рассеялись по всей Под­небесной и утвердились в Срединных царствах, а учения Ста школ часто ставят их речи в пример и толкуют их.





Нынче Поднебесный мир в великом смятении, мужи мудрые и достойные укрылись от взоров толпы, Путь и Сила раздроблены. Много сейчас тех, кто удовлетворяется изучением какойнибудь одной частности. Вот так же со­седствуют ухо, глаз, нос и рот: каждый из них доставляет нам знание о мире, но воспринятое ими воедино слиться не может. Таковы же учения Ста школ: каждое из них имеет свои достоинства, а временами и пользу приносит, однако же ни одно из них не обладает истиной всеобъемлю­щей и законченной. Все это учения людей, привязанных к своему углу. Они разбивают совершенство Неба и Земли, дробят устои всех вещей и губят цельность древних людей. Немногие в наше время могут постичь совершенство Неба и Земли и выразить в слове духовное величие. Поэтому Путь “мудреца внутри и правителя снаружи” померк и недоступен уже людскому взору, сокрыт в безвестности и не выходит наружу, а в Поднебесной каждый делает то, что ему заблагорассудится, и считает правым только себя. Увы! Если Сто школ пойдут каждая своей дорогой, не ду­мая о том, чтобы сдержать себя, то среди них никогда не будет согласия. И если ученые люди грядущих поколений не будут иметь счастья созерцать Небо и Землю в их пер­возданной чистоте и древних мужей во всем их величии, то искусство Пути будет разодрано в клочья.

Не стремиться к роскоши в бесславный век, не быть расточительным в жизни, не увлекаться разысканиями чисел и мер, выправлять себя словно по угломеру и отвесу — в этом тоже заключалось искусство Пути древних, а Мо Ди и Цинь Гули услыхали об этих заветах и возлю­били их. Но в устремлениях своих они отклонились слиш­ком далеко, отвергнутое же ими было слишком безупреч­ным. Они провозгласили “отвержение музыки” и назвали это “бережливостью”. Они не пели песен для живых и не носили траура по умершим. Моцзы учил всеобщей любви, взаимной выгоде и отказу от противоборства и призывал никогда не давать волю гневу. Еще он любил учиться и имел обширные познания, но он не соглашался с древними царями и хотел отменить древние обряды и музыку. Жел­тый Владыка сочинил мелодию “Сяньчи”, Яо сочинил гимн “Дачжан”, Шунь сочинил “Дашао”, Юй сочинил “Дася”, Тан сочинил “Дахо”, Вэньван создал музыку “Пиин”, Уван и Чжоугун создали музыку “У”. С древних времен погребальные обряды были неодинаковы для знат­ных и подлых, старшие и младшие имели приличествую­щий каждому ранг. Сына Неба хоронили в семи гробах, удельных владык — в пяти, придворных вельмож — в трех, служилым людям полагался двойной гроб. А теперь один Моцзы не поет песен для живых и не носит траура по умершим и предлагает хоронить всех в тонкостенном гробу из тунгового дерева, а от внешнего гроба совсем отказаться. Боюсь, призывать к этому людей означает не любить их, а обращаться так с самим собой означает не любить себя. Не буду говорить плохо об учении Моцзы, но если он не пел, когда следовало петь, не плакал, когда над­лежало плакать, и не исполнял музыки, когда следовало ее исполнять, то был ли он на самом деле таким, как все? К живым он относился слишком строго, а к мертвым — слишком пренебрежительно, и Путь его был слишком су­ров. Он вселял в людей уныние и печаль, и трудно было воплотить в жизнь его наставления. Боюсь, его учению не суждено стать Путем истинно мудрого, ибо оно идет напере­кор чаяниям обыкновенных людей. Поднебесный мир его не примет. Даже если сам Моцзы мог взвалить на себя такое бремя, то пойдет ли за ним свет? Отгородившись от мира, Моцзы оказался далек и от державной власти. Сам он проповедовал свое учение в таких словах:

Pages:     | 1 |   ...   | 33 | 34 || 36 | 37 |   ...   | 39 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.